Людмила Семенова – Нареченная ведьма (страница 12)
— О да, в детстве я постоянно вертелась у бабушки под рукой в этой оранжерее! — оживилась Видисс. — Но теперь…
Тут ферра Агнета посмотрела на дочь, и та запнулась. Ферра Изунэрр невозмутимо отложила салфетку и произнесла:
— Ферр Хьярвард прав, Илва: тебе нельзя болтаться без дела. Пока запомни одно: с цветами в нашем доме стоит общаться так же, как с людьми, — не беспокоить без нужды и не задаваться лишними вопросами.
— Да, ферра Изунэрр, — сказала Илва, уже привычно склоняя голову. Про себя она решила окольным путем разузнать про увлечение хозяйки: будничные дела порой могли поведать о человеке куда больше, чем какие-то сакральные знания и навыки.
Снисходительный тон ферра Хьярварда не смутил Илву: она уже знала от Эйнара о цветах, боящихся солнца, хотя в Маа-Лумен они в основном были дикорастущими и собирали их только знахари и целители. Согласно легенде они росли из кровавых слез ночниц, на пограничных почвах между мирами, и вместо солнечных лучей поглощали лунный свет и энергию заблудившихся путников. Поэтому в народе их прозвали «лунными сорняками». Днем же растения отдыхали в тени старых деревьев, защищенные их незримыми духами. По словам Эйнара, в каждом из них были и целебные, и смертоносные вещества, и рассчитать нужную дозу и температуру обработки мог лишь опытный знахарь.
Неужели в Юмалатар-Саари люди смогли приручить такие растения и разводили их вблизи своих жилищ? Или вывели некий гибрид, устойчивый к живой ауре? Но с какой целью?
«Как же не хватает Эйнара! — мысленно вздохнула девушка. — Он бы наверняка что-то придумал! И почему я тогда не догадалась прихватить с собой что-нибудь из его записей? Вечно мне эта гордость выходит боком…»
Когда все закончили есть, Видисс с разрешения ферры Изунэрр позвала Илву и дала ей рабочую рубаху и штаны из своего гардероба. Затем проводила ее через двор в строение из матового стекла, которое девушка прежде не успела толком рассмотреть. В углу оранжереи стоял ящик с обычными садовыми инструментами и несколько фляг, наполненных каким-то раствором.
Присмотревшись, Илва заметила, что изнутри на стеклах тоже были витражи, только менее яркие, чем в доме. Они скорее напоминали узоры изморози на окне, когда за ним наступает ранний зимний вечер. Это было очень красиво, но больше всего Илву заинтриговала сеть полупрозрачных сосудов и узлов, почти такая, как в карете, которую вел Гуннар. Видисс активировала ее с помощью своего амулета, и оранжерея осветилась мягким сиянием, а воздух стал колебаться и теплеть.
— Зачем это нужно, Видисс?
— Раз в сутки цветам необходима такая подпитка, — объяснила девушка, — она заменяет им отсутствие лунного света и воздуха, да и нам будет приятнее здесь находиться.
— А в оранжерее есть свои духи-покровители? Гуннар обмолвился, будто они тут практически во всем помогают людям…
— Раньше были, — вздохнула Видисс, — как раз в пору моего детства. Правда, они редко показывались, но я всегда чуяла их присутствие, приносила в дар мед и сахар. А после того самого паломничества, когда у бабушки испортился характер, духи куда-то исчезли, и с тех пор я помогаю ей сама. И все равно цветы уже не те, что прежде!
Видисс с досадой хлопнула себя по колену, и Илва вновь с тревогой подумала об этом паломничестве. Что если там нечто искалечило душу ферры Изунэрр так же, как чары Майре разрушили жизнь Эйнара? И возможно, над этим домом до сих пор висит проклятье! Как оно скажется на ней и Джани?
«А почему не наоборот? — вдруг послышался в сознании чей-то голос. — Вдруг не проклятие скажется на вас, а ты, Илва, можешь повлиять на него? Не для этого ли судьба привела тебя в этот край? Может быть, именно такова цена мироздания за возвращение дочери?»
И если прежней Илве, судомойке из трактира, подобная мысль показалась бы безумием, то нынешняя невольно улыбнулась. Ее руки еще помнили те редкие травы, которые собирал Эйнар, — они были весьма капризны и увядали от чуждого прикосновения. А вот ее всегда принимали, она кожей чувствовала их тепло и соки, энергетику природы в каждом стебельке и бутоне! Как только Эйнар мог решить, что это она, а не Майре, портила снадобья! Ведь с этой сплетни, такой глупой и роковой, все началось…
Но тут Видисс стала показывать Илве цветы, и та немного отвлеклась от тяжелых мыслей. В Маа-Лумен «лунные сорняки» были мелкими и неказистыми, и лишь по ночам мерцание их тонких белесых лепестков могло привлечь внимание. Зато здесь, в оранжерее, царило многообразие красок, узоров и очертаний, и о каждом растении Видисс рассказывала с такой же теплотой, как о домашнем питомце. Илва увидела пушистые бутоны золотых культанитов, похожие на звезды белые соцветия луммии, алые цветки уникка с черной сердцевиной — она всегда была влажной, будто сочилась кровью. Одни цветы походили на медовые соты, другие — на морские раковины-жемчужницы, третьи на виноградные гроздья и источали хмельной запах. Вдоволь налюбовавшись, Илва спросила:
— Твоя бабушка сама придумывала их облик?
