Людмила Семенова – Деревенский целитель (страница 30)
Колдун прервался, устало махнул рукой, затем с усилием продолжил:
— Словом, я предлагаю тебе стать моим врачевателем: мне давно необходим именно такой человек. Да, здесь я не умру, но какая это жизнь, если чертова боль и головокружения не дают заниматься трудами, о которых я всегда мечтал?
— Но я не могу взять это на себя! — растерялся Эйнар. — У меня нет таких сил, я никогда не лечил столь тяжкие болезни.
— Сможешь, — невозмутимо возразил колдун, — знания и навыки дело наживное, а природной силой ты одарен с избытком! Мы вместе разработаем лекарство от моей болезни, и вероятно, когда-нибудь оно спасет и других людей.
— Каких людей? — удивился Эйнар.
— Тех, кому я расскажу о нем в живом мире. Ведь иногда я посещаю его, и ты сможешь меня сопровождать! Правда, есть одна существенная проблема…
Тут хозяин откинул голову, прищурился и в его глазах зажглась какая-то живая, задорная искорка. Будто дурная новость, которую он намеревался сообщить рабу, придавала ему сил и вкуса к жизни.
— Как ты, наверное, уже понял, мироздание не ограничено двумя общими полюсами — мертвым и живым. Кроме них, есть еще Средний мир — пространство, где зарождаются стихии и их хранители, посланные наблюдать за нами, а его энергетика питает и живое, и мертвое. Во всех прирожденных колдунах есть частица его божественного огня, поэтому мы не просто люди — это касается и тебя, Эйнар. Но порой этот мир не выдерживает столь мощного энергетического заряда и начинает делиться на части: это можно сравнить с огромным зеркалом, от которого отделяются осколки. Так возникает множество живых миров, зачастую похожих как две капли воды, но не пересекающихся, разделенных непроницаемым барьером. Есть твой край — Маа-Лумен, а есть тот, из которого пришли мы с Хирьей, — Ингрия: два отражения, каждое из которых верит в свою истинность и неповторимость. Есть и много других, уж поверь! И только попав в мертвый мир, начинаешь понимать, что нет на свете ни истинности, ни истины!..
Мужчина снова умолк, перевел дыхание и добавил:
— Впрочем, лучше посмотри сам.
Он простер руку к противоположной стене. От нее стало исходить ровное бледное сияние, из которого затем выплыли образы — тихая река, в которой отражалось светло-голубое небо, трава по пояс, село, людская суета. Эйнар следил за этим как завороженный, потом среди крестьян разглядел мальчишку, очень похожего на Терхо, а у самой околицы увидел… себя. Свои зеленые глаза, золотистые волосы, мозолистые руки, открытое приветливое лицо, в котором еле заметно читалась грусть. Но было во всем этом нечто чуждое, странное, как знакомое слово, в котором причудливо спутаны буквы.
Эйнар вопросительно посмотрел на колдуна, и тот с удовлетворением кивнул.
— И вы действительно можете вернуть меня в Маа-Лумен?
— Ну-ну, хорошего помаленьку! Жрецам открывается путь лишь в тот мир, откуда они пришли, но я могу взять тебя с собой в Ингрию. Нам обоим придется обратиться в дикую ипостась, так как человечья оболочка слишком слаба для такого пути. Именно так ты и попал сюда, помнишь?
— А там мы превратимся снова в людей?
— О нет, ты останешься волком! Это не моя прихоть, а твоя защита в чуждом энергетическом поле, без нее ты погибнешь. Здесь я смог вернуть твой привычный вид, потому что тоннель всех объединяет и уравнивает, а там тебе придется оставаться зверем на протяжении всего путешествия. В этом и состоит проблема, о которой я говорил.
— Тогда зачем мне вообще ваша Ингрия?
— А ты не желаешь снова увидеть солнце? Испить ключевой воды? Услышать людские голоса, музыку, пение птиц, а потом унести воспоминания с собой? Волчья шкура не помеха всему этому, если душа еще жива! — промолвил колдун, в упор глядя на парня.
— Моя душа жива, — твердо отозвался Эйнар.
— Значит, ты примешь правильное решение, — сдержанно улыбнулся мужчина. — Мне необходима твоя помощь, Эйнар, а тебе нужно мое покровительство. Я также обеспечу тебя хорошей пищей, избавлю от кошмаров, а то и пришлю из людского мира новых рабынь-красавиц, — одной Хирьи-то, поди, маловато будет? И поверь, другой вариант куда менее привлекателен!
— О чем это вы?
