Людмила Семенова – Деревенский целитель (страница 31)

Перед глазами ненадолго всплыло ее лицо, бойкие карие глаза, нежная улыбка. Но оно быстро померкло, пока не стало невыносимо больно.

Приведя полусонного Терхо, Хирья быстро сунула ему в руки исписанный листок, и пока он читал, его глаза расширялись от ужаса. Он совсем по-детски сморщился, обхватил Эйнара за шею и всхлипнул, так что целитель еле успел прикрыть ему рот.

— Ну перестань, перестань, — шепнул он, поглаживая Терхо по лохматой голове. — Нам сейчас нельзя хныкать. Посмотри на Хирью, она девчонка, и то не плачет!

— Но как же так, Эйнар? — пробормотал мальчик. — Ты навсегда превратишься в волка?

— Да, хороший мой, — сказал Эйнар твердо, как, наверное, говорил бы собственному сыну. — Но я не очень-то состоялся как человек, и возможно, зверь из меня получится лучше! По крайней мере, это не помешает нам остаться друзьями. Ты вырастешь и станешь сильным колдуном, а я буду твоим верным фамильяром.

— Я никогда тебя не брошу! — заверил Терхо так горячо, что парень невольно улыбнулся. Затем Хирья поочередно обняла обоих и стала объяснять:

— Для ритуала мне нужны пряди ваших волос и капли крови. Когда я начну читать заклинание, каждый из вас должен мысленно сказать имя своего предка-колдуна, чтобы заручиться его поддержкой между мирами.

— А если хозяин пустится в погоню? — спросил Терхо.

— Я скажу ему, что пока он спал, чудища из тоннеля пробрались внутрь и сожрали вас! Такое здесь иногда случается, но даже если он не поверит, то уже не догонит вас. Ведь время в этом пространстве течет совсем по-иному.

— Спасибо, Хирья, — сказал Эйнар и тепло улыбнулся. — Обещаю, мы с тобой будем встречаться во сне! А когда я все же покину мир живых, то найду способ подобраться к твоему пространству, но не как нежить, а как душа.

— А я обещаю дать твоей душе покой, — прошептала Хирья.

Они бережно соприкоснулись губами под лукавым взглядом Терхо и почти одновременно отстранились.

— Все, Эйнар, не надо больше, — предостерегла Хирья и велела им собираться. Взяв острое лезвие, укрепляющие снадобья, флакончик зачарованного масла и манускрипт, компания прокралась к створчатым дверям. Девушка прошептала какие-то слова и двери распахнулись, но без обычного грохота, к облегчению Эйнара.

За порогом Хирья дала им отпить снадобье из фляжки и развела небольшое пламя. В него она бросила отрезанные пряди волос и какие-то травы, уколола лезвием палец Эйнару, а затем Терхо, оставила масляные пометки на их лицах и кистях рук. Кровь также упала в огонь, и пока Хирья читала заклинание, он окрасился алым и стал похож на таинственный цветок папоротника, что люди веками безуспешно ищут в колдовскую летнюю ночь.

Последним, что Эйнар увидел в тоннеле, было лицо молодой колдуньи, ее пристальный взгляд и бледные губы, шепчущие одно-единственное слово. Он ухватил руку Терхо, шепнул ему что-то ободряющее, и тут их закрутил темный вихрь, заслонивший все. Тела молодого мужчины и ребенка утратили вес и понеслись по воле стихии, то паря меж темных облаков, то стремительно падая в пропасть.

«Прощай, Хирья!» — мысленно отвечал он, переводя дыхание. Потом перед глазами замелькали берега Маа-Лумен, уютные полусонные хутора, леса и озера, где резвилась хитрая северная нечисть. Угрюмая деревня угольщиков, дорога, по которой его везли на ритуал, жуткий храм на разломе миров… В видения снова вторгались призрачные силуэты, но они больше не тянулись к Эйнару, не скалили зубы, не потрясали кулаками. Они лишь провожали его взглядом, в котором злоба сменилась тоской, усталостью и даже чем-то похожим на облегчение. Целитель мысленно взмолился о покое для душ, которые он загубил ненамеренно, и сгустившиеся черные тучи пролились освежающим дождем, в знак одобрения высших сил.

