Людмила Семенова – Жаворонок Теклы (страница 54)

— А какие у вас сейчас планы? Айвар-то много говорил про паллиативную медицину, а у тебя что в проекте?

— О, это пока почти утопия, — усмехнулась Налия. — Я хочу заняться защитой жертв семейного насилия: женщин, выданных замуж против воли, детей, с которыми жестоко обращаются родители, пожилых людей, от которых стремятся избавиться как от лишнего рта… Мужчины, конечно, в Африке реже становятся жертвами, но если им понадобится помощь, они тоже должны ее получать. Взять хотя бы историю Айвара: он ведь далеко не единственный, кому не нравилась такая жизнь.

— Почему же утопия? В России ведь что-то сдвинулось, молодое поколение уже мыслит совсем не так, как мои родители. Значит, и у вас все еще впереди.

— Да, но для этого нужно много государственных реформ, чтобы семья не казалась единственным оплотом стабильности, для трудоспособных нужны рабочие места, для малолетних, стариков и больных — социальная защита, а главное, изменение в мозгах. Все должны понять, что за свою жизнь отвечают они сами, а не отцы, не мужья, не цари и не боги, и никто не придет и не исправит то, что они испортили. Иначе так и будут держаться за самые гнилые и погибельные отношения как за спасительную ниточку.

Оля, доставая из холодильника закуски, вдруг заметила:

— Знаешь, Налия, в Африке за такую долю держатся из-за бедности, безработицы и необразованности, а в России главную роль играет общественное мнение, начиная с РПЦ и кончая бабками на скамейке. И кроме того, у вас, наверное, чаще всего женятся не по любви?

— А почему ты спрашиваешь?

— Просто если супруг не дорог, уйти от него гораздо легче даже с детьми на руках. Всегда найдутся люди, готовые помочь, вроде тебя. У нас женщину в такой семье обычно держит жалость, страх огорчить родителей, лишить ребенка отца и вообще оказаться «плохой», не оправдать чьих-то ожиданий. Так что тебе стоит начинать с самых темных и необразованных, не склонных к рефлексии. Вот они охотно примут помощь и смогут вернуться к нормальной жизни.

Тем временем хозяин дома и Айвар тоже вели неторопливую мужскую беседу за вином и закуской из горького шоколада и изысканных сыров. Алексей, который в первый момент показался Айвару закрытым человеком, неожиданно разговорился и сообщил ему много «наболевшего».

— Все-таки праздники тяжелое время для мужчины, верно, Айвар? — сказал Алексей, почему-то снисходительно улыбаясь. — Но чего не сделаешь ради супруги и ребят! Им-то нравится вся это беготня с магазинами, елкой, коллективной нарезкой салатов…

— Ну не знаю, лично я очень люблю праздники, — спокойно возразил Айвар. — Еще с детства, и Новый Год у меня всегда ассоциировался с лимонадом крем-сода и домашними пирогами. Впрочем, все черные любят праздники: уж если мы в чем-то знаем толк, так это в веселье!

— И как вы теперь веселитесь? — спросил Алексей, которого такой ответ явно слегка озадачил.

— Да это без конца можно рассказывать! — улыбнулся Айвар. — У нас в Новый Год и концерты под открытым небом, и маскарады на улицах, и собираемся большими компаниями, то молодежь, то с родителями. Накрываем столы, слушаем живой оркестр, сами поем — и госпел, и джаз. А потом ездим с Налией с подарками по больницам, школам, приютам. У нас там полно друзей среди детворы. Когда я еще работал медбратом, то всегда водил на прогулку ребят из детского отделения, которых не могли навещать родители. В Эфиопии ведь с этим тяжело, не все могут себе позволить часто ездить в город.

— Ну, это хорошее дело, конечно, — задумчиво сказал Алексей. — Только почему же у вас тогда своих детей нет? Неужели и до Африки эта зараза добралась?

— Прошу прощения, какая именно? — шутливо полюбопытствовал Айвар, хотя этот вопрос его смутил. — У нас их много, знаете ли!

Однако Алексей невозмутимо пояснил:

— Да весь этот эгоизм, с женской эмансипацией! У нас он уже вовсю набрал обороты, все больше молодых девчонок думает о том, чтобы работать, «развиваться» да фигуру не портить, вместо того, чтобы быть хорошими матерями и женами. Мой первый брак из-за этого и распался. Так что вы бы свою супругу вразумили, пока еще молоды!

— На самом деле это было мое желание, — ответил Айвар, решив соблюдать нейтральный тон, — а Налия просто пошла мне навстречу.

Тут собеседник так уставился на Айвара, что тому стало не по себе. «Как будто я у него на глазах живого таракана съел!» — с досадой подумал африканец.

