Людмила Семенова – Фамильяр и ночница (страница 20)

— А что же? — тихо спросила Дана.

— Она как будто черпает энергию из окружающего мира, потому и остается такой сильной и цепкой. От нее хирел урожай и болел скот, ветшали новые здания, люди, в чьих домах завелся цветок, жаловались на головные боли и удушье, дети рождались хилыми и часто не доживали до года.

— Как же город справился с этой напастью?

— Не то чтобы справился, скорее он научился с ней жить. Конечно, там, где с ульникой было совсем не сладить, ее изгоняли — выкорчевывали, сжигали, изводили колдовскими обрядами. Но это делали мудрые и умелые ведуны, способные договориться с высшими силами. Их заклинания содержали и воззвание, и просьбу о прощении.

— О прощении? — с удивлением спросила Дана.

— Да, ведь природа так или иначе вновь страдала, когда люди брались отдуваться за грехи предков. И только тот колдун мудр, Дана, который способен это признать, а не бросается в бой раздув щеки, — произнес Рикхард. — Но я сейчас не собираюсь читать тебе морали. В лесах ульника, разумеется, продолжала расти, но по договоренности с колдунами мы сдерживали ее флюиды, особенно там, где люди часто появлялись. Лишь в последнее время что-то дало сбой, и это меня очень волнует…

Дана нахмурилась, чувствуя, как щеки холодеют, а в груди затягивается тяжелый узел.

— И ты опять ничего мне об этом не говорил, — заключила она.

— Потому что у меня есть только подозрения, основанные на природном чутье. — возразил Рикхард. — Я не могу сказать наверняка, что ульника имеет отношение к нынешнему сонному параличу: ведь люди жили бок о бок с ней уже не один век! Если кто-то решил сыграть на ее свойствах в собственных интересах, это действительно может быть очень опасно. Но пока мы ничего доподлинно не знаем.

Молодая колдунья недоверчиво посмотрела на лесовика и отошла к окну, словно старалась разглядеть там ответ. Рикхард приблизился сзади и осторожно обнял ее за плечи.

— Откуда у тебя взялись такие вопросы? — тихо спросил он.

— Я видела сон, столь живой, что страшно вообразить, — призналась Дана и рассказала ему о недавнем кошмаре. Рикхард выслушал, не перебивая, и не сразу ответил, когда девушка наконец умолкла и уставилась на него в бессловесной надежде.

— За обедом городской голова толковал о новой промышленности, это я хорошо запомнил. Скорее всего она как-то связана с ульникой, — наконец предположил Рикхард. — А твое ведовское чутье так обострилось, что ты смогла расковырять его речи до истины. Жаль только, что пока ты не можешь сама распоряжаться собственными видениями.

— Я только не могу понять, к чему голове истреблять свой же город? — пожала плечами Дана. — Он служит хозяевам Нави или руководствуется каким-то иным расчетом? Впрочем, в этом видении еще много непонятного, и это меня очень сильно терзает, Рикко…

— Ну, милая, успокойся, все еще будет хорошо, — мягко сказал Рикхард и привлек ее к себе. Сначала Дана вздрогнула и сжалась, будто защищаясь, но вскоре доверилась ему и безвольно растворилась в объятиях. Лесовик подвел ее к постели, помог лечь и укутал пледом, а потом долго сидел рядом и слушал ее тревожное дыхание.

…Тем временем огромная белая сова тихо парила над городом, ее желтые глаза мерцали в полутьме и всматривались в очертания людского мира, который был скрыт даже от его обитателей. Те спали в своих постелях — кто мирно, а кто и в затянувшейся, как долгая болезнь, тревоге, кто-то же просто уставал в буднях и к вечеру не мог рассуждать. Лишь бы преклонить голову и забыться… Но все, что для людей являлось благом, для нее стало проклятием, и она отчаянно цеплялась и клювом, и когтями за эти минуты родной стихии и полной свободы…

Окна и ставни не были преградой, и сова как на ладони видела опочивальни простодушных, доверчивых, любящих покой горожан. Впорхнув в первый попавшийся дом, она долго приглядывалась, впитывала ауру, расщепляла ее на крупицы чувств, страхов и чаяний. Стариковская тоска, метания зрелости, женская боязнь за гнездо, отроческое неповиновение, детские недуги и страхи перед ночью. «А вот это верно, — всегда казалось ей, — ночи надо бояться! Это вас, конечно, не защитит, но лучше уж так, нежели мнить себя несокрушимым венцом природы».

Сова уселась в изголовье постели, на которой спала юная девушка, почти девочка, которой только предстояло переступить порог женственности. Две белокурые косички беспомощно разметались на подушке. Она беспокойно заворочалась, но не могла открыть глаза и вырваться из забытья. Птица срезала когтем крохотный клочок кожи и жадно вдохнула крепкий запах молодой крови. С ним она забирала не только энергию, но и часть души — так было даже интереснее, чем вытянуть ее сразу, благо она могла сравнить.

От излюбленного аромата демоническое сознание быстро прояснилось, тело налилось силой и сова вскоре отправилась в дальнейший полет. Ее гулкие крики время от времени проносились над городом и заставляли немногих бодрствующих поежиться и забиться в угол.