Потом тело пронзила неимоверная острая боль, будто ему разом выкручивали все суставы и растягивали каждую мышцу. Эйнар не выдержал, закричал, но не услышал собственного голоса — или не узнал… «Лишь бы Терхо не было так больно» — трепетала в сознании единственная мысль.

… Зачарованное озеро пряталось в лесу, словно прозрачный алмаз, завернутый в складки зеленого узорного платка. По краям его змеилась осока, возвышались острые пики камышей, мерцали белоснежные кувшинки. И ни единого человеческого следа, кроме вырубленного из скалы идола с прикрытыми глазами и сжатыми губами. Казалось, он много веков задумчиво глядел на это озеро и прислушивался к птичьим трелям, храня тайну своего создателя.

Вдруг чистая ледяная вода завибрировала, выплеснулась из берегов и оставила на каменном лике ручейки, похожие на слезы. А затем сильная волна вытолкнула на поверхность две фигуры — высокого голого юношу с голубыми глазами и волосами пшеничного цвета и огромного поджарого волка, покрытого густой рыжеватой шерстью.

Они ступили на берег и сразу почувствовали внимание незримых духов. Легкий ветерок овеял их измученные тела, погасил боль и влил новые силы, скромное северное солнце погладило своим теплом кожу юноши и звериную шкуру. Живой мир принял их, а тайна пришествия осталась за сомкнувшейся озерной гладью.

Терхо оглядел свое тело, поднес ладони к лицу и испуганно обернулся.

— Эйнар! — позвал он и тут же осекся. В голове еще не укладывалось, что этот гулкий мужской голос, эхом раскатившийся над берегом, — его собственный. Как и то, что дикий зверь, взметнувшийся на зов, с мудрыми и бесстрастными зелеными глазами, — действительно Эйнар.

— Это и вправду ты? — прошептал юноша, поглаживая его шерсть. — Боже, эти твари все-таки украли у меня детство, но взамен подарили друга!.. Как же я смогу отблагодарить тебя?

Разумеется, волк безмолвствовал, но его глаза излучали спокойствие и умиротворение, от которых Терхо много раз засыпал в тоннеле, не боясь кошмаров, а смиряясь с ними и ожидая нового рассвета. Теперь же они остались позади, а верный колдовской товарищ был рядом и обещал защитить его и от грядущих бед.

— Надо призвать тех лесных духов, которые уважали мою бабушку, — промолвил Терхо, — они ведь так долго живут! Они наверняка узнают меня и помогут нам достать какую-нибудь одежду, а там придумаем, куда податься…

Тут юноша запнулся, сообразив, что его другу одежда уже не нужна. Он хотел что-то добавить, извиниться, но вдруг перехватило горло и Терхо расплакался, безвольно осев наземь. Волк пристроился рядом, отогревая его своим дыханием, и слезы молодого колдуна скатывались ему на шерсть.

— Я верну твою человечью ипостась, — прошептал Терхо, — научусь всему и верну! Если все живые миры — отражение друг друга, значит, ты и здесь еще будешь счастлив…

— Это зависит только от вас, — донесся до них негромкий и приятный голос. Терхо поднял голову и увидел стоящую на берегу девушку, которая невозмутимо улыбалась, нисколько не смущаясь его наготы. Впрочем, и ее стройное загорелое тело было едва прикрыто влажной белой тканью, закрепленной на плече. Русые волосы спадали вдоль спины, синие глаза лукаво смотрели на пришельцев из-под густых ресниц. Терхо решил, что никогда прежде не видел таких красавиц, и в то же время в ней проскальзывало что-то знакомое.

Мягко переступая босыми ногами, девушка подошла ближе и протянула Терхо светлую рубаху, расшитую синими нитями, и такие же штаны. А на шею волка надела амулет в виде капли темной смолы, в которой застыл обломок когтя.

— Мы всегда помогаем вернуть утраченное, молодой жрец, — пояснила девушка. — С обличьем твоего друга будет сложнее, но надежда есть. Только и ты не подведи нас!

— Не подведу, — заверил Терхо, натянув подаренную одежду и благодарно склонив голову. Девушка поклонилась в ответ и указала путь к перелеску, где уже пробуждались дневные духи, а ночные стражи сходились со всех уголков дубравы, чтобы приветствовать нового проводника.