Людмила Семенова – Жаворонок Теклы (страница 64)
Айвар ничего не ответил и она добавила:
— Посмотри на вещи трезво, нам с тобой давно не по двадцать лет! У тебя есть мечта, но нет жесткости характера, чтобы ее достичь, а я пожестче тебя, но все мечты у меня уже выдохлись, кроме одной: пожить по-человечески и тебе дать такую жизнь.
— Налия, — возразил Айвар, — не бери на себя так много. Жизнь мне уже дана от природы, и я хочу распоряжаться ею сам. Мне не очень нравится то, как ты меняешь свои устремления, но у тебя, конечно, есть на это право. Я только советую тебе: если решишь уволиться с поста, сделай это мирно и без эпатажа. А если твоя цель — это бизнес в другой стране, то я готов пойти навстречу. Ты же можешь отправиться туда одна, а я приеду позже: по-моему, это вполне нормальная практика.
После столь неожиданного предложения Налия осеклась и растерянно моргнула.
— В смысле — приедешь позже? Это когда?
— Ну, задач все еще много. Я хочу, чтобы в нашем отделении Российского Красного Креста заработала патронажная медико-социальная служба по стране и система централизованной экстренной помощи, которая нам давно нужна. Чтобы все свидетельства о смерти выписывались специалистами, иначе искажается статистика заболеваний. А еще должна развиваться клиническая онкология и паллиативная помощь таким больным. Рак уже давно перестал быть «болезнью белых»: от опухолей печени в Африке мрут как мухи, потому что едят зараженные грибками продукты. Если удастся хотя бы выйти за пределы Аддиса, это уже будет значить, что процесс налажен, — тут Айвар, поняв, что увлекся медицинской темой, сделал паузу, — Да, первое время будет нелегко, но меня это не пугает, и в госпитале немало людей, готовых посодействовать. Как только я пойму, что меня есть кем заменить, мы с тобой воссоединимся.
— То есть, ты предлагаешь мне ждать, пока ты все это, так сказать… уладишь? — оторопело спросила Налия.
— Да, примерно так, только не ждать, а заниматься тем, чем ты, собственно, хочешь. В бизнесе скучать не придется, так что время быстро пролетит. И не волнуйся, я себе здесь никого не заведу, — ответил Айвар с улыбкой, но взгляд у него оставался серьезным.
— Слушай, Айвар, ты всегда был слегка сумасшедшим, но сейчас… даже уже и не знаю. Ты, похоже, считаешь, что я говорю впустую, что у меня просто не хватит духу уехать и начать все с нуля, да? А может быть, тебя останавливает не только твоя мечта, но и то, что ты просто боишься перемен? Давай по-честному: тебе страшно покидать насиженное место и учиться играть по правилам настоящего, нормального мира, так ведь? — сказала Налия, пристально посмотрев ему в глаза.
— Налия, насиженное место было когда-то, в моей дурацкой юности, а сейчас мне есть что терять здесь, это мой дом. Я не сомневаюсь, что боевого духа у тебя хоть отбавляй, и веры в себя тоже, а вот насчет умения вести бизнес и бороться за место под европейским солнцем я бы побеспокоился. Тем более из меня в таком деле помощник никакой. Не следует принимать важных решений, когда эмоции захлестывают, — это может быть очень опасно.
И только чуть позже Айвар с тревогой осознал, что упустил едва ли не самые странные слова жены: «проблема только в деньгах», что именно об этом нужно было подумать в первую очередь, чтобы уберечь ее от необдуманных решений. Однако некоторое время Налия к этому разговору не возвращалась, и он не решался начинать его первым.
19. Чтобы ты был рядом
К сожалению, последующие события показали, что Айвар недооценил твердость намерений жены. Он не то чтобы шутил, предлагая ей вариант временно пожить в разных странах: на крайний случай он действительно имел его в виду, но по большому счету сомневался, что Налия перейдет к реальным действиям. В конце концов, время от времени она уже пускалась в подобные мечтания на протяжении последних трех лет.
Но примерно через пару месяцев после истории с провалившимся грантом родители Налии позвонили ему из столицы в дальний округ, где у Айвара была важная работа, и попросили срочно приехать. По голосу дяди Соломона, будто постаревшего в одночасье, Айвар понял, что произошло нечто переходящее все границы.
Соломон и Агарь сбивчиво рассказали зятю, что Налию обвинили в нецелевом использовании бюджетных средств, — будто бы ее именем были подписаны странные самовольные переводы денег между статьями расхода, оплаты внезапных покупок и работ, не оговоренных в официальном плане или вообще не имеющих отношения к профилю комитета. Суммы были не баснословными, однако это происходило систематически на протяжении последнего месяца.
