Людмила Разумовская – Пьесы молодых драматургов (страница 41)

Первая неловко целует Васю, за ней Люда, Ольга, Шура, Митя.

Когда все вышли из дома, вновь затарахтел мотоцикл. Его грохот постепенно перешел в барабанный, вернее, в соло на барабане, которое подхватил джаз-оркестр. И мы уже на берегу Каспийского моря. Пальмы, музыка, вечер. На скамейке в аллее  В а с я, Р а и с а  З а х а р о в н а.

Р а и с а  З а х а р о в н а. А я думала, вы совсем не пьете.

В а с я. Но, я маленько. Процедуры все ж. Вроде нельзя.

Р а и с а  З а х а р о в н а (кокетливо). А другие процедуры можно?

В а с я. Какие?

Р а и с а  З а х а р о в н а. Удивительные звезды в здешнем небе. Правда?

В а с я (задрав голову). Светят…

Р а и с а  З а х а р о в н а. И луна качается…

В а с я. Да… Ешкин кот.

Р а и с а  З а х а р о в н а. Василий Петрович, я не очень пьяная?

В а с я. Да ну. Чё там… (Показывая, сколько выпили.) По чуть-чуть.

Р а и с а  З а х а р о в н а. Спасибо вам. Вы очень добрый человек. И все у вас хорошо… Дом, дети. Вы дружно живете?

В а с я. Всяко бывает.

Р а и с а  З а х а р о в н а. Вы не похожи на скандалиста.

В а с я (пожав плечами). Да я-то нет.

Р а и с а  З а х а р о в н а. Жена?

В а с я. Из-за голубей да так, по мелочам.

Р а и с а  З а х а р о в н а. Это грустно. (Задумчиво.) Вы любите голубей… Какая прелесть.

В а с я. Я не на продажу, я для души.

Р а и с а  З а х а р о в н а. Я понимаю. Вы знаете, в детстве я была безумным сорванцом. Все с мальчишками, с мальчишками. Папа очень хотел мальчика, а родилась я. Поэтому он воспитывал меня как мальчишку. Мой папа… Знаете, он кем был?

В а с я. Нет.

Р а и с а  З а х а р о в н а. Офицером кавалерии. Я вас не утомила?

В а с я. Нет.

Р а и с а  З а х а р о в н а. И мы тоже гоняли голубей! Но меня всегда удивляло другое… Как эти глупые птахи способны к нежности! Почему у людей все иначе? Почему? Почему? Почему?

Пауза.

В а с я. Точно. Я давеча сычей парочку купил. Голуби такие — черные. Дак вот, запустишь его со стаей под облака — махонький сделается, со спичечную головку, а ее в руке держишь, голубку. Потом руку вытянешь, помаячишь…

Р а и с а  З а х а р о в н а. Как?

В а с я. Ну вот так. Берешь ее и маячишь. Камнем кидается! На руку — хоп и гур-гур-гур-гур, гур-гур-гур. Вот чё это такое?

Р а и с а  З а х а р о в н а. Вероятно, инстинкт.

В а с я. Не-е… Любовь… вероятно.

Пауза.

Р а и с а  З а х а р о в н а. Какой вы красивый человек, Вася.

В а с я. Ага. Черт его знает.

Р а и с а  З а х а р о в н а. И вы не можете быть одиноким, ибо вы красивы душой.

В а с я. Да ну.

Р а и с а  З а х а р о в н а. Помолчите, прошу вас. И как произошло, что вы и я, бывший маленький бесенок, а теперь одинокая, уставшая женщина, оказались здесь, под южным небом, в краю экзотики и легенд? Как?

В а с я. По путевкам. Одна организация…

Р а и с а  З а х а р о в н а. Я не о том. Почему в управлении именно вам и мне дали путевки? Разве это не странно?

В а с я (неуверенно). Маленько есть.

Р а и с а  З а х а р о в н а. Поцелуйте меня, Василий, если вам это не неприятно.

Пауза.

В а с я. Да нет… Я нормально.

