Людмила Райкова – Сторож (страница 8)
– 65-ть.
– Что 65? – Почему-то решил уточнить Глеб.
– Килограммов риса. А подмели ещё не весь вагон.
Удод притормозил и решил вклиниться в разговор:
– Это мусор командир.
– Это рис с мусором. – Возразила кладовщица. – Будь мой товар, просеяла бы, промыла и просушила. А потом можно и продавать.
– Неет, командир сказал выбросить в контейнер.
Клавдия горестно вздохнула, махнула рукой и ушла. Глеб предложил Удоду взвесить мешки – ему не верилось, что Клавдия на глазок могла так точно определить размер ущерба. Весы подтвердили – глазовес Клаву не подвел.
Пока вычищали вагон Глеб решил всё же выпить чайку, отдать сторожу гардероб, а там и время обеда подоспеет.
К чаю Маня положила ему лоток с ленивыми варениками, а Великий прислал свою поэму. Вернее, творение он отправил Манюне, справедливо рассудив, что приятель оценить шедевр по достоинству не сможет. Скорее всего и читать не станет. Маня же к любым текстам относилась внимательно. Было в Латвии время, когда она собиралась купить русскоязычную городскую газету. Великий тогда жил почти миллионером и вложиться в предприятие на пару, предложила ему Маня. С покупкой газеты не вышло, власти независимой страны не позволили иностранцам завладеть средством массовой информации. Тираж массовым нельзя было назвать даже с натяжкой – 3000 печатных экземпляров на 22 тысячи населения. Но срыв проекта Великого не огорчил, пока Маня писала книгу и вела сайт народной журналистики в Латвии, он строчил свои тексты. Завиральных идей у Великого всегда было хоть отбавляй. Маня добросовестно читала, правила тексты что-то подсказывала этому великовозрастному юнкору. И хвалила его работы. Она всех хвалила, но Великого было за что. Теперь, когда они вернулись в Россию, Великий время от времени отправлял жене свои творения.
– Муж не пишет стихи,
– не уходит в полет, и не ищет сапфиры по миру.
– Средь цейлонских болот он бриллиант не найдет.
– Пылесосить он может квартиру. – Читал Глеб, прихлебывая горячий чай.
Текст был большой, начало Глебу сразу не понравилось. Он было собирался позвонить Мане, но увидел, что она переслала мужу и рецензию к поэме Великого.
«Думаю, мужья автору с удовольствием наваляют за эту поэму».
Глеб послал Мане значок похвальной руки с выставленным вверх большим пальцем. Хлебнул пару раз и решил позвонить домой.
– А мне, гад, свои стихи не прислал.
– Решил, наверное, сначала получить рецензию, а уж потом по морде. – Хихикнула Маня.
– Ты его тут автором-мушкетёром обозвала…
– Понятно. Дочитать до конца терпения не хватило. Там у него неплохо –
«Муж в семье номинал. Муж в семье кардинал.»
А вывод: – чем как солнце с утра уезжать на работу, лучше скитаться мушкетером по свету.
– Кому лучше?
– Он считает мужу, да и жене спокойней.
– А ты как считаешь?
Маня задумалась, она считала, что со всеми диагнозами Глеба лучше, чтобы драгоценная половина всегда была на глазах. Покормлена, утеплена, одета. Но это сейчас. А по свету они в свое время поколесили. И помушкетёрили от души.
– Считаю, что всему свое время. А сейчас, как я понимаю, у тебя обед.
В разговор вклинился входящий звонок. Начальница не обращала внимания на часы, и пыталась выдать единственному подчиненному очередное распоряжение.
Поэтическую минуту пришлось свернуть. Через три минуты Глеб уже подходил к вагону, после разговора с Маней он с пристрастием просмотрел текст поэмы латышского бедолаги, и теперь в ритме шага костерил приятеля на чем свет стоит. Домашний муж у него получался бесполезным бездельником, ленивым и неромантичным.
– Блин, один он Мушкетер! – ворчал Глеб, подходя к пандусу. У вагона стояли 8 черных мешков с мусором.
– 120 кило риса. – Машинально просчитал Глеб. – В Пятерочке килограмм стоит 180 рублей. Десять килограмм тысяча восемьсот. Сто килограмм, – уже 18 тысяч получается… Больше половины месячной зарплаты. Не хило так насорили эти мушкетеры манагеры.
Занудное ворчание прервал голос кладовщицы:
– Глеб, а вы кур не держите?
Голос Клавдии пробился на слух, но сам вопрос никак не проникал в сознание через сапфиры, бриллианты, звон мушкетерских шпор и гул пылесоса.
– Куры говорю дома есть? – Переиначила вопрос завскладом.
