Людмила Семенова – Жаворонок Теклы (страница 72)

Но Костя, к счастью, сразу понял, в чем дело, и сначала просто обнял Нерину сзади за плечи, мягко коснувшись губами ее затылка и шеи. Возражений не последовало, и он стал аккуратно нажимать ладонью на открытую спину девушки, принуждая ее нагнуться.

— Костя… — успела сказать Нерина и в следующую секунду тело пронзила почти такая же боль, как в первый раз. Почему-то она не вскрикнула, не попыталась вырваться, только на периферии сознания мелькнула злорадная мысль, что ему сейчас должно быть не менее больно. «А ты как хотел? Ну давай, почувствуй себя „властным героем“ из романов, узнай, каково на самом деле овладевать и доминировать по сухому! Ты, оказывается, такой же наивный, как я, Костик».

Ее догадка была верна: Косте действительно показалось, что по его плоти провели наждаком, но он почему-то не остановился. Возбуждение только усилилось от боли, и он, стиснув зубы, стал двигаться все более резко, пока природа не взяла свое и обоим стало немного легче. Он обхватил девушку поперек груди, грубо ее сжимая, и почувствовал, как она стала подаваться бедрами ему навстречу.

— Вот так правильно, помогай, — сказал он и хлопнул ее по ляжке. Это было что-то новое: Костя вообще-то был уравновешенным парнем и раньше никогда не подумал бы вот так воспользоваться телом девушки (любой, а уж тем более Нерины), наплевать на ее согласие, готовность и даже мало-мальский комфорт. Но сейчас для него существовало только желание. Он и обожал все ее изгибы, движения, узелки сосудов и нервов под тонкой кожей, и немного ненавидел за то, что сейчас они лишали его человеческого облика и всякого уважения к любимой женщине. И самого себя тоже ненавидел, но все-таки ему было хорошо как никогда и ни с кем прежде.

Когда боль понемногу ослабла, Костя прижался щекой к ее шее. На грудь Нерины свешивалась спутавшаяся тяжелая масса черных волос, и она уже не различала, где были ее волосы, а где Костины.

Она не сразу поняла, почему Костя вдруг резко оборвал процесс и выпустил ее. Спустя несколько секунд он резко выдохнул, произнес какую-то жуткую смесь из русского мата и неизвестных ей корейских слов, а потом сказал, легонько поцеловав Нерину в основание шеи: «Похоже, ты начинаешь выздоравливать, солнце мое».

Что ответить, Нерина не знала: лицо у нее горело, волосы спутались и липли к влажной спине, дыхание сбилось от быстрого, даже сурового темпа, на плечах и бедрах остались яркие следы его крепких пальцев. Наконец она обернулась и резко вцепилась в его длинные волосы так, что он охнул от неожиданности. Когда он дернулся, слегка испугавшись ее раскрасневшихся щек и дрожащих губ, Нерина замахнулась и против воли слишком сильно ударила его в переносицу. Тут же брызнула бордовая струя, расплываясь мутными пятнами на его белой майке.

Едва Нерина опомнилась, Костя вдруг притянул ее к себе и стал жадно целовать в губы. От соленого вкуса во рту девушку замутило и она стала вырываться, упираясь ему в грудь. Наконец он сам ее отпустил, и Нерина кое-как ополоснула рот, отдышалась и произнесла:

— Ты что, больной?

— Да уж не больше, чем ты, — усмехнулся Костя, вытирая кровь. — Девочка моя, да ты чем так недовольна-то? Слишком быстро получилось, да? Ну бывает, я все-таки переволновался, в следующий раз исправлюсь. Договорились?

«Ну и парень! Самообладание как у бронетранспортера» — подумала Нерина. Тут женская склонность к участию напомнила о себе, и она помогла ему промыть нос влажным тампоном. Костя при этом сохранял подчеркнуто самодовольный вид, и Нерина ехидно спросила:

— Что, Костик, хотел показать, что как мужчина можешь это получить когда пожелаешь?

— Ну да, могу, и, как видишь, получаю, — невозмутимо ответил молодой человек со своей необычной улыбкой, прячущейся в одном уголке рта. — Но и ты можешь получить это как женщина, тебе достаточно только потребовать. Можно даже в непристойных выражениях, это меня особенно заводит. А я ведь тебе все-таки нравлюсь, Нери, разве нет?

Костя откровенно дразнил ее, она это видела в его черных ведьминых глазах, которые будто и смотрели по-разному из-за уживающихся в нем двух сущностей. Но в то же время ей безумно хотелось еще раз к нему прикоснуться. Нерина почувствовала, что в ней против воли снова что-то разгорается, и отмахнулась:

— Да иди ты! Скажи еще банальность, что всем девочкам нравятся плохие мальчики. У меня просто случилось какое-то помутнение, гормональный всплеск. И вообще я давно хочу есть, а ты же обещал меня баловать.

— Солнышко, когда ты успела стать такой циничной? — спросил Костя, поводя глазами с наигранным изумлением. — Похоже, я дурно на тебя влияю!

