Людмила Посохова – Игры сознания (страница 2)
— А мы говорим на русском?
— А на каком?
— На языке Россого королевства.
— Еб-ся в сиську- Я схватился за голову — Сейчас опять кровоизлияние будет, дед!
Он засуетился: — На-ко выпей вот это. Пей-пей и отдыхай.
Я выпил. По горлу прокатился огонь как от чистого спирта. Меня куда-то понесло.
За компьютером сидела моя жена. На весь экран — моя фотография.
— Слава, вот и простились мы с тобой. Сделали все как ты хотел: в новой парадной форме, с оркестром и почетным караулом. С салютом на кладбище. Проститься с тобой пришли многие из нашего дома и других домов. Не ожидала. Приехал Роман с женой и Ольга с мужем. Им я отдала твой кортик и кортик отца. На кладбище не поехала. Не хотела видеть как закапывают. Я верю — смерти нет, Слава. Есть переход на другой уровень бытия.
Хотелось дотронуться до ее руки, погладить по седой голове… Дальше темнота, густая, теплая, качающая как на катере.
В поредевшей темноте слышалось чье-то сопение. По бедру скользнули ловкие пальчики. Молодое тело сразу встрепенулось, а мозги…Когда я понял, что ко мне прижалось чужое женское тело, которое пахло как смесь розового куста и прогоркшего масла, затошнило до рвоты. Я вскочил с кровати. На ковер свалилась пухлая особь. Ее глаза налились слезами, а губы, как накаченные силиконом, сложились в куриную жопку и капризно произнесли: «Ну Славен, зачем ты так? Я пришла к тебе, а тыыыы…» Бляяя, это еще кто? В принципе, реакция тела меня порадовала. Мы- то с Люсей давно уже как бы платонически. Но хотелось бы самому выбирать. И не розу в навозе! М-да. Там-то мне было шестьдесят шесть, а здесь- двадцать пять. Вопрос требует обмозгования. Но не сейчас. Сейчас надо было выставить дурно пахнущую кошелку за дверь и начинать познавать свое местообиталище всерьез. Я так и сделал. То есть выставил дамочку за дверь. И крикнул в коридор: «Эй, кто-нибудь, умываться, бриться, зубы чистить и завтракать!»
О, сколько набежало народа! Все что-лопотали вразнобой, суетились и мешали друг другу.
— Тихо! — гаркнул (ого, голосочек-то как был раньше- командный) — всем построиться! Народ остолбенел и неуверенно оглядывался. — Я сбавил тон. — Всем построиться вдоль стенки. Вы знаете, что после заклинания Серого праха, я временно, ВРЕМЕННО, потерял память. Будем знакомиться заново.
Ты кто? — Указал на низенького старика.
— Я-то, я истопник, камины топлю и чищу. Ну, это…звали же, я и пришел.
— Так, как пришел, так и пошел вон. — Я сделал какой-то жест кистью правой руки. Старика вынесло спиной вперед, хорошо приложив об косяк. Блииин! Стало страшно.
— Славен, успокойся, мой мальчик. Все наладится. — сказала толстая старая женщина. — Я твоя нянюшка. Пусть все уйдут. Я помогу тебе, хороший мой. А завтрак будет через три свечи.
ОООООООООО! НЯНЮШКА! Просто мозгоебство какое-то! Прямо как Людка: «Славочка, выпей таблеточку, поешь бульончика. Все будет хорошо». А я умер. Я сдох!
— Где мои собаки? — Меня опять стали напрягать эти обстоятельства.
— На какой псарне, мать вашу! Привести их сюда!
— Сейчас, сейчас. — Засуетилась нянюшка — Колин, приведи псов.
Они пришли, мои алабаи. Окружили меня, сопели в подмышки, трогали лапами и облизывали. Постепенно в груди потеплело. Я не один здесь. Ладно, надо умыться. Вот только где? Аргун встал и подошел к двери возле окна. Поскреб ее и носом стал подталкивать ручку. Эээ, какие удобства…Посреди комнаты стояла большая лохань. Сбоку что-то похожее на стул с дыркой посередине. Под ним стояло нечто типа ведра. Видать местный унитаз. Правда раковина была похожа на раковину. Над ней «зеркало». Из полированного металла. Полочки из чего-то наподобие полированного камня. Крепились странно- прямо врезаны в стену. Какие-то баночки, скляночки и ничего похожего на зубную щетку.
