Людмила Семенова – Деревенский целитель (страница 7)

— Такое прекрасно подходит для лечения детей или тех, кто не доверяет лекарствам, — пояснил он. — Вроде бы просто приятный запах, а на самом деле мощное снадобье! Главное не превысить дозу, а то сознание затуманится.

— Это интересно, — задумчиво сказала Майре. — Но если эти травы так сильны, зачем их зачаровывать? Ты же сам сказал, что земля нас лечит, так зачем ей мешать?

— Плохие колдуны мешают, а мудрые и знающие находят с ней общий язык. Я уверен, что у тебя это получится, — заверил Эйнар и стал раскладывать ярко-зеленые листья с глянцевым блеском, которые были незнакомы Майре. На каждом он сделал несколько надрезов, затем положил листья в глубокий таз и залил каким-то раствором.

— Вот совсем простая задача: заговори листья так, чтобы сок вышел из них уже к вечеру, — предложил Эйнар. — Обычно на это требуется не менее двух дней. Когда настой будет готов, ты сама поймешь.

— О, это интересно! — улыбнулась девушка. Она прекрасно помнила руны для трав и урожая, но сейчас ей казалось, что сам воздух в мастерской помогает чарам. Когда же Эйнар аккуратно положил свою ладонь поверх ее руки, которой она придерживала край таза, Майре почувствовала, что в этом парне таятся особенные силы.

«Почему все-таки он занялся целительством? — подумала она. — Наверняка мог бы и девиц обольщать, и клады находить, и власти добиваться, а вместо этого прозябает в глуши и старается угодить невежественным крестьянам. Эх, направить бы его куда нужно!»

Майре сама удивилась, что ее беспокоит судьба Эйнара, что ей хочется снова ощущать тепло его руки на своем запястье. Ей ни в коем случае нельзя было заводить дело так далеко, но она понемногу теряла власть над собой, таяла под взглядом глаз цвета леса. Дикого цвета…

Наконец она заставила себя сосредоточиться, и Эйнар попросил ее вспомнить другие заговоры, которым девушка училась у матери. Он разложил на столе готовые смеси, над которыми следовало прочесть благодарственные руны к природе за ее дары и просительные заклинания — за тех, к кому они попадут в руки. Тут Эйнара окликнул кто-то из работниц, и он ненадолго оставил Майре одну. А когда вернулся, им оставалось только распределить все по ящичкам и подготовить к завтрашней поездке.

— А мы с тобой ловко управились! — весело заметил Эйнар, промокнув испарину на лбу: полуденное солнце успело прогреть деревянные стены. — Однако уже и время обеда подходит. Давай-ка умываться и на кухню, а то Стина нас обыщется!

— Я не против, желудок уже напоминает о себе, — улыбнулась Майре, — тем более у тебя и здесь так аппетитно пахнет! Теперь еще больше хочется повидать вашу ярмарку.

— Скоро увидишь! Пожалуй, я заранее отнесу эти ящики в телегу: им только полезно на солнце постоять. А ты иди обедать, я скоро к вам присоединюсь.

Майре кивнула, проводила Эйнара взглядом и пошла к дому, но за углом ее нагнала Илва. Придержав ее за рукав, та промолвила тихо и жестко:

— Что-то ты увлеклась, Майре! Посади свинью за стол — она и ноги на стол, так?

— Ты выражения-то выбирай, Илва, я все же ваш гость, — бесстрастно отозвалась Майре.

— Гости не лезут в хозяйственные дела, а если ты работница, то я имею право говорить с тобой как хочу, — заявила Илва.

— Ого! А Эйнар знает, что у тебя такие замашки? Подозреваю, что ему бы не очень понравились подобные слова.

— Слушай, я наверное лучше знаю, что нравится Эйнару! И поверь, не стану терпеть, что ты на него вешаешься! Ты понятия не имеешь, сколько мы пережили вместе, чем я ради него пожертвовала. И разумеется, не позволю, чтобы после этого он выкинул меня из своей жизни, как отработанный материал в этой мастерской.

— Ну допустим, мы сегодня занимались только травами и заговорами, а ты уже надумала невесть что. Но по-хорошему, ни Эйнар, ни я не обязаны перед тобой отчитываться. Если он до сих пор не оценил твои заслуги и жертвы в одно венчальное кольцо — это уж точно не моя забота.

— Вот как, значит? Решила побольнее укусить, пригретая змея? — сказала Илва, переведя дыхание. — Да что ты знаешь о том, почему мы не женаты! Он давно бы взял меня в жены и перед людьми, и перед богом, если бы мог!

— О чем ты говоришь?

Девушка осеклась, на миг отвела глаза и произнесла уже не так запальчиво:

— Не твое дело! Не лезь в нашу жизнь, Майре, если это вообще твое имя! Иди своей дорогой, раз выздоровела, и дай нам жить спокойно.

— Я уйду отсюда, когда этого пожелает Эйнар или Стина, но никак не ты, — сказала Майре, по-прежнему не дрогнув ни единым мускулом. — И до этого, Илва, нам лучше жить в мире.

