Людмила Разумовская – Пьесы молодых драматургов (страница 57)

Ш у р к а. Вы что, совсем уже, да? Вы-то уж должны понимать… С больным человеком связались… Господи, как вы мне все надоели! (Уходит в дом.)

С у п р у н. Понимающая нашлась… А ты тоже мне, моду взял… Я тебе что — копна сена, пырять меня вилами?! Грубиян!..

К и ж а п к и н. Отцепись, Юрка! Не вынуждай, ради христа, ей-бо, вдарю!

С у п р у н. А ты и правда страшноватый, не зря мужики боятся к тебе на озеро лазить. Кроме шуток, Егор, выслушай. Он на самом деле шальную деньгу имеет. Больной он, понял! Месяца три протянет, не больше. К Яшке жильцом набивался…

Ш у р к а (вышла из дома). Папа, выпейте, пожалуйста. (Подала таблетки и стакан с водой.)

С у п р у н. Нервный батя у тебя, прямо беда с ним и его контузией. Я его, понимаешь, в село переехать агитирую, пока колхоз дом дает, а он в амбицию.

Ш у р к а. Зря старались. Он задался целью рыбным лауреатом выйти из этой берлоги.

К и ж а п к и н (отдал стакан). А это уж я вас забыл спросить, очень грамотных.

С у п р у н (заходил кругами). Ну-у понеслась душа в рай!..

Ш у р к а (возвращается в дом, замечает Яшины вещи). Чье это?

С у п р у н. Да вот, понимаешь, плыли мимо, решили нашенского жениха показать, а невеста прячется.

Ш у р к а. Как остроумно!.. (Ушла в дом.)

С у п р у н. Потише дверями хлопай, клиента разбудишь. К Яшке, говорю, набивался, дарственную обещал оставить. Родичей никого, холостяком прожил.

К и ж а п к и н. Ишь ты… А он чего?

С у п р у н. Беспокоится, чтоб похоронили по-человечески.

К и ж а п к и н. Я про Яшку спрашиваю, балда.

С у п р у н. А, господи, Яшка, он и есть Яшка! Мать, говорит, у меня болеет. Извините, говорит, не могу. Яшка — одно слово!

На крыльцо медленно вышел  А м б р о з е в.

(Выпрямился, натянуто улыбнулся.) Ты чё, земляк? Может, чего надо, а?..

Амброзев молча постоял, пожевал губами, уходит.

Мать честная! Егор, ты его глаза видел? У меня душа ниже пояса ушла… Мается папаша. Все, дело верное, Егор!.. Месяц, не больше, протянет. (Торопливо.) Завтра в сельсовете дарственную оформишь, и бог с ним, пускай квартирует на здоровье, жалко, что ли? Не объест. Я кое-что буду из харчей подбрасывать.

К и ж а п к и н. Что сам-то не пустишь на квартиру?

С у п р у н. Ну, ты как маленький, честное слово! Моя блаженная так шуганет… На порог не пустит! А потом, Егор, мне много не надо. Если согласится Адамыч осесть у тебя, тысчонок пять-шесть отсчитаешь за услугу, вполне останусь доволен, не обижусь.

К и ж а п к и н. Нет, мил человек, прожил век — совестью не торговал, а к концу и подавно несподручно, понимать должен.

С у п р у н. Ну, ты посмотри на него, ну!.. Гляди, Егор, была бы шея, хомут и в другом месте найдется. Подумай, тебе уже ничего не надо, а вот Шурке твоей… В городе кошелек-то без денег — кожа! (Снова резко поднял голову в сторону зарослей.) Я те точно говорю, Егор, там кто-то есть. А ну-ка выходи, хватит придуриваться!.. (Поднял вилы.) Кому говорят?! Считаю до трех!

К и ж а п к и н. Да нет там никого, сядь.

Ш у р к а (вышла из дома). Папа, зайдите, зовут вас. Юрий Михалыч, сколько раз просила не привозить клиентов своих. Речка рядом — ловите сколько угодно. И перестаньте улыбаться! Чему вы постоянно улыбаетесь? (Сама не выдержала, засмеялась.)

С у п р у н. Понимаешь, мордашка-твоя-неумытая, характер у меня общительный, жизни радуюсь. Сходи, Егор, не убудет, послушай, что ревизор интересного скажет.

Во двор возвращается  Я ш а.

Ш у р к а (как бы занята делом). Он такой потешный, ревизор ваш… На чемоданчик голову положил, я говорю: возьмите подушку, неудобно — отказывается. А сам — дочка, дочка, все расспрашивает про вас, папа… Сундук почему-то бабушкин понравился… Ой, здравствуйте, Яков Алексеич!.. Я вас не узнала, вы такой… вы так изменились после армии…

С у п р у н (улыбаясь). Да-а, тяжелый случай… В час ночи не всегда рассмотришь.

Я ш а (протянул тощий осенний букетик). Это тебе.

Ш у р к а. Мне? (Невольно оглянулась.) Спасибо.

К и ж а п к и н (Супруну). Сходи помоги Николаю яблоки собирать. (Уходит в дом.)

С у п р у н. Ну, что, молодые-красивые!.. (Подмигнул.) Лови момент, начальник, прикрою! «Ромашки спрятались, поникли лютики…» (Уходит на задний двор.)

Ш у р к а (вертит в руках букетик). С ума сойти, какие шикарные! Еще раз мерси. А тебе идут погоны. Помнишь, как в классе дразнили — поручик Ржевский! И усики к месту. Нет, серьезно, красиво. И солидно.