— Слушай, после того, что ты сейчас сделал…

— Что же я такого сделал, чтобы меня стоило бить? — усмехнулся парень. — Ну ладно, каюсь, вообще-то я собирался выдержать паузу, честно-честно. Но мне капитально от тебя снесло крышу, Нери, было не до условностей. Разве тебе это не приятно? Ну-ка посмотри на меня.

Он требовательно потрепал ее по плечу, и Нерина все-таки взглянула на него.

— Прости, — сказала она, почему-то чувствуя себя усталой, — я не должна была так…

Костя убрал с ее лица пряди волос, сказал ласково и даже серьезно:

— Нери, ты моя девушка, а я твой парень, и о былых глупостях мы вспоминать не будем. Считай, что ты меня наказала, но у тебя больше не получится скрыть, что ты меня хочешь и что тебе в кайф моя беспардонность, сколько ни изворачивайся. Осталось только до тебя донести, что это и не нужно.

— А ты меня хочешь? — вдруг вырвалось у нее.

— Своевременный вопрос, — заметил Костя с той же улыбкой, хотя Нерина увидела, что его губы нервно дрогнули. — Нери, я вообще не особенно люблю откровения, а уж если начну разъяснять, насколько я тебя хочу, то… поверь, это будет очень грязный разговор. С меня на сегодня уже хватит. Поэтому давай это ненадолго отложим, и лучше будем выражать на деле, а не словами.

Девушка не смогла удержаться от улыбки, хотя мысли пока немного путались. Она все еще раздумывала, можно ли считать, что Костя взял ее силой, и что такое творилось у нее внутри. Неужели ей понравилась эта безжалостность и бесцеремонность? Нет, никаким особым наслаждением тут, конечно, и не пахло, но в ней будто ожили какие-то силы — да, скорее всего темные, первобытные, но в конце концов они ведь таятся в каждом человеке. А Костя и так достаточно о ней знает, так что в этот раз ему, пожалуй, можно довериться.

Тем не менее они поужинали с удовольствием, заказав в номер всяких экзотических лакомств, и впервые за долгое время Нерине вдруг захотелось сказать Косте что-то простое, обыденное и вместе с тем теплое, чтобы закрыть все неудобные вопросы. Он сидел рядом, в футболке, потертых джинсах и босиком, но за этой обманчивой будничностью Нерине чудилась какая-то ирреальность его красоты, написанной тремя цветами — черным, белым и голубым, который отзывался бликами в развилках вен на бледных руках. От локтя до запястья они были покрыты тонкими темными волосками, свидетельствующими о богатстве мужских гормонов. Вспомнив темную струю крови и ее металлический привкус, Нерина невольно поежилась.

— Костя, — заговорила она, перебирая пряди его потрясающих волос, — а ты на спор начал такую гриву отращивать или как?

— Почему ты решила? — удивился Костя. — Нет, все гораздо проще: мужчинам с моей внешностью длинные волосы всегда идут. Ты читала что-нибудь про моду древней Кореи? Предки разбирались в красоте получше нас. А делать что-то на спор — да ну, Нери, что может быть глупее?

Нерина кивнула и несмело улыбнулась.

— Да, ты в самом деле очень красивый, — вдруг сказала она.

— Что это ты так расщедрилась? — отозвался Костя, пристально на нее взглянув. — Похоже, у меня сегодня все-таки удачный день…

Он поманил ее к себе и поцеловал, но на этот раз нежно, осторожно, неторопливо, параллельно развязывая бретельки платья. Когда оно сползло к ногам, Нерина хотела по обыкновению прикрыться, но вдруг этот порыв угас сам собой. Желание пульсировало в ней так отчаянно, что она перестала бояться боли и откровенности. Решившись, она взялась за футболку Кости и с его помощью стянула ее, чего раньше никогда не делала.

Это потрясло его больше, чем Нерина могла представить, но он все же не утратил самоконтроля и повел ее за собой, словно в танце, в красивой обаятельной игре. Теперь ее странности казались Косте не только соблазнительными, но и родными. Он с какой-то отчаянностью ласкал ее чуть обозначенную девичью грудь, проступающие ребра, совсем бестелесные руки, каждую из которых легко мог обхватить двумя своими пальцами, и все угловатые, нервные изгибы тела, чуть не потерянные для него навсегда. Эта мысль порой накатывала животным паническим ужасом, но Костя его не выдал ни единым движением ресниц.

А Нерина только теперь прониклась прелестью его тела с рельефной грудью, плоским животом и стройными бедрами, по-змеиному гибкого, легкого и в то же время сильного благодаря многолетним навыкам тхэквондо. Первого мужского тела, которое Нерина в своей жизни видела без покровов и не смогла вдоволь им насладиться из-за неизбежных для юной девушки неудобств. Ей захотелось восполнить все упущенное, перецеловать каждый уголок его тонкой белой плоти, надышаться минеральным запахом кожи. Глядя в завораживающую черноту его глаз и путаясь в цепких, словно болотная тина, прядях, она впервые совсем не почувствовала боли. В ту ночь они настолько вымотались, что так и провалились в сон не размыкая объятий, обнаженные, распаренные от знойного воздуха и страстной неги. И поутру Нерина, шутливо препираясь с Костей, заявляя, что не вылезет из постели, пока он не закроет глаза, наконец почувствовала себя живущей наяву, а не в хронических мрачных грезах.