Людмила Посохова – Игры сознания (страница 3)
Двери на улицу со страшным скрипом открылись сами. С крыльца открылся вид на обширный двор. Твою мать! Вот это бардак!
Вокруг шныряли какие-то птицы, похожие на кур, с облезлыми длинными хвостами, курлыкая гнусными голосами. То тут, то там лежали кучи мусора. Дальняя стена была развалена и в прореху виднелась разбитая дорога. Замок представлял собой обшарпанное строение из каменных блоков с башнями по углам. Створки въездных ворот валялись на земле. Кованная решетка, перекрывающая створ была наполовину опущена. Нигде не было ни души. Только откуда-то сбоку слышались удары по металлу и тянуло гарью.
Туда я и направился. Собаки, перестав гонять птиц, побежали за мной.
Из мастерской валило жаром и острым запахом раскаленного железа. А-а-а, это кузня. Вошел вовнутрь. Блиин! Как этот жлоб тут терпит? Амбал, ростом под два метра, повернул свою кудлатую голову. Настороженно блеснул глазами. Сделал движение — типа поклонился.
— Господин, что-то нужно?
— Что ты делаешь?
— Дык, кую…
— Что куешь?
— Что приказано — меч.
Я не знал, что еще спросить…. Развернулся и пошел прочь.
Где этот хитрожопый призрак? Он что совсем спиздился? Оставил меня одного? Ну и хрен с ним. Сам во всем разберусь! Посохов упрямый. Посохов, если надо соединить две трубы (большую и маленькую), обязательно вгонит большую в маленькую! И все будет работать! Только потреплет Люсе нервы до предела. Эх, Люся, Люся…
— Ну что, созрел? — Мастер Торент нарисовался рядом со мной. — И сам ты не разберешься.
— Ты что, мысли читаешь?
— Да было бы что там читать…Ты просто разговариваешь сам с собой.
— Скажи, а тебя все видят?
— Конечно. Я же по легенде, твой прадед и приехал помочь тебе восстановиться. Так что, никто не удивится нашим занятиям. Пошли обедать. Потом поговорим.
— Прогнать бы этого повара. Я конечно, каши люблю, но не настолько, чтобы ими питаться все время.
— Всему своё время. Войдешь в силу, обживешься и меняй здесь что хочешь. Если захочешь. А пока будем есть в твоей комнате. Эй, стой- крикнул он пробегавшей мимо девке — скажи экономке, пусть обед принесут в покои хозяина. И хлопнул ее по заднице. — Это для ускорения процесса — как-то масляно ухмыльнулся.
Вот старый пердун, а туда же. Мы дружной компанией (я, алабаи и дед) дошли до моих «покоев».
Потом я понял, что зря так иронизировал. Покои оказались ничего так. Поболее нашей квартиры, что осталась там- где-то в другом мире, другом измерении, другой жизни. Там, где, я теперь понимаю, был все-таки счастлив.
Мы пообедали…Моему новому телу продукты были привычными. И даже вкусными. А для моего сознания все было в новинку. Мясо- вроде свинина, а вроде оленина, с каким-то запахом. Нет, не противным, но незнакомым. Жареное толи на костре, толи на вертеле. Рыба — у нас бы ее назвали красная- разварная. Целая тушка какого зверька, запеченная в овощах. Отварные яйца были в разноцветной скорлупе, как на Пасху. Хлеб темный, напластанный большими ломтями. Взвар травяной. Ложки были привычной формы, а вот вилок не было. Мясо ели прямо с ножа. Да и ножи были больше похожи на маленькие кинжалы. Так или иначе, я наелся. Мои алабайчики тоже. Прямо тут, у стола, хрустели костями и гулко глотали большие куски жареного мяса. После обеда, прихватив с собой пару кувшинов взвара, всей компанией отправились на балкон. Его уже притенила башня, стены которой были покрыты пятнами ржавого мха.
— Мастер Торент — кто я здесь? Как называется этот мир? Чем владею? Зачем я здесь?
— Вот с последнего вопроса и начнем. Ты сюда призван спасти Росское королевство.
— О, какая красивая песня! Ни больше ни меньше, а именно спасти… — Я засмеялся. Нет, я заржал! — Так, лыко да молчало- начинай сначала: значит я барон фон какой-то, сирота, живу в разрушенном замке. Небось у меня только одни штаны, чтобы прикрыть срам и один китель, в смысле, камзол! Из живности только три собаки, да пяток куроподобных птичек, которые сейчас усиленно засирают двор. Из народа- звероподобный кузнец и какая-то бабенка, которая трясла мандой поутру в спальне.
— Нет, бабенка не твоя. Это дочь старосты из деревни.
— А деревня моя?
— Деревня твоя. И еще десяток деревень по округе. Портовый городишко тоже твой. Да и людишек достаточно.
— Тогда почему в замке так хреново?