— Серьезно? — наконец промолвил Алексей. — Вот бы не подумал! А из-за чего? Я просто не понимаю, какие мотивы могут быть у мужчины, чтобы отказаться от продолжения рода? Тем более у вас ведь патриархальная страна, нормальный семейный уклад…

— Нормальный? — усмехнулся Айвар. — А как вы думаете, Алексей, почему при большой рождаемости в Африке еще и огромная смертность именно среди младенцев? Не только от недоедания. Если женщина не имеет возможности сделать аборт, она избавится от нежеланного ребенка другим способом — придушит, уложит на край лежанки, напоит грязной водой. А иногда племя может отобрать ребенка у матери, унести в лес и оставить умирать, потому что старейшинам по каким-либо меткам показалось, что он «от дьявола». Так что я лучше посвящу свою жизнь тому, чтобы этих смертей стало меньше, а выжившие имели шанс на хорошее лечение и образование. По-моему, это более ценный вклад, чем несколько граммов биоматериала.

Столь откровенный ответ явно произвел впечатление на хозяина, и после паузы он ответил уже менее уверенно:

— Ужас что вы говорите, конечно! Но все-таки мне кажется, что посвящать жизнь стоит своим детям, а не чужим, о них должно заботиться государство. И потом, а если вы передумаете? У вас-то времени гораздо больше, чем у вашей супруги…

Этот намек уже совсем не понравился Айвару, как и слова о «чужих» детях, но он все же сдержанно ответил:

— Я не передумаю, Алексей. Счастливый брак вполне возможен и без потомства, да и возможностей для реализации у мужчины достаточно.

— Тут я с вами согласен, — добродушно ответил хозяин. — И вы действительно прекрасная пара, прямо голливудская! Но такое нечасто бывает, обычно-то люди женятся по другим мотивам.

— Не спорю, — спокойно сказал Айвар. — Но у вас тоже очень гармоничная семья, и такой женой, как Оля, стоит гордиться.

Тут лицо Алексея заметно потеплело.

— Я горжусь, — заметил он с явным удовольствием, — она не только чудесная мать, в том числе и для Кристинки, у нее настоящие таланты. Я занимаюсь играми для детей и подростков, а Оля помогает мне с саундтреками, да еще разрабатывает свою методику детской творческой терапии. Ей предложили место музыкального куратора в большом культурном центре, после того, как Анечка пойдет в сад. Так что материнство не так уж сложно совмещать с прочими достижениями, было бы желание.

Тут женщины позвали супругов к столу, а после праздничного обеда Айвар снова забеспокоился насчет ночлега.

— Как-то неловко вас стеснять, — начал он. — Может быть, лучше все-таки снимем гостиницу?

— Наоборот, это очень кстати! — сказал Алексей с неожиданным воодушевлением. — Мне как раз надо к родителям съездить, а они далеко живут, так что придется там заночевать. Дом на ночь оставлять без мужчины как-то боязно, так что, Айвар, вы меня просто выручите.

Пока он собирался, Оля потихоньку рассказала Айвару, что муж всегда виделся с родителями без нее — те до сих пор не приняли новую невестку и ее сына. Причину она точно не знала, может быть, свекры подозревали ее в какой-то корысти или просто не любили женщин с «прошлым», да еще родивших вне брака и от темнокожего. Впрочем, со своим сыном они тоже были не очень близки. Поэтому Алексею не удалось примирить их с его выбором, и в конце концов он свел контакты к минимуму.

Родители самой Оли вели себя гораздо мягче, но особенно Павлик сдружился с Андреем Петровичем Ли, фактически заменившим ему второго деда. Это Оля тоже поведала Айвару после отъезда мужа, заодно упомянув и о том, что новогоднюю ночь Андрей Петрович и Надежда Павловна коротали вдвоем — дочь с мужем подались куда-то на райские острова. А первое января он провел у Оли в гостях, правда, без жены, которая скептически относилась к дружбе с чужим мальчиком и больше пеклась о том, когда же ее обеспечат собственными внуками.

— Вообще-то Павлик сам настоял, чтобы мы дядю Андрея позвали. Представляешь? — тихо сказала Оля. — Я ему, конечно, говорила, что у того есть своя семья, он не одинок, но… почему-то у Павлика тут какая-то твердая позиция, прямо как у взрослого. С тетей Надей он только вежлив, как со всеми, а вот с дядей Андреем у них просто настоящая мужская дружба. Нам с Лешей, конечно, в радость, что он всегда присмотрен, но все-таки странно это, да?

— Да у нас всех очень странно все сложилось, Оленька, — задумчиво сказал Айвар. — Но хорошего, как я вижу, все-таки больше, и пусть у Павлика будет еще один дедушка. Что странного, если пожилой человек, у которого нелады в семье, сближается с добрым, душевным мальчиком, которому в радость скрасить ему жизнь? Может быть, Андрею Петровичу после этого откроются какие-то новые знания.

— Да уже открылись, Айвар: он неоднократно сожалел о том, как с тобой поступил, поверь мне.

— Возможно, но почему же он не сказал этого мне, хотя я живу не на другой планете и мои контакты легко достать? — усмехнулся Айвар. — Стесняется или все-таки не хочет портить отношения с родственниками? Ладно, Оля, ну что нам это обсуждать в праздники…