Они уже готовы были слиться в поцелуе, как вдруг…

Ой!

Р а и с а  З а х а р о в н а. Что?

В а с я. С-су…

Р а и с а  З а х а р о в н а. Что?!

В а с я. Булавка расстегнулась… Говорил же ей! Я счас! (Убегает.)

В доме у Васи. В комнате  Н а д я, Л ю д а, Л е н ь к а. Надя читает письмо.

Н а д я. «Добрый день или вечер. Здравствуй, Надя, мои дети: Леша, Люда, Оля. У нас сейчас утро. Напарник мой, Владимир, еще спит, хотя на улице уже прыгают и летают воробьи и разные птицы юга. Окно наше выходит не на море, а во двор. Жалко, конечно, что не на море, но тут тоже интересно. Воруют, однако, много. Даже с нашего десятого этажа видно. Но кормят хорошо, что странно. Мы с Владимиром каждый раз наблюдаем, как и чё они делают внизу. Но оказалось — это они не воруют. У них здесь такой минимум жизни. Все мне объяснил наш лечащий банщик Мамед. Он сначала меня в ванну не пускал, а отправлял в очередь, и я стоял. Я так всю неделю стоял. Потом он подошел ко мне и сказал: «Хочешь в ванну?» Я сказал: «А чё?» Он сказал: «Давай пятьдесят копеек и иди лежи». И все мне объяснил. Ему все дают пятьдесят копеек и лечатся, а я не знал. Так что одна неделя у меня пропала даром. Я сначала хотел Мамеда треснуть, но он как-то складно все обсказал, и я дал ему мелочь. Теперь я принимаю грязь регулярно. А кто не сориентировался, те еще стоят. В основном — новенькие, и все наши, из Сибири. Я бы подсказал, да неловко. Чувствую себя, наверное, хорошо. Еще не понял. Оле набрал ракушек полную тумбочку. А ветку пальмы срежу перед отъездом домой, а то засохнет. Накупил батареек для Леши для транзистора. В общем, все, что просили и заказывался выполнил. Дорогая Надя! (Читает с трудом.) Извините, что я вмешиваюсь, но Василий…» (Людмиле.) Не пойму ничо… Вроде теперь не он пишет. Люда, почерк чё-то быстрый пошел, не разберу.

Люда взяла письмо, читает.

Л ю д а. «Дорогая Надя! Извините, что я вмешиваюсь, но Василий очень робкий и деликатный человек, поэтому ему трудно решиться. На берегах этого удивительного моря мы с Василием обрели друг друга. Это случилось внезапно, как наваждение».

Н а д я. Чё-чё?

Л ю д а. «Мы с Василием обрели друг друга. Это случилось внезапно, как наваждение. Мы и до сих пор несколько растерянны, но пути господни неисповедимы, и кто знает, на какие испытания он нас еще пошлет. Безусловно, жить теперь мы друг без друга не сможем…»

Н а д я. Ничо не пойму. Кто пишет-то?

Л ю д а. Я откуда знаю. Женщина.

Н а д я. А. Ну-ну…

Л ю д а. «Безусловно, жить теперь мы друг без друга не сможем, но не пугайтесь, я не против его общения с детьми. То, что дорого любимому мне человеку, то должно быть дорого и мне. Они, наверное, очень славные — ваши Леша, Оля, Люда. Не сердитесь и не гневайтесь на меня за Василия. Слишком много страданий и горя выпало на его да и на мою долю, чтобы люди могли осудить нас за этот лучик счастья на темном небосклоне жизни. Простите нас… С уважением…»

Надя забрала у Люды письмо.

Н а д я. Вот. (Продолжает читать.) «С уважением Раиса… Раиса…»

Л ю д а. Раиса.

Н а д я. Раиса. Захаровна. Пс… пс… Ой! «Спасибо вам за Васю». (Люде.) А «пс» — это чё?

Л ю д а. Постскриптум. Послесловие. Спасибо тебе за Васю.

Н а д я. Кому?