Под конец Айвар уже плохо вслушивался в их слова. Его будто схватил изнутри какой-то жуткий спазм, и он бы, наверное, потерял равновесие, если бы Соломон вовремя не удержал его за пиджак.
Сама Налия, по словам родителей, клялась, что ничего подобного не подписывала, но Айвар, вспомнив о ее намерениях вложить большую сумму в бизнес, не знал что и думать. Кроме того, люди из комитета, в котором Налия служила, рассказали, что недавно она откровенно заявляла, будто скоро они с мужем уедут на Запад работать на самих себя и жить в радость себе. Кто-то поведал об этом разговоре государственной прессе, и та оперативно среагировала, устроив Налии пышное «правосудие» в газетах. Когда же к ней обратились за официальным комментарием, она невозмутимо подтвердила свои слова, подчеркнув, что это было их с Айваром обоюдное решение наладить собственную жизнь, если уж здесь никто не хочет следовать их примеру. К тому же, она приправила эти слова язвительными намеками на некоторые промахи комитета и ведомства, где служил Айвар, — о последних он сам, на беду, поведал ей с юмором, в интимной беседе. Они не были каким-то особым компроматом, речь шла лишь о небольшом разгильдяйстве, но сообщать эту информацию прессе было явным попранием товарищеской этики.
Именно после этого заявления в комитет неожиданно нагрянули аудиторы, которым попались на глаза странные документы.
Айвар, будучи в отъезде, все это упустил и теперь с ужасом слушал то, что говорили приехавшие к родителям знакомые из юстиции, которые по старой дружбе согласились их консультировать и, если будет нужно, помочь с защитой.
— Ты муж? — хмуро спросил Айвара один из них. — Зовут тебя как?
— Айвар меня зовут. Айвар Робин Теклай, — проговорил мужчина, с трудом заставив себя посмотреть им в глаза.
— Ты не замечал, Айвар, у нее за последнее время каких-то дорогих вещей неизвестного происхождения, например? Или она вдруг пристрастилась к каким-то новым развлечениям? Сомнительные знакомые не появлялись?
— Такого не было, но про отъезд она говорила, — ответил Айвар, понемногу приходя в себя. — Налия хотела начать какой-то бизнес за границей, совместно с друзьями, которых я не знал. Говорила, что препятствие только в деньгах, но я на это не обратил внимания, мне казалось, что у нее фантазии разыгрались от разочарования в работе. Последнее время обстановка там была не очень здоровой, вы это, наверное, уже знаете.
— Славные у вас дела разворачиваются, — мрачно отозвался второй юрист. — Друзей ты не знал, о «каком-то бизнесе» слышал краем уха, внимания не обратил…
— Послушайте, муж всегда узнает последним! — сказал Айвар уже резко. — Она всегда старалась оградить меня от проблем, и я это не одобряю, но понять могу. Не исключено, что и не было никаких друзей, что Налия это выдумала только для меня, а на самом деле просто дошла до точки и готова была сбежать в пустоту. Только я, идиот, вовремя этого не понял.
— Ну ладно, лично для тебя хорошая новость в том, что с тобой и твоим ведомством эти аферы не пересекались. Но в той или иной мере отвечать придется и тебе, — сурово произнес тот, кто говорил первым. — К сожалению, сейчас метаться почти бесполезно. Между нами, я не сомневаюсь, что дело сфабриковано, причем быстро и грубо, но оно очень нужно правительству, а вы в последние годы и так были бельмом у него на глазу. Вспомните те грязные статейки. А уж теперь-то, когда она сама подкинула жирный козырь, за вас по полной возьмутся, дабы отвлечь электорат от собственных преступлений. Народ очень не любит согрешивших чиновников, особенно наиболее безобидных — и украл по мелочи, и еще сглупил, дал слабину. По крайней мере, со стороны будет выглядеть так. Настоящих акул-расхитителей у нас даже втайне уважают, а вот на таких непутевых, как ваша Корналия, с удовольствием оттаптываются, и клеймят позором не только их, но и всю семью. Поэтому вам всем, от беды подальше, придется забыть о должностях, на некоторое время покинуть столицу и податься в какие-нибудь тихие места.
Чем дальше Айвар слушал, тем больше ему казалось, что его несет помимо воли каким-то беспорядочным вихрем. Он не ведал куда, но был уже оторван от милой ему жизни в этом доме и городе, который наконец казался родным.
— А с ней что будет? — спросил он.
— Да ничего особенно страшного, не волнуйся, — в плане жизни и здоровья, по крайней мере. А вот с карьерой и всеми привилегиями придется проститься: высокий государственный пост Налии уже никогда не суждено занять. Если бы она взяла вину на себя, то, возможно, отделалась бы только условным наказанием, но она настаивает, что невиновна, и в этом, я бы сказал, есть резон.