Людмила Райкова – Сторож (страница 7)

– Каким окопам?

– Украинским, под Харьковом, например.

Старик помолчал, подумал.

– Издеваешься, Харьков мы еще в 43-ем освободили. Никого там в окопах не осталось, наши на Запад пошли, а фашисты задрав штаны драпали.

Глеб рассеяно смотрел на старика, он и представить не мог, что есть еще люди, которые ничего не знают об украинской войне. Он хотел было съязвить, дескать в каком году ты дед застрял. Сейчас 2023 –й и ВСУ потеряли на фронте полмиллиона парней. Точная цифра потерь российских воинов не называется, но тоже счет идет на десятки тысяч. Подумал, а сказать не успел, в дверь каптерки коротко постучали.

– До Девятки меня не добросишь, как домой поедешь? – В проеме двери стоял охранник Миха.

– Подкину, не вопрос. – Легко пообещал Глеб. Миха кивнул и исчез. Глеб повернулся чтобы ответить сторожу, но старика у телевизора не было, за столом тоже было пусто, исчезла и собака.

– Не гость, а полтергейст какой-то. – Проворчал Глеб и с облегчением плюхнулся на топчан. До окончания смены оставался час, можно спокойно посмотреть новости, или полистать каналы. Он традиционно посмотрел свои – крайняя глава их с Маней книги шла неплохо.

Вчера жена жаловалась, что новая книга идет тяжело. Говорит не хватает эмоционального толчка. А откуда ему взяться, после падения с табуретки бедолага три недели безвылазно сидит дома.

Решил рассказать Мане вечером о чудоковатом стороже с собакой.

И рассказал.

– В фуфайке, говоришь ходит? Может отдадим ему твои куртки – накопилось на половину антресолей.

Приехали муж с женой на родину летом, с двумя чемоданами. На 10 дней планировали. Потом настала осень и родные с друзьями подобрали бедолагам утепленный гардероб. Потом зима. Готовые чемоданы с вещами из Латвии привезти всё никак не получалось. Соседи и друзья заботливо приносили свитера куртки брюки. И когда с оказией прибыли первые два чемодана, оказалось, что для привычных латышских вещей, в доме не осталось места. Чемоданы поставили в гараж. Выбрасывать жалко, а пять курток на себя не наденешь.

Глебу не хотелось ехать в гараж, доставать с антресолей пакеты и собирать для старика посылку. Но Маня уже положила в пакет для собаки еды и принялась укладывать в клетчатую челночную сумку то что, по её мнению, должно подойти старику.

– Ботинки тебе велики, а дед ночами дежурит. Какой у него размер? – Маня стояла в проеме кухонной двери с парой утепленных ботинок в руках.

– Ему один нужен, на деревяшку ботинки не нужны. – Машинально отозвался Глеб. Он успел погрузиться в соцсети и мигом выпал из реальной семейной жизни.

– Разберется. – Буркнула жена и исчезла.

Глеб снова погрузился в айфон, забыв о том, что в ванной лежит дрель и пробойник. Он собирался повесить угловую полку. Давно собирался. Маня аккуратно убирала инструмент забиралась под душ, а потом приносила обратно. Днем она положила дрель в пятый раз. И напомнила мужу, что пора бы закончить начатое. Глеб согласно кивнул, испил кофейку и опять запутался в сетях.

Где-то под Авдеевкой наши отбили у немцев террикон. Эта гора шахтных отходов несколько раз переходила из рук в руки. Фронтовые сводки стали привычными для потока новостей. Многое невероятное стало привычным. И сама война между русскими и украинцами тоже. Глеб даже ездил в военкомат просился на фронт, но ему отказали. По возрасту, и никто не обратил внимание на то что родился он в городе Броды, матушка родом из деревни подо Львовом, а отец харьковчанин. Семья всеми корнями украинская, и в кого стрелять? В двоюродных братьев сестер и племянников? Двусмысленность противостояния обсуждалась в первые два месяца, а потом под ворохом фронтовых событий отошла в сторону. У каждой из сторон помимо официальных мотивов для войны появились личные счеты.

– Послушай, я тут ему футболки положила и пару кроссовок. Жарко небось в фуфайке сейчас.

Жена опять появилась на пороге кухни и Глеб встрепенулся. Надо бы отложить телефон и заняться ванной. Но Маня уже насыпала в чашки кофе и устроилась за столом.

– Говоришь дед ничего про СВО не знает?

– Думаю у него с головой не все в порядке. – Глеб прикурил и вспомнил как сторож смотрел телевизор.

– А лет ему сколько?

– Много, говорит Харьков в Великую Отечественную освобождал.

– Старожил похоже, под сотню годков будет. И работает еще? – Задумчиво подсчитывала жена.

Они дружно выпустили по струйке дыма. Если бы не звонок, может уже этим вечером Маня с Глебом и разгадали бы тайну Сторожа. Но ритм современной жизни как будто специально не позволял задерживаться надолго на одной и той же теме.

