Людмила Разумовская – Пьесы молодых драматургов (страница 10)

И л ь я. Кто хозяин — знаешь?

В е р а. Зав овощной базой Акопян.

И л ь я. Что же его не… (Складывает пальцы решеткой.)

В е р а. За что? Нет улик! А женщина купит на рынке два яблока: «Кушай, сына, — я ела. Ешь витамин!»

И л ь я. Хозяина ловишь?

В е р а. Мгу.

И л ь я. Уходят тебя?

В е р а. Ага.

И л ь я. За что?

В е р а. Не справляюсь… все сроки вышли! У нас ведь тоже отчетность, сроки. А когда начальство из-за меня бьют мордой об стол… бьюсь впустую!

И л ь я. А выход?

В е р а. Не трогать Акопяна. Взять мелкую сошку — и все довольны. Особенно Акопян. Он строптивых специально под ревизию подводит, чтобы нашими руками убрать. Вчера продавщица под машину бросалась — Акопян пригрозил. Таких и уберем! Алка ее уберет — точно.

И л ь я. Алка? Н-ну! Выбираешь подружек?!

В е р а. Выбираю? Свалилась на голову вроде дельфина — без работы, в слезах. У нас как раз экономиста искали… (Ускользая от рук Ильи и пряча глаза, накрывает на стол.)

И л ь я. Что — устала?

В е р а. На работу к отцу его (показала на Арчила) ездила. Прихожу — а его в больницу увозят.

И л ь я. Что?

В е р а (пожимает плечами). Секретарша говорит — Алка приезжала. Звонил потом следователю и кричал, что подонка, ударившего женщину ножом, надо судить без пощады. Упал у телефона… (Молчит.) Алка — гений: все рассчитала. Все соседи насмерть стоят: «Ну прямо на глазах вонзил в нее нож!»

И л ь я. Сказала следователю, что он был в ванной?

В е р а. Алке сказала.

И л ь я. А она?

Вера молча режет сыр. Илья, взрываясь, отнимает у нее нож и смотрит в упор: говори!

В е р а (посмеиваясь). Моего, говорит, в постель затащила да еще грязь на меня льешь? И то правда (об Арчиле) — прописался в моей постели. Развод у них завтра — все Алку жалеют: муж избил да ко мне ушел?! А поскольку Алку назначили на мое место, мне прямая корысть лить грязь на нее.

Илья, рванув тулуп с вешалки, в бешенстве идет к двери.

Убивать пошел? Потерпи, родной! Сейчас жена твоя явится за тобой.

И л ь я. Галина-а?

В е р а (веселясь). Я же в отпуске! Зачем меня, по-твоему, в партком вызвали?

И л ь я (ошеломленно). Она… в партком?! И… что?

В е р а (веселится). То! Вот жизнь: семь фронтов — ни одного тыла?! (Орет.) Клань!!

В дверь заглядывает  К л а н я.

Сейчас жена его явится бить воровку. Перенесем пока Арчила к тебе.

Кланя обмирает, испуганно прикрыв рот ладонью.

(Будит Арчила.) Арик? Аринька? Вставай, дружочек. Температуры нет уже — хорошо.

К л а н я. Пойдем — поешь, у меня приляжешь. (Поддерживая, ведет Арчила к двери.)

А р ч и л. Как пи-яный… сам! (Не очень уверенно, но самостоятельно уходит с Кланей.)

В е р а (Илье). И ты иди. Что смотришь — нравлюсь? (Срывает с елки и вешает на шею те самые елочные бусы, которыми украшал ее Илья.) Такая женщина — ноги, бедра! Чья очередь — твоя или дельфина?

И л ь я (срывает с нее бусы). Дура!

Нитка порвалась, бусы рассыпались. Сидит рядышком на полу, собирая бусины…

И согрешить не успели, зато какой аншлаг! Дельфин этот чертов… Кланька, как ключ, в дверях торчит! Первый раз, родная, одни.

В е р а. А правда — первый…

И л ь я. Дверь замкну. Хватит — пусть катятся! Хватит нам мучиться. Слышишь меня?

В е р а. Эта придет…

И л ь я. Зачем звала?

В е р а (мучаясь). Она у парторга… она ждет ребенка. Даже справку в партком принесла.

И л ь я (веселится). Справку? Справку? Где-то был образец! (Шарит по карманам.) Рассказать, как женился? Сбежал на Курилы! Письмо со справкой — поэма со справкой: она носит под сердцем мое дитя!

В е р а. Тимка родился?

И л ь я. Год спустя. Год под сердцем носила! (Выворачивает карманы, вытряхивает все разом.) Справка… где же? Ей подружка в поликлинике по блату дает. (Ищет справку.)

В е р а. Не надо!

И л ь я. Надо. Сейчас такая фарцовка начнется: мать! родила! материнство! сын!

В е р а. Чей сын — дядин? Похлопаем автору!

И л ь я. Одного боюсь — пошлости. Грамм никотина убивает лошадь. Полграмма пошлости убивают всё.

Молчат.

В е р а. Что — опять рисовал без продыху?

И л ь я. А-а!

В е р а. Сегодня можно взглянуть? (Смеется, рассматривая портрет на этюднике.) Ой! А? Кланька живая!

И л ь я. Глаза получились. Глаза без возраста — сама седая, мятая, битая, а глаза детеныша — дитя и дитя. Скулы соврал. Фуза! Вранье! (Рвет портрет.)

В е р а (обороняя портрет). Урод!

И л ь я. Урод! Мне сейчас не то что масло — в карандаше два года надо сидеть: анатомия, азбука, школа, школа!

В е р а (жестко). Сиди!

И л ь я. А жить на что? Вечно нет денег — Галке что ни дай… вечно в долгах!

В е р а. А если бы ты два года занимался только…

И л ь я. Бы-кабы! Жить-то на что?.. Художник должен разминать руку с восходом солнца. Сгинуть в работе. Сгореть! Дети, Вера, — службу не бросишь. Ушел мой поезд, поздно — всё!

В е р а. Из-за рублишек-то так убиваешься? Все продам, все — только сиди!

И л ь я. Где сидеть — у тебя на шее? Шея могучая! Мужик я, запомни. (Кивает на мольберт.) Посидишь мне опять? Каждый вечер сиди.

Вера счастливо утыкается в его объятья.