Людмила Разумовская – Пьесы молодых драматургов (страница 23)

П р о к у р о р. То есть как?

Г а л я. А так. У меня, между прочим, голова, а не библия, чтобы помнить все.

П р о к у р о р. Странное, я бы сказала, равнодушие к судьбе подружки.

Г а л я. Почему странное? Я вообще дофенистка.

С у д ь я. Чего-о?

В е р а (вскочив, кидаясь чуть не драться с Галей). А того, что люди и я ей до фени!

Мать тут же усаживает ее на место, разнимая девочек.

Г а л я (Вере). Тебе, что ль, не до фени и всем? Ку-ку! (С достоинством садится.)

С у д ь я. Н-ну! Мда… Цып-кина!

Та не слышит, замечтавшись.

Ку-ку!

Цыпкина вскакивает.

Почему, спрашиваю, устроили темную?

Ц ы п к и н а (канючливо). Я не била… Галу. Веру ударила… может, раз. Не помню.

С у д ь я. Веру почему ударила?

Ц ы п к и н а. Не помню… ну, ударила… в состоянии эффекта.

С у д ь я. Ка-ак?

Ц ы п к и н а. Ну, выпимши была, господи.

М а т ь  Ц ы п к и н о й. Наговариват она на себя! (Встает.) Это я им налила — меньше полрюмки. Восьмое ж марта, гражданин судья?! Энтот с утра надрамшись — меня гонял-гонял, ей волос выдрал. Сидим обревемшись. «Давайте, говорю, девчата, хоть мы проздравим друг друга».

П р о к у р о р. Полрюмки водки — это сколько? Фужерами пили?

М а т ь  Ц ы п к и н о й. Не пили мы! Представлялись — вроде и нам пир… дак… ну! Да брезгливая она на вино! Слезы нам вино… (Садится.)

С у д ь я (Цыпкиной). Гастроли даешь, да? Тоже дофенистка? Будешь говорить?

Ц ы п к и н а (плача). Нет.

А д в о к а т. Обращаю внимание суда, что в этом возрасте у девушек возникают те деликатные, интимные ситуации, кхм!

С у д ь я (Цыпкиной). Интимные, что ли? У тебя? У тебя спрашиваю — нельзя при всех?

Цыпкина плача кивает: нельзя.

Мда… приехали! Суд постановил заслушать показания Цыпкиной на закрытом судебном заседании. (Секретарю суда.) У Беловой с работы пришли наконец?

М а л я р к а (встает). От Цыпкиной пришли. Из малярки мы — со стройки.

С у д ь я. Что можете показать?

М а л я р к а. Дак что показать? Месяц всего у нас. Норму пока не делат — на двенадцать процентов делат. Проспит, быват, — молодая!.. Дак… (Садится.)

Молчат. Галя подходит к судейскому столу — к заседателю-женщине.

З а с е д а т е л ь-ж е н щ и н а. Чего тебе?

Г а л я. Отпустите меня, теть Моть. У Вови зубки режутся.

З а с е д а т е л ь-ж е н щ и н а. Не у Вови, а у Вовы! И нет здесь тебе ни теть, ни Моть… (Судье.) Разреши? (Отводит Галю на место, ругая по дороге.) Ах, Гала-Гала, какая ты была раньше — вся улица тобой хвалилась! Ну что у тебя с ними общего?!

Г а л я. Отпустите… мне вообще нельзя. (Отдает ей справку.)

Та, прочитав, передает справку судье.

С у д ь я (читает справку). «…выдана в том, что состоит на учете в психоневрологическом…» Идите, Галя!

З а с е д а т е л ь-м у ж ч и н а. Минуточку! (Изучает справку на просвет.) Дату подтерла… старая справка! Я тебя, Хорева, давно поймал. Помнишь, ты в завкоме на площадь претендовала? Больная, увечная! А тебя сняли с учета. Я докопался!

Г а л я. Ну, сняли. Мне идти?

С у д ь я. Все идите! Судебное заседание объявляю закрытым. Для заслушивания показаний Цыпкиной остаются только члены суда.

Конвой уводит Ингу и Зину. Все покидают зал. Белова с трудом идет; Лиля, подхватив ее под руку, спешно достает из сумки какие-то лекарства.

Б е л о в (прикуривая у Дебрина). Состав преступления нашли — косметика не та. Они же не ее судят — меня!.. (Жене.) Перестань!

Л и л я (Белову). Ей плохо…

Шум подъехавшей машины. Лиля, Пашина, Белов уводят под руки сомлевшую Белову.

С у д ь я (Дебрину). А вы что — член суда? И не курите здесь! Моду, понимаешь, взяли! Всесоюзный треп — про интимную жизнь: Ваня бросил Маню. Как быть? Пишите нам по адресу…

Дебрин, передернувшись, уходит, забыв на стуле свою куртку. Остаются только члены суда, Цыпкина, адвокат, прокурор.

Рассказывайте, Цыпкина.

Цыпкина молчит. Точит слезы.

З а с е д а т е л ь-ж е н щ и н а. Молодой бы второй раз быть не согласилась: а-а, пока разберешься? Мужик пошел прост, как дрозд: изгадит девке жизнь — да и обиды ни на кого не держит. Ах, Галу жаль! Это стройка все — понаехало шаталых. Галу ж с петли вынули… Говори, доча, тоже плакала смолоду: пойму.

Суд молчит. Ждет.

А д в о к а т. Не стесняйтесь… вы ведь доктора не стесняетесь?

Ц ы п к и н а (плачет). Вера сказ… сказала, что я па-па-ад-лиза.

А д в о к а т. Успокойтесь! И расскажите о самой причине драки. Вас обидели?

Цыпкина кивает.

Очень обидели?

Цыпкина трясет головой — очень, очень.

Как обидели? Что еще сказала Вера?

Ц ы п к и н а (захлебываясь от слез). Что я… я… п-па-ад-лиза.

С у д ь я. Дальше!..

Ц ы п к и н а. Все. (Плачет.)

Все в недоумении переглядываются.

С у д ь я. Цыпкина, здесь суд. Понимаете?

Ц ы п к и н а. А-а?

С у д ь я. Два! Издеваетесь, да? (Сунув валидол под язык, в гневе идет к дверям.)

Все покидают зал. В опустевший зал за забытой курткой возвращаются  Д е б р и н  и  Л и л я, сталкиваясь в дверях с судьей.