— Почему? Потому…Пока этот барончик в Академии учился, а потом по балам в столице таскался, здесь резвился управляющий. Пройдоха еще тот. А барончик сдуру какой-то шишке яйца дверью прищемил…То есть, на дуэли хорошо потрепал, его в родные пенаты и сослали. А могли бы и казнить. Да он (седьмая вода на киселе) дальний родственник нашему корольку. Вот и отделался малой кровью. Когда выяснилась плачевная правда, барон хотел прищучить управляющего. Тот по простоте душевной шарахнул тебя, то есть его, барона, амулетом Серого праха. Ты (будем теперь так говорить, чтоб не запутаться) успел создать мощный щит. Уж не знаю как — может со страху. Поэтому тебя размазало по стене, а управляющего разорвало в клочья. Кишки на башне три дня висели. Пока вороны не расклевали.
— И сколько ж я был, так сказать. размазанным?
— Да пять седьмиц.
Из под ног уходила земля. В голове нарастал свист и крутилась одна единственная мысль: блядь, что же теперь делать?
— А что делать? Исправлять. Затем сюда и выдернул. — Мастер напряженно вздохнул.
Собаки заволновались, прижались горячими телами и заскулили. — Все хорошо, ребята, прорвемся. Посоховы не сдаются! Вы ведь тоже Посоховы, да? — Я их потрепал по головам и все кануло во тьму.
Очнулся на том же месте.
— Славен, прекращай подать в обмороки как юная леди. И следи за языком. Говоришь ты на здешнем, а материшься на русском. Народец темный — решат, что одержим.
— Бесами что ли?
— Да нет, покруче — демоном. Изгонять будут. Да не святой водой, а костерком! И с нянюшкой поосторожней — она бывшего барона с рождения пестовала. Знает как облупленного. Может что-то заметить.
Глава 4. Мир «Земля»
Здравствуй, Слава. Каждый раз, включая компьютер, на рабочем столе вижу твою фотографию. Каждый раз думаю, оставить ли эту, на которой ты отрешенно смотришь в окно или закачать другую. На которой ты мне улыбаешься? Не могу решить…
Завтра девять дней как ты ушел. С утра сварю кутью и напеку твоих любимых кексиков. Придут дети помянуть тебя. А потом снова будет пустота.
— Слушай, ты долго еще будешь растекаться мыслью по древу? А вот моя шиза! Этот шепот всю мою сознательную жизнь долбился в голове и уговаривал что-там принять.
— Не что-то, а силу, данную тебе мирозданием. Ты уже одного близкого потеряла из-за своего упорства. Хочешь еще?
— Подожди, ты намекаешь, что во всем виновата я?
— Да нет — нашептывал голос — это, как говорил Слава — кисмет, судьба.
Ёлки-палки! Я впервые ответила своей шизе!
— Да брось ты. С твоей железо- бетонной психикой любая шиза будет бояться. Так примешь силу? Помни, у тебя есть еще те, кого ты любишь. Им нужна твоя защита. Да и мужу твоему не помешает помощь.
— А он, что жив? Где он, как?
— Жив. На Терре. В чужом теле. Пока трудно приживается.
— Фу, как банально. В половине макулатуры, которая фэнтези, попаданцев загоняют на Терру- отражение нашей Земли.
— Ну, прости. Что есть- то есть.
— Уйди совсем, прошу. Голова сейчас лопнет.
— Не надейся, приду еще. Помни, время уходит!
Голова, моя голова! Еще эти соседи сверху копытят. И шепот, снова шепот, который то угрожает, то уговаривает, то о чем-то просит. По краю сознания, рефреном, «Время уходит, время уходит!»
Вот снова: — «Соглашайся, соглашайся». — Да провались ты пропадом! Согласна- хриплю- и падаю, падаю, падаю.
Ух, ты. А где это в нашем городе такие больнички? Высокие потолки, кипенно белые стены и без окон, а светло. Пол явно мраморный. Лежать жестковато.
Тихие голоса — она пришла в себя- надо начинать. Время уходит.
— Встань и подойди ко мне! — повелительно произносит густой баритон.
— Ага, прям сейчас. Я уже давно без помощи с пола не могу встать- шиплю я ответ.
Воздушной волной не очень бережно меня поднимает и ставит на ноги. В пояснице сразу простреливает. Громко охаю.
В ответ тишина. Только неясной тенью видится белый подиум на котором расположились в креслах несколько человек. Или не человек…Фигуры закрыты балахонами, головы и лица скрыты глубокими капюшонами.
— Подойди, хранительница- вещает тот же голос. — Кто-кто? — это уже у меня прорезался возмущенный голосок. Да, тональность моего голоса оставляет желать лучшего.
— Хранительница! Тебя избрало мироздание — снизошел до объяснения голос.
— А не могло оно избрать кого-нибудь покрепче здоровьем и помоложе возрастом- тихо бурчу себе под нос.
— Это не имеет никакого значения. Важна только сила, от которой ты отказывалась всю свою жизнь- голос стал недовольным и обличающим.