Людмила Разумовская – Пьесы молодых драматургов (страница 94)

Ну чего? Чего тебе, Петя? Что ты все бродишь как неприкаянный! Иди домой! Нету никого! Нету! (Захлопнула окно.) Пропал мужик… (Пауза.) Ну допивайте, что ли, чего оно будет на столе киснуть… Свидимся теперь — нет, не знаю. Желаю тебе, Ольга, парня здорового родить… Тебе, Анна, жениха хорошего… Ну а тебе…

Снова громко постучали в окно.

Ах ты, грех-то еще!.. (Подошла к окну, сердито.) Петька! Ты чего это хулиганишь, бесстыдник! Сейчас Пиратку спущу!

Голос Куликова: «Марк Лександрыч дома? Пусть выйдет поговорить!»

Какой тебе Марк Лександрыч! Ишь чего надумал! Сказано тебе — спят! Отдыхать пошли! Завтра чуть свет ехать! Ступай домой!

Голос Куликова: «Марк Лександрыч! Чего они тебя прячут там? Я ж вижу! Выдь на минутку, ну! Разговор есть!»

Марк поднимается.

О л ь г а. Не ходи.

М а р к. Просит человек…

О л ь г а. Не ходи! Он пьяный!

С т а р у х а. И то. Сиди-ка ты дома. Не об чем тебе с ним разговаривать.

Голос Куликова: «Марк Лександрыч! Трусишь, что ли, выйти-то? Али бабы тебя за штаны держат?»

О л ь г а. Не пущу!

М а р к. Оля… ну, это смешно… Я на две минуты. Здесь, на крыльце, постоим. (Выходит.)

Пауза.

С т а р у х а. Жалко мужика. Сопьется теперь совсем. Хороший был хозяин…

А н я (тихо). Ну так убейте меня теперь за него. Раз я во всем виновата.

С т а р у х а. Кто ж тебя виноватит? Каждый сам себя виноватит. (Смотрит в окно.) Куда это он его за сарай потащил?

О л ь г а. Я не могу. Я пойду!

С т а р у х а. Сиди. Сама пойду. (Выходит.)

Пауза.

О л ь г а. О господи, скорей бы уже уехать!.. (Пауза.) Аня! Давай помиримся наконец!.. Я ведь ничего против тебя… Наоборот!

А н я. Как хочешь. Давай.

Обнимаются.

О л ь г а. Ну вот и хорошо. Теперь все!.. Все!.. Гора с плеч! Ты теперь к нам в гости приезжай. На Новый год. Хочешь? А если в институт не поступишь, останешься у нас, будешь весь год на подготовительные курсы — и тогда обязательно сдашь…

А н я. Ладно.

Пауза.

О л ь г а. Ну что это, теперь баба Настя пропала!.. (Пауза.) Пойду я…

Входит  с т а р у х а. Потопталась на месте. Подошла к столу, переставила тарелки. Ольга словно завороженная следит за ее движениями.

А… Марк… где?..

Пауза.

С т а р у х а. Что ж… убил он мужика твоего…

Пауза. Ольга осела.

О л ь г а (чужим голосом). Как… убил…

С т а р у х а. Ножом… насмерть…

Ольга хотела закричать, броситься из избы, но, сделав шаг, пошатнулась и упала на пол.

Три женщины за столом. О л ь г а  и  с т а р у х а  в черных платках. Долгое молчание. Наконец  А н я  встает из-за стола.

А н я. Мне пора.

С т а р у х а. Что ж… с богом, значит… Ничего не забыла?

А н я. Нет…

С т а р у х а. Ну гляди, Анна… пиши нам, не забывай… как устроишься, как что…

А н я. Хорошо… Оля, ты, может быть, передумала… так скажи… насчет обмена…

О л ь г а. Нет.

А н я. Сейчас — я понимаю, а потом будешь жалеть… ты так хотела… столько лет добивалась прописки…

О л ь г а. Я теперь здесь прописана, Аня. Здесь мой отец, муж. Куда мне от них…

Пауза.

С т а р у х а. Вчера к куликовским дочкам из сиротского дома приезжали. Заберут девок-то. Вот еще горе-то.

О л ь г а. Не заберут.

С т а р у х а. Как — не заберут? Ихнее дело теперь сиротское, деваться некуда…

О л ь г а. Я их решила к себе взять… уже договорилась…

Пауза.

С т а р у х а. Бог тебе… бог тебе за это даст! Бог даст! Ребеночка хорошего родишь… Ничего… Вот и я, грешница, на старости лет внучат понянчу… Ну дак где твой чемодан, давай, что ли, понесу до автобуса…

А н я. Не надо, я сама. Не провожайте.

Аня встает и подходит к Ольге.

До свиданья, Оля.

О л ь г а. Рада… что уезжаешь?

А н я (тихо). Я хочу… жить! Понимаешь — жить!..

О л ь г а. Живи…

А н я. Бабушка Настя, спасибо вам за все!.. За все! (Целует ее.) Не сердитесь на меня… простите… я вас никогда… никогда! (Подхватила чемодан, выбежала из дома.)

С т а р у х а. Нюта! Нюта! (Вслед за ней на крыльцо, кричит вдогонку.) Если худо будет, назад возвращайся, слышь? Назад! Домой!.. (Махнула рукой, постояла на крыльце, вернулась потихоньку в дом.) Побегла теперь… по свету… мыкаться… (Крестится.) Господи, спаси-сохрани… (Пауза.) Ты чего пригорюнилась? Али голова болит? Ляг, полежи.

О л ь г а. Письмо получила от Николая. Отпуск ему дают. Приедет скоро.

С т а р у х а. Вот и хорошо. На могилки сходите. А то, может, понравится ему у нас, дак и сюда вернется после армии. Оженим. С родными жить оно и веселее. А девок у нас — пруд пруди. Что Верка Захарова хорошая девка, что Нинка соседская, что Валька, вон напротив, бабки Егоровны внучка… Это парней нету: как в армию попал, так и пропал, разбредутся опосля кто куды, а девок!

Вдруг Ольга уронила голову на стол, забилась в рыданиях, заголосила.

О л ь г а. Ох! И что же мне теперь делать!.. Как же мне теперь жить!.. Одна ведь я осталась! Одна!.. На всю мою жизнь! Одна! На веки вечные! Ведь как в могиле… как в могиле холодной одной-то жить!..

С т а р у х а. Поплачь, бабонька, поплачь, покричи… Горе-то, оно слезами уходит… Ничего… Баба — она завсегда одна… Мужик пришел и ушел. Его то водка отнимет, то зазноба разлучит, то смерть… То понесет его нелегкая по свету шастать, счастья искать, а то война!.. Эх, милая, вот уж когда бабе горе, не приведи господь!