— Ну ты же видел склянки с остатками крови? Будто я не предвидел, что ты обыщешь комнату! Это кровь твоих предшественников, из которой я не один год стараюсь смешать лекарство. От страха и черной ауры в ней синтезируются гормоны, способные подавить мою болезнь, но пока я не достиг нужной концентрации. Теперь ты станешь помогать мне в этом, а также в моей летописи изучения страхов, — колдун указал на кипу бумаг, аккуратно сшитую крепкими нитями. — Это труд, который я пишу с молодости и здесь черпаю вдохновение в ваших кошмарах. Ты будешь следить за состоянием новых подопытных, определять, сколько они выдержат, и в некоторых случаях констатировать смерть.
— Так вот зачем вам нужны рисунки мальчика! — решился сказать Эйнар.
— Были нужны, но я выжал из них все что мог. Йонас начинает одолевать страхи, и это уже не представляет интереса для моей работы. А вот его кровь идеально мне подходит, и осталось только произвести нужные расчеты.
— То есть, вы намерены его убить, как и других доноров?
— Иного способа, увы, я пока не нашел! — театрально изрек колдун, и Эйнар притих. Все остальное померкло от этой новости, он был так ошеломлен, что не удержался и после паузы выпалил:
— А если я откажусь от вашего предложения?
— Это будет еще более недальновидно, — покачал головой колдун. — Твоя кровь мне не годится, но отродья тоннеля очень порадуются, если я натравлю их на тебя! Так что не советую, Эйнар, трактовать мою благодарность и честность как слабость.
— И когда я должен дать вам ответ?
— Я подожду до завтра, потому что устал, да и тебе стоит все это переварить. Но по-моему, размышлять тут не о чем, — заявил колдун и поднялся с табурета, давая понять, что разговор окончен.
С трудом, едва ли не пошатываясь, Эйнар дошел до своей каморки. Хирья уже ждала его там — неподвижно сидела на постели, и ее синие глаза тревожно блестели в полутьме. Боясь, что колдун еще бодрствует, Эйнар взял листок бумаги из манускриптов и прихватил у спящего Терхо восковой мелок. Он записал все, о чем они говорили, и протянул лист Хирье. Девушка пробежала его глазами и взглянула на парня, закусив губу.
— Ты был прав, — еле слышно прошептала она, — Терхо здесь не место. Но и тебе надо бежать: он не привык к отказам от тех, кого считает низшими. И в гневе может быть страшен…
— Но как это сделать?
— Есть только один способ, я сейчас напишу, — отозвалась Хирья, и Эйнар подивился ее собранности и уверенности. Что же за секрет она знала до сих пор?
Через несколько минут девушка протянула ему листок, и Эйнар стал читать, то и дело вслушиваясь в тишину, боясь уловить шаги или дыхание колдуна за дверью.
Эйнар был так потрясен, что не сразу взялся за ответ. Едва начав что-то писать, он все зачеркнул, затем написал по новой и передал листок Хирье.
Пристально взглянув на него, девушка быстро набросала ответ:
Затем она потянулась к юноше и прошептала прямо ему в ухо:
— Но у тебя, в отличие от него, есть выбор. Ты ведь можешь и принять условия…
— Я готов, — тихо ответил Эйнар. Хирья не решилась ничего спросить и только погладила его по щеке. Ее глаза наполнились слезами, холодная рука сжала его крепкие пальцы.
— Сейчас я проверю хозяина, потом пойду за Терхо, — с усилием промолвила она. — Если колдун все-таки проснется, скажем, что мальчик вскрикнул и разбудил нас, а дело перенесем на следующую ночь. Но я боюсь, что у меня не хватит сил…
Тут одна горячая слеза все же скатилась по ее щеке, она беззвучно сотряслась в горестном спазме, и Эйнар крепко обнял ее. На его рубашке остался влажный след. Он тоже надеялся, что все свершится в ближайшие минуты, и одновременно хотел, чтобы они никогда не кончались, чтобы Хирья всегда тихо дышала ему в грудь, а ее волосы сияли в тусклых бликах потустороннего сияния.
— Неужели нет способа, чтобы ты ушла с нами? — прошептал он.
— Если бы даже и был, я не могу оставить отца, — твердо ответила Хирья. — Будь он здоров — другое дело, а бросить в такой момент, после всего, что я принесла в его жизнь…
— Пусть так, — вздохнул Эйнар, не желая омрачать спорами такой момент. В конце концов, у них все равно не было будущего.
Потом она выскользнула за дверь, и Эйнар судорожно провел ладонями по щекам и лбу. В его каморке не было зеркала, он давно не видел собственного лица и только теперь понимал, как ему не хватало родного, человечьего образа и подобия. Теперь, когда он расставался с ним навсегда, чтобы вернуться в живой мир и вернуть жизнь другому человеку, — но не мог поступить иначе. Не было у него никакого выбора, что бы ни толковала бедная девочка! Разве не для этого он избрал путь целителя, который так одобряла Илва?