Людмила Разумовская – Пьесы молодых драматургов (страница 93)

На крыльце появляется  О л ь г а. Красные пятна на щеках. В лихорадке.

О л ь г а. Кто там кричит?.. Не надо кричать, Петя… Не кричи. Посмотри на них… Марк!.. Аня!.. Пусть они любят друг друга, Петя. Не надо им мешать. Где ты, Аня?.. Сестра моя, Аня, люби Марка… Он хороший… Добрый… Люби его… Отдаю. (Улыбается.) Вот (показывает какую-то склянку) выпила… Может, теперь помру… (Пошатнулась.)

Марк бросился к Ольге, подхватил ее на руки и унес в дом. Следом за ним быстро вошла в дом Аня. И только Куликов, все еще стоя на одном месте и пошатываясь, посылает вслед ушедшим пьяные угрозы и ругательства.

Прошло несколько дней. В комнате  О л ь г а  и  М а р к. Ольга укладывает чемоданы.

М а р к. Ты устала?

О л ь г а. Нет…

Пауза.

М а р к. Я думаю, поедем первым автобусом, чтобы к вечеру добраться, да? Пораньше ляжем сегодня.

О л ь г а. Да.

Пауза.

М а р к. Как ты себя чувствуешь?

О л ь г а. Хорошо.

М а р к. Больше всего меня беспокоит теперь он. (Кивнул на живот.)

О л ь г а. Да… Бабушка сказала, на нем это не должно… отразиться… Она же меня сразу прополоскала… Да и мало там было в бутылке… чуть-чуть…

Пауза.

М а р к. Я, Оля, решил уйти из института. Устроюсь на какой-нибудь объект прорабом.

О л ь г а. Зачем?..

М а р к. Квартиру дадут. Через год… два, три, четыре, пять…

Пауза.

О л ь г а. Это хорошо… Только…

М а р к. Работа везде одинакова. По крайней мере, там от меня будет хоть какая-то польза… А архитектор я плохой.

О л ь г а. Неправда!

М а р к. Правда. И те замечательные храмы и соборы, что я тебе рисовал, уже были давно все построены до меня… Я просто производил впечатление, Оля… слышишь? А ты, бедняжка, и впрямь считала меня непризнанным гением, а?.. (Тихо смеется.) Да… хорошо бы для начала построить в самом себе дом… Такой же целесообразный и прочный, как у бабушки Насти… И если уж невозможно найти смысл… надо, по крайней мере, выполнять свой долг…

О л ь г а. Какой долг?..

М а р к. Человеческий… профессиональный… мужской… (Пауза.) Ты, Оля, прости меня.

О л ь г а. Я простила.

М а р к. Совсем прости.

О л ь г а. Совсем… простила.

М а р к. И Аню тоже. У нас с ней ничего не было… Не держи на нее зла. Ей очень тяжело сейчас… Хуже, чем нам.

О л ь г а. Я ей зла не желаю… Наоборот…

Пауза.

М а р к. Я хочу сказать… Я люблю тебя, Оля.

О л ь г а. И я люблю тебя, Марк.

В дверь постучала  А н я.

А н я. Бабушка ужинать зовет.

М а р к. Спасибо, Аня, идем.

Идут в комнату, где уже накрыт стол.

С т а р у х а. Ну, садитеся, гости дорогие… С отъездом, значит! Наливайте вино… не знаю, хорошее — нет, какое было — без выбора.

М а р к. Хорошее, бабушка. Просто неудобно. Сами не догадались. (Наливает вино в рюмки.)

С т а р у х а. Ничего… Ну, будьте все здоровы, живите долго, мирно, не ругайтесь…

О л ь г а. И вы, бабушка, долго живите.

С т а р у х а. Куда уж мне, восемьдесят второй год!..

Выпивают.

Скучно мне теперь без вас будет. Привыкла. Вот и Анна надумала уезжать.

А н я. Да я на будущий год только… В институт попробую…

С т а р у х а. Вот. Уж чем тут плохо у нас, не знаю… Не держит больше земля. Никого не держит. (Пауза. Ольге.) Ты хоть родишь ребеночка, дак приезжай на лето.

О л ь г а. Не знаю… Я, бабушка, теперь не загадываю…

С т а р у х а. Ну-ну, правильно… Как бог даст. (Пауза.) Об могилке батюшки вашего не беспокойтесь. Пока жива буду — присмотрю. А там уж…

Пауза.

М а р к. Давно собирался у вас спросить… А что, дети у вас были?

С т а р у х а. Были. Как не быть? Померли все. Маленьких трое померло, да кого в войну поубивало. А старик мой еще до войны утоп.

М а р к. Да… тяжело вам пришлось.

С т а р у х а. Дак что же… кому что на роду написано. Все от бога.

М а р к. Конечно. Только несправедливо как-то ваш бог поступает.

С т а р у х а. Несправедливо, говоришь… Вот два дерева. Одно растет, другое взяли да срубили. Какая справедливость?

М а р к. Ну, это другое. Человек не дерево.

С т а р у х а. Все одно, милый. И человек, и дерево, и скотина — все одно, все живое, все божье. Все рождено, чтоб жить.

М а р к. Но должен же быть во всем какой-нибудь смысл…

С т а р у х а. Какой смысл?.. Тебе жизнь дадена, дак живи! Вот Ольга твоя сына скоро родит. Ростить будете. Какой еще смысл? Не понимаю… Не любите вы жизнь, оттого вам и смысл какой-то еще нужен, отдельный… Все мудрите, ищете, ум исхищряете, а только мудрее жизни ничего нет. Все в ней. Вся премудрость, вся радость, вся загадка. Рождение — загадка, смерть — загадка, любовь — загадка. А что важнее этого на свете есть? Ничего нету. А кто это сотворил и для чего — разве это человеческого ума тайна? Оно, конечно, лестно человеку тайну эту открыть. Да только отгадка-то все равно человеческая будет, один — так повернет, другой — этак. А истину один только бог знает.

М а р к. Эх, хорошо говорите, Настасья Савельевна. Уютно… Прямо так и хочется свернуться калачиком и уснуть… Счастливые вы люди, прожили всю жизнь этакими детьми. Что бы ни случилось — все хорошо, все справедливо, все благо!

С т а р у х а. Все и есть… благо.

М а р к. Что — благо? Где? В чем?! Бросьте!.. Дорогая Настасья Савельевна, вы замечательная старушка, но, боже мой, как вы безнадежно устарели!

Звякнуло стекло, кто-то кинул в окно камешком.

С т а р у х а. Кто это хулиганит? (Подошла к окну, раскрыла.) Кто здесь?

Голос Куликова: «Это я, баб Насть, на минуточку!»