Людмила Семенова – Нареченная ведьма (страница 14)

— Где я? Помогите кто-нибудь…

Послышались шаги, и вскоре над юношей вырос силуэт, освещенный другим огарком. Незнакомый высокий мужчина держал его в руке, всматриваясь в лицо Терхо, и в слабых бликах огня казался чудовищем с черными провалами на месте глаз. Но флюиды, исходящие от него, были удивительно мирными, а сиплый надтреснутый голос не таил угрозы, скорее выражал усталость и беспокойство.

— Очухался, значит? — сказал мужчина. И сразу после этого за стеной раздался странный гул, а Терхо почувствовал под своим телом колебания и толчки.

— Что это? Мы на каком-то судне? — сообразил он. — Почему так темно?

— Ты находишься в кубрике корабля «Колесо времени», направляющегося в Йосса-Торнеа, — ответил мужчина. — Я Саймо, боцман этого судна, и именно в мою вахту команда тебя подобрала, парень.

— Подобрала? Где?

— На острове Рутто: ты лежал на берегу у самой воды и в таком виде, будто тебя долго тащили волоком по песку и гальке. Нам долго пришлось чистить твои ссадины, чтобы заражения крови не случилось! — поведал Саймо, и что-то в его потеплевшем голосе напомнило Андрея. — Как же ты там очутился?

— Я вообще не знаю, что это за остров! — вздохнул Терхо. — А Йосса-Торнеа… вроде что-то слыхал, но припомнить не могу.

— Да откуда же ты такой темный? Остров Рутто — это, сынок, легенда! А Йосса-Торнеа — большой город, где всякому надо хоть раз побывать. Потом расскажу, когда наш лекарь тебя осмотрит. Но жар вроде спал, скоро ты сможешь подняться на ноги. Имя-то свое хоть помнишь?

— Йонас, — ответил парень, чуть поразмыслив. Что-то подсказывало ему, что истинное имя стоит раскрывать не раньше, чем обстановка хоть немного прояснится. И хоть Саймо вызывал интуитивную симпатию, это тоже могло быть обманчиво. Терхо по-прежнему ненавидел прозвище, полученное в доме пастора, но сейчас оно было его единственным прикрытием.

Волей-неволей оно разворошило воспоминания о мертвом мире, друзьях по несчастью и рассказах Эйнара, и Терхо настороженно спросил:

— Саймо, а ты знаешь, где находится Маа-Лумен?

— Как не знать! — невольно улыбнулся боцман. — Я много раз там бывал, порой и остаться хотел — такой уютный край, тихий, женщины красивые и хлебосольные! Но пока я служу на торговых судах, мое место в Юмалатар-Саари. Конечно, там много всякой темноты водится, но к простым сильным мужикам она не пристает.

«Так ли? — усмехнулся мысленно Терхо. — Что бы ты, Саймо, сказал, узнав историю про одного из таких мужиков — целителя Эйнара?»

— А мы сейчас далеко от этого края?

— Не очень, в бинокль еще можно рассмотреть берега Маа-Лумен. Но судно уходит все дальше, — сказал Саймо с едва уловимой печалью. Тут вошел другой мужчина, пониже ростом, с вытянутым унылым лицом, — видимо лекарь. В руках он держал большой походный фонарь, который куда лучше освещал пристанище Терхо. А зловещие запахи сырости и крови становились все явственнее.

Лекарь не представился и почти безмолвно осмотрел его, затем констатировал:

— У парня все еще слабый пульс и остается вода в легких. Удивительно, что он в состоянии разговаривать с тобой, Саймо! Но сознание ясное, зрачки отзываются на свет, а потеря памяти скорее всего от шока. Немного отойдет и все вспомнит, если, конечно, дыхалка и сердце до этого не откажут!

Саймо нахмурился и ободряюще потрепал Терхо по плечу. Впрочем, цинизм врачевателя не особенно смутил юношу: скорее он разделял его удивление. Память быстро возвращалась, образы сказочных дев и их повелительницы воплощались во всей красе и безжалостности. И собственный проступок уже не выглядел так отчаянно и волнующе.

Значит, колдунья и впрямь наказала его, отправив в чужое измерение, причем именно то, из которого пришел Эйнар! Вот только Терхо возродился в нем не зверем или какой-нибудь неведомой тварью, а в своем обличье, пусть и изрядно побитом.

Что же дало ему защиту? Благословение друга и наставника, близость с демоницей или воля колдуньи, которая в любой момент могла сменить милость на гнев?

«Значит, придется держать ухо востро и больше не озорничать, — подумал Терхо, — хотя бы первое время. К тому же, надо еще себя подлатать…»

Слабость после разговоров и вправду напомнила о себе, и Терхо откинулся на набитую соломой подушку, которую Саймо догадался сунуть ему под голову. Лекарь куда-то вышел и скоро вернулся с какими-то едкими пилюлями и кувшином воды. Он заставил его принять снадобье, от которого парня быстро сморил сон. Зато проспав два часа, Терхо почувствовал себя гораздо лучше, смог присесть на койке, а потом поел густой похлебки с мясом, которую принес один из молодых матросов.

