реклама
Бургер менюБургер меню

Людмила Разумовская – Пьесы молодых драматургов (страница 49)

18

Н а д я. Васенька…

В а с я. Наденька…

Н а д я. Васень…

В а с я. Наденька…

Н а д я. Ва… Ой… Прям счас?..

В а с я. Надень…

Н а д я. Васенька… Уви…

В а с я. Доченька моя…

Н а д я. Васенька… А… А…

В а с я. Любовь моя…

Н а д я. Ой, ты моя… Любовь моя.

И стало на земле темно и тихо. И сыпанули поверху звезды, и проплыл из конца в конец месяц… Один, другой.

Н а д я  и  В а с я  стоят друг против друга на прежнем месте. На Васе уже телогрейка, сапоги. Надя тоже в пальто. Они бросаются друг к другу. Целуются.

В а с я. Ну как?

Н а д я. Все разбежались. Оля в школу, Люда на работу, Леня в техникум.

В а с я. Все ж таки, по-моему, Алеха нас тогда припутал.

Н а д я. Ага… Подошел бы, да как дал бы тебе.

В а с я. А если не один? С кралей…

Н а д я. Болтаешь какую-то ерунду. На вот. (Достала из сумки сверток. Развернула.) Раненько встала, пока ребята спали, напекла. По столовкам-то не шибко разгуляешься. Ешь.

Вася ест. Пауза.

В а с я. Вкусно.

Н а д я. Ой, чё вспомнила! Позавчерась тетя Шура зашла! И как ни в чем не бывало. Надя — то, Надя — се. На меня зырк, зырк и улыбается. Я говорю: «Вы чё, теть Шура?» А она: «Ничо. Тебе весело, и мне весело». Может, узнала, что мы с тобой встречаемся?

В а с я. Как?

Н а д я. Может, сказал кто?

В а с я. А кто скажет, кто знает? Запартизанились, ешкин кот.

Н а д я. Ладно тебе.

В а с я. Может, по лицу твоему поняла?

Н а д я. А как? Я уж на людях хмурюсь стараюсь.

В а с я. Старайся не старайся — глаза-то не замажешь. Вон как светятся, аж слепят. (Хочет поцеловать Надю.)

Н а д я. Васька, дожуй сначала.

В а с я. Я все… Я съел.

Н а д я. Уйди, бешеный…

В а с я. Не увернешься…

Н а д я. Счас закричу…

В а с я. Ага. Давай рассекречивайся.

Н а д я. Вась… (Тихо.) Погоди-ка. (Пауза. Задумчиво.) А и пусть будет, что она была…

В а с я. Кто?

Н а д я. Разлучница наша. Раиса твоя…

В а с я. Ты чё это?

Н а д я. Работали, жили, жили, работали… А беда, как собака, у дома ходила.

В а с я. Ну.

Н а д я. Токо не беда это, если вон как мне все показала.

В а с я. Чё показала?

Н а д я. Как тебя люблю, как ты меня любишь, какие дети у нас хорошие.

В а с я (обнял Надю). Дети у нас всегда хорошие были… Токо ты не плачь, Надя, не надо.

Н а д я. Правда. Я чё, разве думала, что ты вот так: раз — и куда-то денешься? Не думала. А щас про все думается.

В а с я. Про чё?

Н а д я. Про все. Про войну, про капиталистов этих. Вась, чё они на нас рыпаются?

В а с я. У тебя чё, других забот нет? Про войну ишо думать…

Н а д я. Тоже разлучница.

В а с я. Кто?

Н а д я. Война. Детей не знаешь как рожать: чё за жизнь им достанется, как ими распорядится, в каку огонь-воду сунут…

В а с я. Да ладно, Надь. Ну чё разревелась? Ишь… рожать как — не знает. Отрожались уж.

Н а д я. Ага, отрожались.

Пауза.

В а с я. Ого…

Н а д я. Ого.

В а с я. А?

Н а д я. Заакал? Правда. Сначала подумала чё такое, потом испугалась, а счас про что и думать — не знаю.

В а с я (медленно). Тю ты, мама родная. Ну ты даешь…

Н а д я. Ты, однако, даешь — не я.

В а с я. Да не, оба. Вот это да. Надюха-а…

Н а д я. У?

В а с я. Надюха-а… Коровушка моя…

Н а д я. Сам ты…