Людмила Разумовская – Пьесы молодых драматургов (страница 42)

Л ю д а. «Спасибо вам за Васю»… Тебе… спасибо за Васю.

Н а д я. А-а.

Л ю д а. Смотри, опять его почерк. (Берет у матери письмо, читает.) «Надя, ты сюда не пиши. Мы четвертого вылетаем».

Н а д я. А сегодня какое?

Л ю д а. Одиннадцатое.

Н а д я. Прилетели уже, наверное?

Л ю д а (продолжает чтение). «Я бы сам не сказал, письмом как-то лучше. А Раиса Захаровна женщина хорошая. Она даже подарки помогала искать. До свидания. Василий».

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Время и место то же, что и в конце первой части.

Н а д я. Ой, горе мне! Ох, како горе-то! Он чё же, Лешка?! Да как ему не совестно, поросенку?! Кобель… Тридцать лет с им проишачила, а он… Оть ить какой кобель батя ваш…

Л ю д а. Ну и чего реветь?

Н а д я. Ой, чё делать, не знаю. Горе-то како! Ой-ёё-ёё-ёй! Лешка, поросятам дал?

Л е н ь к а. Дал.

Н а д я. Счас я его голубям все бошки начисто поотрубаю. Людка, где топор? Начисто, кобелюга чертов…

Л е н ь к а. Голуби-то тут при чем?

Н а д я. А над мамкой издеваться можно? Вас вырастили… Думаешь, легко было?

Л е н ь к а. Встречу — убью. Голуби ни при чем.

Пауза.

Н а д я. Как убьешь?

Л е н ь к а. Почем я знаю. Как-нибудь.

Л ю д а. О, дурак!

Н а д я (сквозь слезы). Да ты чё? За шкирку потрясти, и хватит. Слышь?

Ленька молчит.

Лешка, я тебе говорю: не вздумай давай. Слышь?

Ленька подошел к двери.

Куда ты? Ну-ка сядь. Сядь, я тебе говорю.

Л е н ь к а. Дай на двор схожу.

Н а д я. Ага, на двор… Я с тобой.

Л е н ь к а. В уборную, что ли?

Н а д я (суетясь). Я покараулю.

Л е н ь к а. Ты чё, сдурела?

Н а д я. Вдруг удумаешь. Потом в тюрьму посадят — и не выровняешься. Ему чё: подженился себе и знать ничо не знает. Может, ишо вернется.

Входит  Р а и с а  З а х а р о в н а. Она взволнованна, но приветлива.

Р а и с а  З а х а р о в н а. Здравствуйте.

Л ю д а. Здравствуйте.

Н а д я. Здрасьте.

Р а и с а  З а х а р о в н а. Вы Надя?

Н а д я. Ой, я-а.

Р а и с а  З а х а р о в н а. Я к вам.

Н а д я. Откуда вы?

Р а и с а  З а х а р о в н а. Вообще-то я с работы…

Н а д я. Не с лесного? Я вроде вас знаю.

Р а и с а  З а х а р о в н а. Из управления.

Н а д я. Проходите, проходите, пожалуйста. Ленька, дай стул. У нас тут тако горе, тако горе…

Л е н ь к а. Мать, кончай. (Подает стул.)

Н а д я. Садитесь, пожалуйста. А вы кем в управлении?

Р а и с а  З а х а р о в н а. Я работаю в отделе кадров.

Н а д я. Вот чё ж вы так плохо за кадрами смотрите? Бегают куда хотят, а вам и дела нет.

Люда фыркнула.

Ой, простите.

Р а и с а  З а х а р о в н а. Вообще-то у нас текучки нет.

Н а д я. Зато у нас вот какая страшная текучка. Кто бы раньше сказал, что так будет… И не поверила бы. Вы его пропесочьте там как следует, сымите стружку с его, дурачка такого.

Л ю д а. Мама! Может, совсем не по этому вопросу и пришли.

Р а и с а  З а х а р о в н а. Именно по этому вопросу.

Л ю д а. Делать, что ли, больше нечего?

Люда вышла из комнаты. Ленька тоже направился к выходу.

Н а д я. Леньк, ты куда?

Л е н ь к а (огрызнувшись). Поросятам дам. (Вышел.)

Н а д я (кричит вслед). Не вздумай! Слышь?! (Раисе Захаровне.) Убью, говорит, и все.

Р а и с а  З а х а р о в н а. Кого?

Н а д я. Отца. Спокойный-спокойный, а как втемяшит себе чё-нибудь в голову, а ты бойся.

Р а и с а  З а х а р о в н а. Я не думаю, что это выход из положения.

Н а д я. Да разве ж можно так думать. (Заплакала.) Отец все-таки. Вы уж сделайте там как-нибудь… Говорили мне, чем они на курортах занимаются, говорили. Не послушала, дура, вот и получила. А честно сказать, душа болела. Они чё ж так дуреют-то на этих курортах? Почему не смотрят-то за ними там?

Р а и с а  З а х а р о в н а. Надя, мы обе — женщины, и я хочу, чтобы мы поняли друг друга.

Н а д я. Да-да.