Людмила Райкова – Осторожно! Доктор (страница 4)

- Не ходи без меня. – Распорядился Глеб. И оглядев супругу в пуховике шапке и теплом костюме открыл дверь:

- Погуляй пока у подъезда, а то распаришься и будешь чихать.

Маня вспомнила как выставляла в подъезд уже готовую к зимней прогулке дочурку, а сама быстренько натягивала куртку и сапоги. Трехлетняя малышка стояла там, где она её оставила.

- Мама, я стояла и смотрела чтобы меня никто не украл. – Однажды сообщила она.

- У нас в парадной воров нет. – Попробовала она успокоить ребенка.

- Зимой они везде. Кая прямо через окно Снежная королева унесла. Знаешь, как страшно.

Включая мультик, Маня собиралась просто занять на время ребенка, а не напугать его…

На улице никого не было, Глеб тоже не торопился, скоро она поняла свою ошибку, вытащенные для просушки перчатки остались дома на батарее, а без них руки стали промерзать. Жаль не взяла с собой телефон, Глеб бы их прихватил. Маня направилась к подъезду, навстречу ей вышел благоверный. Тут же принялся снимать телефоном окна с новогодними огнями, Маню и невесть откуда выкатившегося французского бульдога. С ним Маня была знакома шапочно. Пока прогревалась машина Маня смотрела на окна, а на первом этаже пёс смотрел на неё. Часто один, иногда с ребёнком. Семья поселилась здесь летом, а теперь за полтора часа, но нового года довелось познакомиться лично. Бульдог оказался не просто девочкой, а ещё и тезкой. Маня узнала об этом когда хозяйка, выскочив из подъезда принялась звать своего питомца. Маня в ошейнике ныряла в снег, крутилась на газоне, отчаянно виляла филейной частью и настойчиво предлагала соседке поиграть в догонялки.

- Вышли погулять загодя, потом народ салютовать начнет. Малышка испугается. – Пояснила хозяйка, потом спохватилась и поздоровалась:

- С наступающим!

- И вас также и тёзку мою тоже. – Маня кивнула на собаку, соседка смутилась.

- Меня Майей зовут, а бабушка в деревне корову Майкой кликала. Обидно было.

- А мне нет, большая и старая Маня ходит со скандинавскими палками, а молодая и маленькая носится стрелой так, что аж завидно.

- По-разному бывает, включился в разговор Глеб. Я одно время у деда на Западной Украине жил, там один сосед второго избил до полусмерти. За то, что поросёнка его именем назвал. Они и так-то всю жизнь межу делили. А этот выпустил подсвинка погулять. Жена вышла ищет:

- Боря, мальчик ты мой иди сюда.

Борина жена на мужа со скалкой, тот давай разбираться. В общем отметелил соседа. Тут все за праздничный стол, а хозяина поросёнка везут в больницу с переломами.

Глеб рассказывает, а сам как папарацци не перестает щёлкать камерой, потом попросит обеих Мань стать к нему лицом и замереть. Большая стояла, промерзая столбом, а маленькая вертелась так что в кадре вместо симпатичной морды оказывались то лапы, то хвост. В темноте выдержка съемки замедленная. Наконец фотосессию на морозе отменила Маня:

- Я сначала за перчатками, а потом на дистанцию.

И уже от двери слышит:

- В таких случаях часто бывает сотрясение мозга и конечно закрытые переломы. – Голос соседки немного настороженный:

- А вы что с Украины?

Глеб начинает пояснять, сам он местный, здесь школу закончил, а родился в Бродах. Отец из Харькова, а в Бродах тогда служил…

Соседка строго зовет собаку, и когда Маня уходит, видит немного растерянного мужа.

Они погуляли по притихшему городку, в окнах домов переливались и мигали огни, с неба крупными хлопьями падал снег. По тому самому городку, куда отца Глеба распределили после Рижской военной академии. Натовская Рига, украинский Харьков, город Броды, всё это была одна страна и никому в голову не могло прийти сама мысль о том, что между ними дойдёт до стрельбы с применением ракет и авиационных бомбардировок. Что соседка, едва услышав о причастности Глеба к Украине, предпочтет ретироваться… Позже Маня узнает причину её настороженности. Сын погиб под Харьковом в первом же бою. А ей дали в городке служебную квартиру, куда невестка, периодически после долгих просьб, привозит погостить внука. У неё, у хирурга, появился нервный тик. Любимое дело пришлось оставить. Хирурги нужны в каждой второй поликлинике. Ей обещали, что в соседнем городке скоро уйдет на пенсию специалист. Она ждет этой вакансии. Маня узнает и удивиться, – без малого год как они с мужем захандрили, и теперь на каждом углу встречают врачей или медсестёр.