— Да Эйнару легко голову задурить — мужчина все-таки, какой с него спрос? Заскучал в этом захолустье, увидел милое личико и растаял! А Стина женщина простодушная и кроткая, она все решения доверяет ему. Но я-то чую, что ты не к добру явилась! И если не заставлю тебя уйти по-хорошему, ты уйдешь по-плохому, не сомневайся.

— А Эйнар сказал мне, что в бабской борьбе за мужика есть что-то противоречащее природе, — усмехнулась Майре. — И я вижу, что он был прав. Лучше тебе успокоиться, Илва: только сам Эйнар может решать, в кого ему влюбляться. Если он тебе дорог, не унижай его!

Илва так растерялась, что лишь проводила Майре глазами. Та невозмутимо отправилась к двери, а возвращавшийся от телеги Эйнар лишь помахал обеим девушкам рукой, не заметив ничего особенного. Яростно выдохнув, Илва отвернулась и прикрыла глаза, чтобы хоть немного успокоиться.

Под вечер, сразу после ужина, Эйнар вернулся в мастерскую, чтобы взглянуть на заговоренные Майре листья. Сняв соломенный настил с таза, он оторопел: прозрачный настой стал похожим на парное молоко, как и ожидалось, но от него исходил неприятный железистый запах, а на поверхности образовались кровавые сгустки. Такие он не раз видел в деревне, в молоке от больных коров. Но откуда они могли взяться в целебном настое? Подумав о чарах Майре, Эйнар невольно схватился за голову.

«Черт! Неужели она что-то напутала или специально навела порчу? А я сгоряча доверил ей заговорить целую партию снадобий, да еще оставил с ними наедине! Вдруг и с ними теперь что-то не так? Но что я людям скажу? Нас ведь там ждут! Черт, надо же было так сглупить!»

От отчаяния Эйнар вцепился себе в волосы и некоторое время сидел на полу, уставившись в стену. Но как и у большинства колдунов, нервы у него были крепкими, и вскоре он стал рассуждать. С одной стороны, он не мог быть уверен в Майре, а с другой — видел, как к ней относится Илва, и услыхал часть их разговора у дома: старая подруга забыла, что от второй, природной натуры ему достались обостренный слух и зрение. И слова «уйдешь по-плохому» он разобрал очень отчетливо.

Значит, Илва тоже могла испортить настой, когда в мастерской уже никого не было, чтобы очернить гостью в его глазах. На заре их романа она не раз отваживала от Эйнара других девушек, не церемонясь со средствами. Но он терпеть не мог вмешиваться в женские перебранки, а сейчас и вовсе было не до этого. Поразмыслив, Эйнар решил, что в мастерской еще остаются большие запасы сухих смесей, и за ночь можно собрать партию лекарств заново, пусть и с небольшой концентрацией целебных чар. Правда, времени на сон уже совсем не оставалось, однако Эйнар был крепким и выносливым парнем.

Заодно пришлось отказаться и от нарядных мешочков, но Эйнар рассудил, что это послужит уроком Илве, если она действительно виновата. А если нет — несомненно поймет и простит, тем более что покупатели хорошо их знали и ценили не за красивые обертки. До самого утра он закапывал в землю зачарованные травы, заново отмерял, сортировал и упаковывал снадобья, собирал в ящики и относил в телегу, чтобы хоть немного передохнуть перед отъездом.

Закончив, парень напился студеной воды, умылся и решил напоследок осмотреть дом. Он осторожно прошелся по комнатам, коридору и кухне, но везде аура была тихой, сумрачной, а духи-хранители отмалчивались. Увы, поскольку Эйнар был молодым колдуном, да еще целителем, они пока относились к нему без пиетета. Домовой и банник считали себя обязанными отчитываться только перед хозяевами дома, и теми способами, какие выбирали сами. А если люди не понимали этих знаков — что же, тем было хуже для людей.

Он заглянул и в спальни девушек. Илва забыла погасить керосиновую лампу и задремала с книгой, Майре спала, зарывшись лицом в подушки, и от обеих веяло неясной тревогой мутного красноватого оттенка. Но проникнуть в их мысли Эйнар не смог, и кровь в настое оставалась неприятной загадкой. Тем не менее он потушил свет, отложил книгу и бережно укрыл Илву, а над Майре постоял чуть дольше, дожидаясь, когда ночная аура окрасится в более спокойный перламутрово-синий оттенок. Невольно коснулся прилипшего к ее щеке темного локона своими грубыми стертыми пальцами, в которых таилась нерастраченная нежность, и поспешил исчезнуть, пока не стало слишком больно.

Глава 5

Наутро Эйнар сразу после завтрака велел Илве собираться, и подойдя к телеге, она заметила, что Майре уже была там. «Значит, вчерашний разговор ее ничему не научил», — подумала девушка и лишь усилием воли сдержала себя в руках. Невольно вскипела злость и на Эйнара: ишь вздумал на двух стульях усидеть! Впрочем, те вели себя спокойно и бесстрастно, а по дороге до ярмарки перекинулись лишь несколькими словами.