– Прикинь, доктору в Израиле платят тогда, когда пациент здоров. А если снова заболел – пусть лечит за свой счет.

Приятель постоянно откапывал самые невероятные факты и мигом делился ими с Маней и Глебом. Он умел переключать их на свою волну. Минут тридцать троица обменивалась мнениями. Вспоминала, что сейчас в рекламных паузах показывают малышей, которым требуется то дорогостоящая операция, то редкие лекарства. Сердобольные граждане перечисляли деньги. Медицинские услуги в родном отечестве считаются бесплатными, но как-то так получалось что всё чаще людям требовалась оплатить анализы, обследования, и даже саму операцию. А ведь каждый наблюдался в районной поликлинике у конкретного врача. Выходит, запущенные случаи – это брак специалистов. Правда пациенту от знания того, кто виноват в его болячке легче не становится.

Подход израильтян к ответственности докторов перед пациентами понравился и Мане, и Глебу.

Полка в ванной и сторож в фуфайке забылись. С Великим невозможно попрощаться быстро.

Глава 4

Глеб с сумкой на плече и багажом одежды для сторожа, пыхтя едва дотащился до каптерки. Сбросил поклажу, плюхнулся в кресло и удивился.

– Ну и где этот сторож? – Проворчал недовольно мужик, вытирая со лба капельки пота.

В ответ зазвонил телефон. Оксааана.

– Глеб! – Раздался противный скрипучий голос. – У нас вагон после разгрузки не приняли.

– Щаас посмотрю. – Поспешил приостановить начальницу «номер два» монтер. На самом деле Оксане следовало присвоить первый номер это была начальник не по должности, а по духу. Попадая с ней в смену монтеру не удавалось даже выпить чашку чая без очередного распоряжения. Вот и сейчас он намеревался передохнуть, попить горячего, переложить лоточки с обедом в холодильник и только потом отправляться на пандус. Если бы дежурила Ольга, он уже заваривал бы чай и прижимая к уху телефон поговорил. А потом, после чая, отправился б к вагону. Но вторая начальница звонила скорее всего не из кабинета, а прямо с пандуса. Или неслась к нему строевым бегом размахивая руками. Глеб не бежал, но поругивая беспокойную бабу поспешил к вагонам.

Он не ошибся – на пандусе собрался целый консилиум. Заведующая складом, Оксана, два карщика и Удод в неизменном оранжевом жилете. Свою экипировку Глеб держал в руках.

– Надень жилет! – Бросила в сторону Глеба приказ Оксана, как будто без него нельзя заглянуть в вагон.

Монтер послушно экипировался и шагнул внутрь. Пол вагона устилал толстый слой риса.

– Похоже мешок порвался. – Предположила завскладом.

На вид, порвался не один мешок.

– Вагон разгружали ночью и документы о приемке товара подписывали тогда же.

– Недостача килограммов на 60 потянет. – Подвела итог Клавдия Ивановна.

Клава по образованию товаровед общего профиля. Закончила кооперативный техникум, но всю жизнь проработала продавцом в сельском магазине деревни Матвеевка. Что такое недостача знала по своему карману. Приходилось несколько раз выплачивать из личной зарплаты. И здесь на складе, где она была заведующей, страх материально ответственного лица, усвоенный еще в пору советской торговли, при подобных ситуациях, заставлял Клаву вздрагивать. Рис привезли не на её склад. По таким проблемам, как усушка, утруска, утечка, провес, голова должна бы болеть у Сережки, это сынок хозяина, который значился заведующим склада круп. Но парень о материальной ответственности не заморачивался. Товар принимать не приезжал, отгружать, и то не всегда. И что-то непохоже, что халатное отношение юнца к материальным ценностям больно било по его карману. Ходит всегда притопывая с проводами в ухе. Музыку слушает. Клава пыталась научить паренька премудростям профессии, но он с таким изумлением посмотрел на нее:

– У меня все учитывает и контролирует программа. А ты, теть Клав блокнот таскаешь. На столе в углу склада у Клавы лежал не только блокнот, но и старые счеты с деревянными костяшками. На которых она перепроверяла результаты сложений и вычитаний калькулятора. Сережка несколько раз специально приходил посмотреть на процедуру оформления отчета, даже отключал наушник! Хохотал от души.

– Теть Клав ты настоящий динозавр.

Клавдия Ивановна не обижалась, она уже выяснила что дипломированный менеджер не умеет складывать и умножать в столбик. Не знает на память таблицу умножения. Сорта риса, на котором специализируется доверенный ему склад, определяет только по надписям на мешках, о таком понятии, как качество, похоже и слыхом не слыхивал.

Свое мнение заведующая излагала громко, но слушал её только Глеб. Они стояли на пандусе вчетвером и ждали пока Удод подметет пол в вагоне. Он выставил на пандус уже третий мусорный мешок, Клавдия проводила его взглядом и покачав головой сказала: