Людмила Разумовская – Пьесы молодых драматургов (страница 13)
В е р а. Вечное надо. А я тебя, знаешь, с детства ждала.
И л ь я. Верочка… что?
В е р а. А я про любовь только в книжках читала. Вон, вот это
И л ь я. Верочка? Вера?
В е р а. За что мне, господи? Боже, за что?!
И л ь я. Глупая, господи. Любовь моя, господи!
Г о л о с Г а л и н ы.
Г о л о с а
И л ь я
В е р а. Вставай. Надо ехать.
И л ь я. Что — проводить?
В е р а. Тебе надо ехать к Гале в больницу. Ночью звонили сюда из больницы — Галя отравилась. Она тебя любит и решила уйти, потому что будет третий ребенок, и тогда уже… всё!
И л ь я. Опять вранье! Вранье на вранье!
В е р а. Это правда. Вот адрес больницы.
И л ь я
В е р а. Электрички ж не ходят!
И л ь я. Есть попутки, такси, совесть есть, наконец! Человек умирает… дети одни там! Дети? Где дети?
В е р а. Не знаю.
И л ь я. Дети одни там! Я побегу. Галка, глупая, что натворила?!
В е р а. Шапку забыл!
А р ч и л. Тоже не спится? Вот — не уснуть. Илюша бегом побежал куда-то. Вернется, а, или двери закрыть?
В е р а. Совсем ушел.
А р ч и л. А-а, на работу! А у меня сегодня развод. Никак не уснуть!
Суд скоро — в десять часов.
В е р а. Почему она порезала себе руку?
А р ч и л. Требует! Схватила нож так
В е р а. Чего требует?
А р ч и л. Развод, обмен и какао с мясом!
В е р а. Какой обмен она хочет?
А р ч и л. Хочет развод! Развод и обмен: мы с папой тут, наверху, в однокомнатной, папина квартира — ей.
В е р а. Отец против?
А р ч и л. Папа добрый — все бери! Не знает про развод. Ночевать к нему приду — переживает: «Вы поссорились, сынок?» — «Нет, — смеюсь. — Зачем?» Веселый сразу! К жене провожает. Не знает, что я в подъезде живу.
В е р а. Почему вы бросили съемки в Ялте?
А р ч и л. Роль дали! Звали так-сяк — на эпизод. Вдруг — роль. Мечта, а не роль — работа сутками, взахлеб, до упаду. Настоящая роль! Не уедешь уже…
В е р а. А зачем уезжать?
А р ч и л. С папой быть — умирает.
В е р а. Как — вы знаете про?..
А р ч и л. Знаю — рак. Папа не знает. Врач сказал: скоро боли начнутся. Рядом буду и боль себе заберу. Догадывается чуть-чуть — смотрит: «Вам тесно — я один. Больному человеку за город лучше!» — «Больной? — смеюсь. — Сто лет проживешь!» Смеюсь, смеюсь, а папа поверит: «Осенью, да, сыночек, обмен?» Нельзя обмен — последнее не отнимают. Там вся жизнь, весь дом друзья: «Заходи, дорогой!», «Поешь, дорогой!» Тут человек подыхает в подъезде — не заметят: подохни. Мимо бегут! Бегут бегом-бегом от инфаркта. От инфаркта бегут в дурдом!
В е р а. А вам говорили, что вы сумасшедший?
А р ч и л. Все говорят! К папе ехать надо: «Арик, не шизуй!» Объясняю-объясняю — во!
В е р а. Назад!
А р ч и л. Умная ты — математик юстиции, а скучней математики нет. Скучная женщина — это, знаешь…
В е р а. Без меня вы не пойдете ни в суд, ни…
А р ч и л. О, умная! Аля лучше — безрассудная, как огонь! Потерпи, говорю, моя хорошая. «Устала, — кричит, — терпеть!» Два года назад сказали: «Рак. Две недели жить». Друзья прилетели с Урала, с Камчатки. Все спешат!.. В Ялте видел — дельфины спешат. Ранило дельфина — тонет! Со всего моря дельфины спешат, выталкивают так
В е р а. Арик, скажи, если художник, а не очень большой талант, лучше бросить искусство?
А р ч и л. Зачем? Большой дельфин, небольшой: все поплывут — кто-то спасет.
В е р а. Правду скажи — мне правду надо…
А р ч и л. Правду… правду? Знаешь, я в цирке сначала работал — на проволоке. Нацеплю лонжу, а эть — падаю. Тренер дергает меня, как червя на леске: дрыг-шмыг. Неприятно! А старик коверный говорит: «Отцепи лонжу — тогда дойдешь. Ты красивый пойдешь, свободный! Большая любовь, говорит, это работа без страховки под куполом цирка. Настоящая работа. Красивая!»
В е р а. А разобьешься?..
А р ч и л. Не рискуй — не люби: ползай пониже! Знаю одного — застрахованный товарищ: все есть, кроме души. Глаза вареные, пустые — нет человека: ушел в самооборону и не вернулся. А-а, везде риск! Жить — риск, любить — риск. Правду в искусстве искать — риск. Если многие рискнут, кто-то найдет. Кто-то всегда лонжу отцепит и в небо уйдет, и душа моя с ним…