– А-а-а… Нет мы квартиру снимаем в гарнизоне. Купить собираемся. – Почему-то добавил Глеб.
– Лучше дом купите, с садиком, сараем, двориком. – Посоветовала практичная Клавдия.
Вежливый Глеб согласно кивнул. Дом, квартира и прочая недвижимость которую все предпочитают приобретать в собственность, по его убеждению, ничем иным как крепкими путами для владельцев не является. Правда сейчас он подверг сомнению свой жизненный постулат, в нынешнем неспокойном мире нужна надежность и опора.
– И всё свое – мясо, яйца и другой провиант. Всё должно быть экологически чистым. Сейчас в магазине чем только не торгуют. Творог, который, горит как свеча, напеницилиненные куриные окорочка. – Голос кладовщицы звучал монотонно и походил на причитания уставшей плакальщицы. Глеб переминался с ноги на ногу бросая взгляды то в сторону распахнутого настежь вагона, который предстояло проверить и закрыть, то на кучу черных мешков, которые так и лежали на пандусе.
– А что Удод не отнес мусор в контейнер? – Наконец вклинился Глеб в монолог Клавдии.
– Я не разрешила. На мусорке сожгут, а куры склюют за милую душу.
– Правильно. – Согласился вслух Глеб, а про себя подумал, что куры курам рознь. Однажды, чтобы угодить соседу по огороду, они привезли ему мешок картофельных очистков. Сосед даже обиделся – его стая такого не ест. Над дедом Глеба, в украинском селе Черновица, тоже вся деревня смеялась, мол готовит чудак свои курицам обеды из трех блюд. Дед действительно что-то варил в больших баках на печи, потом перемешивал, с чем-то смешивал и выносил курам еду уже в виде колобков, он их называл «балабухи».
– Я бы себе взяла, да не донесу. Если бы кто отвез. – Со значением произнесла Клавдия.
И Глеб тут же попался:
– А где вы живете?
– В Аксеново. Мы все здесь из одной деревни, на базе из 10 работников 8 наших аксёновских.
– Гарнизон в другую сторону. – Вздохнул Глеб и сочувственно посмотрел на Клаву.
Женщина горестно кивнула головой и вздохнула.
– Увидишь кого предложи.
– Сторожу и предложу. – Решительно сказал Глеб. Он хвастался что семья большая и хозяйство держит. Сам и отвезу – Малино мне по дороге.
Клавдия кивнула и повернулась чтобы уйти, но притормозила.
– Какому сторожу? У нас только армия охранников. Зовут его как?
Глеб задумался, или назвать своё имя старик не успел или он не запомнил.
– Нога у него деревянная, говорит, что ночами дежурит.
Клавдия задержала на монтёре сомнительный взгляд, но сказать ничего не успела. Кто-то позвал её на склад, и Глеб наконец занялся вагоном. Закрыв одну сторону отправился проверить вторую. И понял, плотно закрыть сдвижные створки, можно только с лестницы. Так обычное дело превращалось в настоящую операцию под прикрытием. Хранить лестницу рядом с железнодорожными путями нельзя по инструкции. Её и не хранили, и вообще не держали тут. Удод из бруса пять на пять смастерил для Глеба стремянку. С этим приспособлением он без труда добирался к воротам вагона с другой стороны пандуса. Но запрещенную лестницу каждый раз приходилось убирать подальше, с глаз долой. Конструкция тяжёлая и для перемещения неудобная.
К этой части операции монтёр решил подготовиться морально, отправился в каптёрку заварить кофе и выкурить сигарету. По пути может сторожа встретит. Отдаст ему гардероб и спросит про кур.
Ни деда, ни собаки в каптерке не оказалось. Глеб включил чайник насыпал в кружку кофе и принялся просматривать новости. Как говорила Маня, – ничего хорошего не сообщалось. Русские стягивали клещи вокруг Авдеевки, нацики клещи разжимали, теряя своих бойцов. Центробанк поднимал учётную ставку, и эксперты наперебой призывали наказать финансистов-вредителей. Но президент приглашал этих врагов народа на всякие заседания и мероприятия. И в упор не замечал вредительской деятельности главных финансистов отечества. А может в России проживает два народа? Для одной части Центробанк враг, а для другой отец родной? Глеб с Маней скорее всего относились к первой части, потому что цены на яйца в магазинах выросли почти в 2 раза. Да и стандартные еженедельные закупки продуктов обходились на добрую треть дороже. Монтер развернул третью конфету и уставился в окно. Мимо на велосипеде катил охранник, Костя кажется. Глеб решил предложить рис ему и выскочил на улицу, едва не опрокинув кружку с кофе.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.