До боя курантов оставалось всего полчаса, а идти домой от этой белоснежной тишины и умиротворения, совсем не хочется. Здесь на улице маленького военного городка, утопленного в лесах они впервые оказались отрезанными от тревожной информации, навязчивой аналитики, агрессивной эстрады и даже телефонной связи. Мане захотелось не только закончить тяжелый болезненной год в такой атмосфере. Но и завтра 1 января 2026-го, когда будет открыта первая страница наступившего, как можно дольше сохранить это состояние тихого счастья, обычной неспешной жизни.

Дома они засуетились. Быстро установили в вазу украденную ветку, накрыли стол, воткнув в нарезанные дольками бананы шпажки для маленьких бутербродов. Свеча, в виде мандарина, посередине блюда мигом сделала его сказочным.

Никто не тянулся к телевизионному пульту, оставшиеся 10 минут лучше потратить на фотосессию. У окна, на фоне украшенной серебряным дождём еловой ветки. Рядом неизменный гном и крохотный домик, в окнах которого мелькает огонь от свечи. Над кухонным, а теперь праздничным столом, гирлянда. Глеб снимает на её фоне Маню, Маня Глеба.

Остановись мгновенье – ты прекрасно. Они надевают красные шапочки с помпоном и включают телевизор, чтобы услышать поздравления президента, а после него под бой курантов чокнуться бокалами, и выпить за счастье в новом году разрешенный компот вместо шампанского. Счастье для них — это сохранить всё, что есть у них сегодня. Слабое, но здоровье. Ходят на своих ногах, в здравом уме и слегка ослабшей памяти. За этот год они установили уровень своего потенциала, и теперь сохраняют его. 200 грамм творога с вареньем, ровно через 15 минут после наступившего года, вполне себе достаточно. Завтра их не будет мучить похмелье и отрыжка от безусловно вкусных новогодних салатов. Наслаждаться ими можно и в воображении, вспоминая как подавали гостям оливье и селедку под шубой. И как первый гость всех хуторских праздников уезжал последним, нагруженный салатами, готовым шашлыком и вареньем. Они тоже запускали фейерверки и китайские фонарики, играли в снежки, пили шампанское и даже кое-что покрепче. Но течение времени уносит в прошлое одно и прибивает к берегу другое. И это другое надо принять как великий дар.

Маня смотрит ретро концерт, но музыка её молодости сейчас превратилась в отличный фон для размышлений и воспоминаний.

Пухленькая Наташа Королева в шортах короче некуда, и ботфортах выше допустимого, скачет по сцене. Наташа уже бабушка, а в питерской семье с подачи тётки её звали Аллой. Королёва, без всякого грима, двойник ближайшей подружки бабы Нюры. Тогда её следовало звать тётей Нюрой. Усмотрев на экране молодую королеву рядом с супругом Николаевым, Нюра немедленно позвала всех, кто собрался на тот Новый год в бабулином доме, торопила пока не кончилась песня.

- Быстрее! – Кричала Нюра, потом рядом с экраном поставила Аллу Дифанцеву. И задала вопрос:

- Как сестры близнецы, правда?

Маня считала тетю Аллу куклой, которая просто выросла в размерах, но сохранила румяное лицо, пухлые щёки, мохнатые ресницы и копну длинных вьющихся волос. Ей стало обидно что, какая-то выскочка присвоила чужую сказочную внешность, да ещё демонстрирует её всей стране по телевизору.

- Она размалевана как матрёшка, а наша тетя Алла живая и добрая.

За эти слова 16 летняя Маня удостоилась нежного поцелуя в щёку от Аллочки, одобрительного кивка от бабушки, и полного недоумения взгляда, от тёти Нюры. Потом они долго ели бабушкин торт Наполеон, запивая ароматным индийским чаем, а когда до открытия метро осталось пятнадцать минут, собрались и все вместе и пошли провожать Аллочку, тетю Нюру и всех, кто успел получить отдельные квартиры и переехал в них из центра города. В новых районах Весёлого посёлка, Гражданки и Ржевки, ещё долго не было метро. Но от ближайших к их домам станций, исправно ходили автобусы и троллейбусы. Когда наступала пора прощаться Маню не покидало ощущение что родственники отправляются куда-то на зимовку. Для неё, любимый город заканчивался там, где выросли кварталы серых многоэтажек. Прошло время и эти новостройки риелторы стали называть престижными районами. И даже Мане, за её родительскую квартиру на набережной, предлагали две на выселках, в Купчино или на той же Ржевке.

Маня брезгливо отказалась, и кто бы мог предположить, что она, поселившись в военном городке с такими же серыми блочными строениями, станет называть это место домом и убеждать знакомых что лучшего места для того чтобы жить, и придумать сложно.

Глеб танцевал на кухонном диванчике, не отводя взгляда от экрана, Маня, поддавшись ритмам, тоже ёрзала, и казалось оба готовы хоть сейчас на танцпол. 60 лет не возраст, говорят многие эмоционально так, и не стареют.

Маня предположила, что тетя Нюра тоже смотрела ретро-концерт. Сейчас после Королёвой начнет вспоминать свою подружку. Маня прихватил айфон ушла в спальню.