Я ш а. Уезжаешь?

Ш у р к а. Ох, не говори, Яшенька, обманула, злодейка, не дождалась служивого! Обидно, наверно, да?

Я ш а. Нет. Всякое случается.

Ш у р к а. Неужели? Лапочка ты моя-а! Неужели простил бы, останься она — а, Яш? Ну хорошо, поручик, представим: она осталась, что дальше?

Я ш а. Он предложил бы ей руку и сердце.

Ш у р к а. Значит, простил бы? Ты ничуть не изменился, все такой же… активист-общественник. Помнишь, в десятом мы ходили всем классом убирать свеклу, колхоз с планом горел? Однажды пошел снег с дождем… В конце октября это было. Вот такие хлопья, помнишь? А я помню. Мы все ушли тогда, а ты один остался. Мне так жалко тебя было. Иду со всеми, оглядываюсь и плачу. Я часто это вспоминаю — бесконечно серое поле и маленькая фигурка в плаще. Ты и теперь один… Один из всего класса остался здесь. (Тряхнула головой.) Но все это ерунда. Итак, поручик, она приняла руку и остальное. И что же дальше? Дальше, поручик?

Я ш а. Если ты серьезно…

Ш у р к а (почти в отчаянии). Более чем, поручик! Что делать дальше?!

Я ш а. Он носил бы ее на руках, он дарил бы ей каждый день цветы, он… (Осекся. Увидел ее глаза.)

Ш у р к а (усмехнулась). Он встречал бы с ней рассветы, провожал бы с ней закаты… Бедненький, ничему другому тебя не научили за эти два года. Мало мне этого, поручик, мало. Осечка! И вообще, мальчик, разве так соблазняют женщин? (Резко повернулась. Очень ярко.) Вы умеете жить красиво? Понимаете, красиво! Вы выходите из черной «Волги», вас встречает импозантный мужчина, целует вам руку… А вокруг белоснежные пальмы, голубой песок, море… Под руку вы входите в сумрачный зал ресторана, где тончайший аромат духов и нежная мелодия окутывают вас сладким дурманом, где бокал шампанского и свечи располагают к заветным откровениям, словно вы в храме во время утренней молитвы… (Устало опустилась на скамейку.) Ты когда-нибудь, поручик, видел такой мир? А я видела.

Я ш а. Саня, тебе очень больно. Неправда, я вижу, я чувствую — тебе очень больно…

Ш у р к а. Ну и пусть! Завтра еще больнее. Потом — еще. И так всю жизнь. (Усмехнулась.) «В лесу, говорят… В бору, говорят… Росла, говорят…» Ты не прав, поручик. Боль притупляет сознание, мешает думать. А это большое счастье — не ду-мать!..

Я ш а. Нет. Нет, мы должны обо всем поговорить. Помнишь, как в детстве… (Взял ее за руку.)

Ш у р к а (высвободилась). Поздно, нет больше детства. Ты меня извини, просто я испугалась этой боли… (Усмехнулась.) Сюда приехала… а вчера к тебе зачем-то бросилась… Заурядная бабья слабость! Но сегодня все… Все нормально, поручик! Отпусти, пожалуйста, он ревнивый у меня…

Я ш а (обнял ее). Да чихать мне на него! Хочешь, я устрою скандал? Одно твое слово — и никакой свадьбы… Все полетит к черту!

Ш у р к а (слабо сопротивляясь). Да разве в нем дело, глупенький! Ты прекрасный парень, поручик, я знала это и знаю… Прости меня за все.

Я ш а. Мне будет плохо без тебя. Очень плохо.

Ш у р к а. Отпусти ты меня, ради бога… Пожалуйста… Отпусти совсем…

Я ш а. Неужели ты все забыла?

Ш у р к а (резко вырвалась, на срыве). Помню… все помню!.. Дрянь я, понимаешь!.. Продажная дрянь! Отпусти меня! (Убегая.) Дрянь, понимаешь! Отпусти, отпусти меня!..

Я ш а. Сань, постой! Если хочешь, я тоже могу иметь много денег! Очень много! Подожди, Саня-а! (Убегает за ней.)

На крыльце дома, сокрушенно покачивая головой, стоял  А м б р о з е в.

Ближе к вечеру. Во дворе перед домом за столом, на котором бидончик с пивом, — К и ж а п к и н  и  А м б р о з е в.

А м б р о з е в. Ну, так как, Кузьмич, возьметесь, похороните на приволье родном? Ничего, что я вас Кузьмичом, по-простому?

К и ж а п к и н. Один, что ли? Бобылем прожил?

А м б р о з е в. Один. Сразу после войны вдовцом остался. Огнем горит!.. (Массирует бок.) Денег, дуралей, столько накопил, а здоровье не купить. Я, конечно, понимаю, кому охота возиться с чужим? Но я ведь не то чтобы… Отблагодарю.

К и ж а п к и н. Господи, я тебе про Фому, а ты… Не бери лишнего в голову, мало ли… Аппендицит или еще чего…

А м б р о з е в. Нет-нет, старина, сердцем чувствую — пробил мой час. (Положил на колени чемоданчик.) Как думаешь, какая ему цена? Молчи, дорогой, все равно не угадать. (Открыл крышку — видны ровные ряды пачек.) Шестьдесят три тысячи.

К и ж а п к и н. Сколько?