— Да, она создавала их совсем как ювелирные украшения! — воодушевленно подтвердила Видисс. — Сначала рисовала в своих тетрадях, потом составляла какие-то формулы и за год выводила новую породу.
— И что потом с ними делала?
— Не знаю, — призналась Видисс, — в то время мне и не приходило в голову об этом спрашивать. А вот теперь сама княжеская семья покупает у нее образцы для своего сада. С тех пор бабушка стала еще богаче и влиятельнее!
— Для сада, говоришь? А ты знаешь, что такие растения могут быть ядовиты?
— Слушай, наверное, князья разберутся! Если бабушка столько корпела над этими формулами, неужто не придумала, как вывести из них яд? — сказала Видисс, пожав плечами, но в ее голосе послышалась легкая неуверенность. И это Илва тоже взяла на заметку: вряд ли князья в Юмалатар-Саари были так наивны, чтобы покупать у колдуньи растения, не зная об их свойствах и польстившись лишь на красивый вид. А если знали о них и именно за это платили большие деньги, то…
Тут в ее мысли вмешался неизжитый простонародный инстинкт самосохранения и немного охладил запал. Слишком сложно, слишком опасно, слишком много, в конце концов, досталось на ее крестьянскую голову, которая по-прежнему была занята мыслями о дочери. Ни к чему ей копаться в делах этой шайки — по крайней мере, до тех пор, пока они не заденут Илву напрямую. Она почти не сомневалась, что когда-нибудь это произойдет, но ей нужно накопить знаний и сил. И действительно почаще держать рот на замке — тут хозяева волей-неволей попали в точку.
Свернув неудобную тему, Видисс рассказала Илве, что ко всем растениям нужен особый подход:
— Как видишь, у одних приходится часто прореживать листья, а другим, напротив, требуется пышная разветвленная крона. Пыльца культанитов разъедает кожу — к ним притрагивайся только в перчатках, не забудь! А когда займешься луммией, снимай их: ей необходимы телесные человеческие флюиды. Даже раствор, которым раз в несколько суток надо поливать цветы, для всех разный! Привыкай: кто говорил, что будет легко?
Из-за таких тонкостей процедуры в оранжерее занимали много времени, и Видисс явно была искренне рада помощнице. Сама же ферра Изунэрр, похоже, сосредоточилась на торговле и налаживании связей, а любовь к цветоводству осталась в ее загадочном прошлом.
Пока Илва схватывала все на лету, как и раньше в мастерской Эйнара. Необычный облик цветов и обилие сведений вскоре перестали ее напрягать, а затем она почувствовала еще кое-что.
Проведя пальцами по длинному гибкому стеблю бледно-желтой хиирены, Илва невольно отдернула их — к счастью, Видисс этого не заметила. Под ними пробежала вибрация, задевая кожу мелкими острыми иголочками. Илва рефлекторно стала осматривать стебель, искать шипы, но он был безукоризненно ровным и гладким. Затем осторожно коснулась снова — флюиды кольнули еще раз, но уже более мягко. А еще от них разливалось тепло, пугающее и в то же время приятное, как от пряного глинтвейна в морозный день. Илве даже показалось, что она чует запах корицы и забродивших яблок, таких вкусных в родном краю…
Что же это было? Догнавшие ее воспоминания, призраки прошлого? Или же что-то в настоящем откликнулось на отчаянный зов в пустоту?
— Видисс, а ты не пробовала вернуть духов-хранителей в оранжерею? Как-то призвать их? — решилась спросить она. Та рыхлила землю в одном из ящиков, обернулась и отряхнула руки, избегая смотреть на собеседницу.
— Я пока не умею этого, — наконец сказала Видисс, — да и бабушка не одобрит. Все-таки это ее владения, и духи подчинялись только ей. Если кто-то другой вмешается, это только внесет смуту в хозяйство, а может, и что похуже…
Илва с сожалением подумала, что и последнего человека в семье, сохранившего хоть крупицы бунтарства, стареющей колдунье удается прогнуть. Она не знала, можно ли помочь Видисс, но себя рассчитывала сохранить любой ценой, поэтому ничего не сказала ей о странных ощущениях. О том, чтобы заглянуть в книги и бумаги ферры Изунэрр, пока речи не шло — наверняка та держала все под магическим заслоном, а Видисс не стала бы потворствовать чужачке.
Оставалось лишь поискать нужные материалы в другом месте, и Илва как бы невзначай спросила: