Людмила Семенова – Деревенский целитель (страница 9)

Но настала пора иных порывов и, соответственно, иной расплаты, к которой целитель, похоже, был готов. По крайней мере игра ему нравилась и он не видел оснований ее прекращать.

Эйнар осторожно поцеловал ее в щеку, она ответила тем же и они снова встретились взглядом, обоюдно озорным и вызывающим. Затем уже соприкоснулись губами, делясь горячим дыханием и пряными запахами страсти. Первый поцелуй оказался коротким и тревожным, будто на грани исступления еще маячил страх последствий, но пути назад уже были отрезаны.

— Поможем друг другу? — подмигнула Майре. Он аккуратно снял с нее рубашку, спустил панталончики и залюбовался матовым блеском ее тела. Девушка сознавала, как ее красота опасна для мужчин и нее самой, но рядом с Эйнаром было спокойно. А он уже глазел на нее взглядом изнемогающего от желаний самца, но стоически терпел, пока она играла с пуговицами его собственной рубахи, неторопливо обнажала и ласкала плечи, ключицы, грудь.

Наконец спустив ткань с его плеч, Майре невольно вздрогнула. Посередине груди Эйнара зловеще поблескивал амулет из капли полупрозрачной серо-черной смолы, в которой застыл то ли зуб, то ли коготь хищного зверя. А вокруг амулета по коже расходилось несколько заметных белых шрамов, как лучи от жуткого потемневшего солнца. Девушка прикусила губу и осторожно коснулась их.

— Не бойся, это все старое, — мягко произнес Эйнар и погладил ее по растрепавшимся волосам.

Обуреваемый эмоциями и сексуальным напряжением, парень совсем забыл про амулет, доставшийся ему от одного из наставников, и про шрамы, которыми он обзавелся еще до знакомства с Илвой и даже ей не раскрыл их происхождение. Такие раны имелись у многих колдунов, рожденных среди обычных людей, и за ними всегда таилась боль и опустошение. А сейчас, когда Майре таяла в его объятиях, Эйнару не хотелось думать ни о прошлом, ни о будущем.

— Не болит? — шепотом спросила она, осторожно проведя по шраму.

— Давно уже, — улыбнулся Эйнар, — и вообще я малочувствителен к такой боли.

— Да? Кто же ты такой?

— Целитель, Майре, деревенский целитель, — сказал Эйнар и погладил ее по щеке. — Я начал с того, что лечил себя, а теперь лечу других. И твое самочувствие очень меня радует.

Она просияла и до конца стянула с него рубашку, а носки, штаны и исподнее Эйнар снял сам и с удовлетворением заметил, как ее восхищенный взор скользит от его крепких мускулов и упругого живота все ниже, без страха, брезгливости, отторжения к здоровым мужским порывам. Он протянул ей руку и повел к большому просмоленному корыту, которое она недавно попросила поставить в комнате. Там они встали лицом к лицу, Эйнар обвил одной рукой талию Майре, а в другую взял ковш с водой и стал осторожно поливать их обоих. Затем она вкрадчиво шепнула ему на ухо, почти коснувшись его губами:

— Знаешь, смыть грязь с тел мы успеем, а сейчас мне хочется другого очищения. Как ты на это смотришь?

Он безмолвно кивнул, и ее лицо разрумянилось в слабом сиянии свечей. Отложив ковш, Эйнар уселся на дно корыта, обнял девушку и стал покрывать поцелуями ее шею и плечи, отливающие нежным сливочным оттенком. То, что совсем недавно он изучал это тело как лекарь, странным образом подстегивало его возбуждение. Майре отзывалась игривыми вздохами и блаженной улыбкой, затем не выдержала и бросилась ласкать его в ответ. Жар ее тела, гладкая кожа, запах волос — все это кружило ему голову чище заклинаний, но сейчас он был готов пожертвовать душой, лишь бы растянуть сладкие мгновения.

В конце концов Майре содрогнулась всем телом и с силой вонзила ногти в плечи Эйнара, затем так доверчиво вжалась ему в грудь, горячо дыша и всхлипывая, что он почувствовал невероятную нежность, какой не знал прежде ни с одной женщиной.

— Господи, как хорошо! — тихо воскликнула она. То, что колдунья ненароком упомянула бога, да еще в такой момент, показалось Эйнару забавным, но трогательным. Он поцеловал ее в губы, желая навсегда запечатлеть этот момент в памяти, и вскоре излился. С опозданием Эйнар сообразил, что Майре не принимала никаких снадобий, но в голову ударил жаркий отчаянный хмель, быстро смывший тревоги и сожаления.

Потом они докрасна растерли друг друга мочалкой, ополоснулись и немного посидели в обнимку: девушка склонила голову на плечо Эйнара и поглаживала его волосы.

— Подай полотенце, будь добр, — сказала она и безмятежно улыбнулась, будто ничего особенного не произошло. Он исполнил ее просьбу, и Майре вытерлась. Затем, неприкрытая, села на постель и принялась расчесывать волосы, смазывать шею и плечи душистым маслом.

— Дай угадаю: дома, в Кессе, ты наверняка спала голой? — спросил Эйнар.

— Именно так! Здесь, конечно, я этого не делала из уважения к тебе и Стине, хотя порой было нелегко, — призналась Майре с удовлетворением сытой кошки.