— Ты быстро идешь на поправку, Йонас, — заметил Саймо. — Одно слово: молодость! Еще бы память к тебе вернулась, а то мало ли как ты на остров угодил? Вдруг тебя кто-то прикончить хотел?

— Вот-вот, — заметил лекарь, до сих пор молчаливый. — Раньше стоило об этом подумать, Саймо! В твои-то годы как можно быть таким доверчивым? Может, он и сам проходимец какой или морской разбойник, наводчик! Даже если он потерял память — вдруг его дружки идут за нами, чтобы корабль разграбить и глотки перерезать?

— Типун тебе на язык! — сердито сказал Саймо. — Что же, вообще никого не спасать, если клейма на нем нет? Капитан велел привести парня на разговор, когда тому полегчает, — вот он и будет решать его судьбу, а нам надо свои дела делать!

Лекарь пожал плечами и пошел к лестнице на верхнюю палубу, а Терхо решился спросить:

— Саймо, теперь расскажешь про этот остров? Как ты его назвал — Рутто, кажется?

— Ага, так точно, — кивнул боцман. — Когда-то давно на нем располагалось убежище для больных холерой, но на деле их просто ссылали туда без всякой помощи, тихо умирать и не разносить заразу. Однажды прибыл на остров корабль с пополнением, и заболевшая девица неописуемой красоты подговорила молодого матроса сойти с ней на берег — мол, ноги у нее подкашивались, в глазах темнело, шагу без помощи ступить не могла! Это строго-настрого запрещалось сопровождающим морякам: говорили, будто и воздухом на Рутто нельзя долго дышать. Но что взять с парня, увидевшего девку в беде? Тут мигом верхняя голова затуманится!

Терхо понимающе усмехнулся, и словоохотливый мужик продолжал:

— И он пошел, даром что товарищи кричали вслед, требовали вернуться. Но никто не решился броситься за ним: своя-то шкура дороже! Девка куда-то увела его, а вскоре началась страшная буря, и нечего было думать о том, чтобы поднять паруса и направиться домой. Огромная волна разбила судно о прибрежные скалы, и оно затонуло почти со всей командой — только нескольким счастливцам удалось выгрести, они и рассказали эту историю. Но совсем от проклятия так и не избавились: кто-то недолго прожил после крушения, а кто-то умом тронулся. С тех пор эпидемия холеры пошла на спад, а остров моряки старались обходить подальше. Но то и дело видели на нем белый свет полуразрушенного маяка и мечущиеся тени, порой даже слышали безумный женский хохот.

— И как же я там оказался?

— А там частенько находят таких же людей в беспамятстве, Йонас! Уж не знаю, чем этот проклятый остров их притягивает. Но поскольку он недалек от караванных путей, моряки волей-неволей проходят мимо. Только это и спасает бедолаг!

— Я очень вам благодарен, — проговорил Терхо, не зная, что и думать об этом рассказе. По крайней мере боцман в него искренне верил, и от колебаний его бесхитростной души молодой колдун видел заброшенный остров как страшное живописное полотно. Обиталище неживых, которое по чьей-то странной воле спасает жизни. Маяк, за которым присматривают духи и призраки, могилы, вырытые их руками, скалы, охраняющие их покой… И врата между мирами, надежно спрятанные в этом овеянном страхами безвременье. Он-то знал об этом больше, чем Саймо! Но был вынужден молчать — лекарь уже считал его проходимцем, а прослыть еще и безумным Терхо вовсе не улыбалось. На следующий день он достаточно окреп, чтобы явиться к капитану, и быстро сообразил, как вести себя дальше.

Терхо привели в каюту капитана на верхней палубе, куда более ухоженную и светлую, нежели кубрик. Все убранство — светильники, напольные часы, резная мебель, письменные приборы и книги, — выглядело модным и дорогим, по меркам того мира, откуда явился Терхо. В воздухе пахло не кровью, а каким-то терпким южным вином.

Хозяин каюты, представившийся как ферр Виккард, был высоким сухопарым мужчиной с бледным недобрым лицом и проницательными серыми глазами. Он безмолвно указал Терхо на стул, затем велел рассказать о себе.

Собравшись с силами, Терхо вызвал в памяти образ Эйнара и их давние разговоры о былом. Так ему не составило труда выдать себя за парня из Маа-Лумен, нищего рыбака-сироту, который решил податься на заработки в край побогаче, но выйдя на лодке в открытые воды Кюльменского залива, угодил в шторм. Терхо не поскупился даже на воспоминания о детстве, смешав собственное прошлое с рассказами друга. Речь его звучала устало, сбивчиво, без излишней бойкости, и капитан, судя по всему, поверил юноше.

— Выходит, ни жены, ни подруги у тебя нет? — спросил он, прищурившись.

— Нет, ферр Виккард, не обзавелся, — покачал головой Терхо. — Хотел сначала денег заработать, чтобы содержать семью, а сам чуть с жизнью не расстался!..