Глава 11

На следующее утро Дана проснулась совсем здоровой, но ее смутило настроение Рикхарда — он казался хмурым и настороженным, мало улыбался, избегал игривых ласк и поцелуев, которых ей сейчас очень хотелось. Но она решила не бередить его тревоги лишними вопросами. После завтрака Рикхард стал обучать ее рунам из записей старого колдуна — по его словам, это были самые древние и трудные заклинания, которыми жрецы взывали к милости верховных божеств.

— У хозяев мироздания тоже непрерывно идет борьба за власть, и в ваших междоусобицах они всегда имеют любимчиков, — поделился он с Даной. — Поэтому важно изучить заклинания как следует, чтобы вызвать их доверие, и тогда в нужный момент они тебя прикроют.

— Выходит, все колдовство держится на поддержке высших сил?

— А на что же ты рассчитывала? Разумеется, колдуны — лишь посредники между людьми и потусторонним миром с одной стороны, а с другой мы, духи-хранители. Поэтому и вам, и нам дано совсем немного инструментов и навыков, чтобы помнили свое место.

— Мне всегда становилось тепло на сердце, когда я думала, что приношу людям радость, — вздохнула девушка. — Горько узнать, что на самом деле от меня ничего и не зависит, только от божественных прихотей…

— Порой это единственный способ пресечь человеческие прихоти, Дана. Поверь, они бывают не менее алчными. Вот только у людей замах, как говорится, на рубль, а удар — мало того, что на копейку, так еще и в самих себя прилетит…

Рикхард вдруг отвернулся и посмотрел в окно. Дане стало холодно внутри, она не могла понять его настроения и снова чувствовала себя потерянной.

— Рикко, — тихо сказала она, подходя к нему и гладя пальцы его опущенной руки, — что за тень на тебя набежала? Я знаю, у тебя много обид на людей, но я-то желаю тебе только добра! Ты же мне веришь?

— Прости, — тихо сказал Рикхард, обернулся и обнял ее, не рассчитав силы рук, так что Дана невольно охнула от боли. Он тут же бережно погладил ее по волосам и плечам, и она изумленно посмотрела ему в лицо.

— Да о чем ты говоришь, хороший мой? — произнесла она и робко поцеловала его в щеку. Он аккуратно отстранился и сказал:

— Я должен кое-что тебе рассказать, Дана. Мне удалось узнать через знакомства в городе, что Бураков наверняка связан с городской бедой. Он не просто лживый и алчный чиновник, а сильный колдун-двоедушник, который не погнушается ничем ради своего величия.

— Двоедушник? — переспросила Дана, чувствуя, как мороз пробежал по коже.

— Это человек, имеющий вторую ипостась и поэтому наделенный особой мощью и выносливостью против природы и магического воздействия. Такие люди не могут менять обличье в материальном мире, как это делаем мы, но в снах и видениях вторая натура проникает сквозь все пласты мироздания, а заодно питает первую. Поэтому эти колдуны могут оградить свою душу от нечисти, которая пожелает ее сожрать. Нередко они живут больше ста лет, и только они способны передавать свой дар потомкам по праву рождения.

— Сны и видения, — тревожно повторила Дана и побледнела. — Постой, Рикко, не хочешь ли ты сказать, что и я из таких колдунов?

— Скорее всего да, — кивнул Рикхард. — Твоя вторая натура — летучая ночница, а у Буракова — ворон, который преследовал тебя во сне. И поэтому Мелания и отослала тебя с глаз подальше: зачем ей рядом нужна такая сильная ведьма? Да еще мудрая не по годам, способная на решения, совестливая! Конечно, ты ей была как бельмо на глазу — ей важно всегда быть первой, хоть в захудалом селе. А что тебя ждет здесь, в логове Буракова, ее и не заботило.

— Ладно, забудем о Мелании, она уже отрезанный ломоть, — заявила Дана. — Но что же мне делать теперь с этим даром?

На мгновение девушка задумалась. Неожиданно все стало на места: ее тяга к ночи, помутнения сознания в детстве, кошмары в Усвагорске, когда она напрямую коснулась его отравленной ауры. Но радости она совсем не чувствовала — открывшийся дар казался каменной плитой, которую ей взвалили на плечи и заставили идти.

— А что Бураков? — наконец спросила она. — Ты узнал, зачем он все это творит?

— Снадобья из ульники поражают человеческую волю и разум, но как именно он хочет этим распорядиться, я доподлинно не знаю, — покачал головой Рикхард. — Зато я узнал кое-что другое: опыты Буракова с ульникой сильно навредили лесной гармонии, это пагубно сказалось и на природе, и на городской среде. Он переступил черту, посягнул на владения хозяев природы, священные уголки леса и водоемов, а те подобного не прощают. И недавно я услышал от них пророчество, согласно которому город погибнет, если нарушители не образумятся. Благодаря тебе и твоим видениям я смог расшифровать это послание. И поэтому мне очень нужна твоя помощь, Дана, чтобы уберечь лес, а я в свою очередь помогу тебе спасти людей.