— Отныне я тебе разрешаю, — улыбнулся Эйнар, — и даже настаиваю! А за Стину не переживай, она все поймет и не будет злословить.

Он тоже обтерся и сел рядом. Майре игриво провела пальцем по его лбу, шее, груди, поцеловала в плечо.

— Ты всем своим пациенткам даешь такие советы? И проводишь подобные процедуры? — спросила она, хитро улыбаясь.

— Да за кого ты меня принимаешь? К тому же, в тебе я больше не вижу пациентку, потому что ты здорова. И возможно, уже не нуждаешься во мне, но я все равно очень счастлив, что эта ночь случилась.

— Я нуждаюсь в тебе, Эйнар, — произнесла Майре уверенно. — Я никогда не любила кем-то увлекаться, но с тобой вышло иначе. Тебя хочется узнать поближе, и не только телом.

— Представь, я собирался сказать тебе то же самое! — признался Эйнар.

— А что ты больше всего хочешь обо мне знать? Наверное — почему я так быстро тебе отдалась, едва отойдя от изнасилования? Все просто, Эйнар: раны на теле зажили, а с моей душой не случилось ничего такого, чтобы посыпать голову пеплом и шарахаться от красивых молодых мужчин! Если бы мне выбили зубы или сломали ногу, никого бы не удивляло, что я пережила боль, вылечилась и просто захотела жить дальше. Но как только речь заходит о местах, из которых появляются дети, — все, женщина обязана страдать и рядиться в траур по утраченной «чести», надолго, а желательно и навсегда…

— Неужели твоя душа совсем не болела? — решился спросить Эйнар.

— Почему же? Еще как болела, когда эти ублюдки рвали в клочья и жгли дорогие мне вещи, особенно записи, доставшиеся от матери. А вот от того, что у меня случился секс с неприятными мне мужчинами, — нет, не болела и не болит, много им чести! Что, Эйнар, считаешь теперь, что я ведьма или чудовище?

— Ну, что ведьма — допускаю, а чудовище… не мне об этом судить, Майре. Кто вообще разберет, где святые, а где грешники? Но должен признать, твои мысли очень необычны! И они как раз подтверждают, что ты здорова.

— Спасибо, — промолвила Майре, окинув взглядом обнаженного парня. — Ну а как насчет ответной правды? Так и будешь настаивать, что ты простой деревенский целитель?

— Не совсем: у меня есть колдовская кровь, но я не люблю об этом распространяться. Видишь ли, ее оказалось достаточно, чтобы меня выжили из дома и отлучили от церкви, но слишком мало, чтобы хозяева мироздания признали во мне проводника. Вот и вся история…

Эйнар философски развел руками.

— Ты отлучен от церкви? Поэтому Илва и сказала мне, что ты не можешь с ней обвенчаться?

— Вы с ней даже об этом успели поговорить? — насторожился Эйнар. — Ну знаешь, на Илве я бы все равно не женился. Плохо высказываться так за ее спиной, но жениться без любви гораздо хуже. А то, что она обсуждала с тобой такие вещи, еще и заставляет усомниться в ее надежности.

— И она не беременна?

— Нет, та женщина ошиблась. Но я искренне надеюсь, что у Илвы все еще будет хорошо, только не со мной.

— И как ты думаешь поступить дальше? В одном доме мы вряд ли уживемся, и скорее всего уйти придется мне, как чужачке.

— А разве это последний дом на свете? И честно говоря, сейчас мне трудно загадывать далее, чем на эту ночь, а на нее определенно еще есть планы, — заявил Эйнар с улыбкой и привлек ее к себе, жадно целуя плечи. Но Майре аккуратно отстранила его:

— Не все сразу, целитель! Я не хочу, чтобы ты уже к утру пресытился мною, да и скандалы с Илвой ни к чему. Лучше мягко подвести ее к осознанию, что вы больше не вместе.

— Пожалуй, ты права, — кивнул Эйнар, — хотя я с трудом дотерплю до завтра! Главное, не забудь о моей рекомендации.

— Разумеется, буду спать в первозданном виде, как сейчас, — подмигнула ему девушка. Поцеловав ее в губы на прощание и подобрав свои вещи, Эйнар вышел за дверь с беспечной хмельной улыбкой. Но к себе идти не хотелось, и он спустился во двор, где улегся прямо в густую траву, источающую терпкий дух дикой природы. Вскоре веки сомкнулись сами собой и он забылся, лишь смутно чувствуя, как издалека, со стороны леса, доносятся тревожные птичьи крики и волчий вой.

Глава 6

С рассветом Эйнар вернулся в дом, попавшись на глаза только одной из девушек, которая собиралась помочь кухарке с завтраком. Она удивленно кивнула парню, а он, ответив тем же и сразу о ней забыв, поспешил к комнате Майре. К его удовлетворению, дверь снова не была заперта, а значит, колдунья не возражала против внезапного визита.

Он осторожно приблизился к постели, в которой девушка лежала спиной к нему, прикрывшись лишь тонкой простыней, — утро выдалось таким же жарким, как вчерашний день. Запустил под простыню ладонь и убедился, что Майре выполнила обещание и спала абсолютно нагая. Впрочем, по тихому дыханию, дрожи ресниц и еле заметным движениям плеч он понял, что она проснулась, и с волнением подумал, давно ли она его ждала, томясь от собственного желания.