Делать нечего. Отлить страшно хотелось. Да и кое-что другое тоже. Ну, ведро так ведро. Угнездился на стуле. Сделал все дела. В ведре крякнуло и все куда-то провалилось. Долго стоял со спущенными штанами. Туалетной бумаги не было. НО! Был в кармане платочек…Над раковиной торчала изогнутая трубка. Пока раздумывал что да как, рука сама потерла пальцами эту трубочку. Полилась вода. Холодная. Потер еще — потекла теплая. А жизнь-то налаживается!
Вышел. Нянюшка сидела, подперев голову руками и скорбно глядела на меня.
— Не смей меня жалеть! Я воин и все преодолею.
— Какой ты воин. Ты еще дитя неразумное.
Хотел сказать, какое я тебе дитя? Мне 25. А потом подумал: а хрен его знает, сколько они тут живут. И потом эти новые для меня способности… Я что колдун? Понял, что последние слова произнес вслух
Нянька замахала руками — Что ты, что ты. Ты — маг. Колдуны — зло. Это темные!
Она поднялась со стула. — Славен, ты пойдешь в трапезную или подать завтрак сюда?
— Подай сюда. Только это…девок не надо. Пусть принесет Колин или кто там еще.
— Колин псарь. Принесет твой камердинер.
С подносом зашел прямой как палка усатый субъект. С надменным выражением хари сгрузил все на стол. Таак, совсем разболтался личный состав. — Пшел вон! Без тебя разберусь.
Этот тип вытаращил глаза и неуверенно оглянулся вокруг. — Я сказал: пшел вон! Что не понятного?
Аргуша оскалил зубы. Анди издал горловое рычание, а Кири просто этого убледня слегка цапнул за задницу.
— Ну что, ребята пожрем? — Мы дружно уставились на миску каши, чем-то похожей на овсянку. На столе еще стоя кувшин с компотом, две булочки… — Мы, что последний хрен без соли доедаем?
Мой рык разнесся по всему замку. — Повара сюда!
Прибежал толстяк невысокого роста, в белом колпаке и фартуке. Все три его подбородка тряслись мелкой дрожью. — У нас что, с продуктами совсем плохо? Никаких запасов нет?
— Есть, господин.
— Тогда что это?
— Ка-каша, господин.
— Вот именно, КАКАША!
Я макнул его рожей в миску. — Жри, сука, жри. — И пока он обтекал, спросил: — Что еще есть на кухне?
— М-м-мясо жареное, сыр козий, окорок — затряс он тремя подбородками. — Неси все это сюда. Неси и побольше. Или голым в Африку пущу.
— К-к-куда?
— В задницу!
Через полчаса (или три свечи, как тут говорят) на стол было любо-дорого глядеть. В животе забурчало, у собак повисли слюни. И мы начали есть. Когда отвалились от стола, я подумал, что жрачка здесь неплохая, но надо пересмотреть рацион питания. И много надо чего пересмотреть.
Сквозь стену пролетел Мастер Торент. — Ты что творишь, а? Все слуги в панике. По углам шепчутся, что в тебя демон вселился. — Что здесь есть демоны? А кто еще? — Да полный набор: гномы, оборотни, драконы, эльфы, нечисть всякая.
Пиздец! Вот это я попал…Никогда не читал фэнтези, не смотрел дурацкие фильмы про зомби и вампиров. Краем глаза видел лабуду Анны Чакман про потусторонние странности. И вот- на тебе! Я сам в этом дерьме по самые уши! Хочу назад, в свой проблемный, зашуганный войнами и террористами, казнокрадами и мошенниками, мир.
— Ты там умер- спокойно заметил Мастер Торрент — Если хочешь- верну. Как раз к моменту, когда тебя хоронят с оркестром и почетным караулом. А может- чуть раньше- когда ты скрипел зубами от боли. Думай, решай. Мне не трудно. И ввинтился в стену.
У меня не было слов. Одни обороты незабвенного мичмана Лепещенко. Обнял собак — Одни вы понимаете меня и любите! — И заплакал. Злыми, надрывными слезами. Впервые за много-много лет. В душе больно рвались какие-то нити. Пока не осталась только одна. Теплая, тонкая, но прочная. Это Люся. Моя Люся. Держи меня крепче… Я так и заснул среди собак на полу.
Глава 3. Принятие
— Ну что, остыл?
Я равнодушно посмотрел на Мастера. — Ты кто, призрак или привидение? — А тебе какая разница? Главное, я существую и весьма материально. Потом поймешь.
— Но ты проходишь сквозь стены.
— Дойдешь до девятого уровня и ты сможешь.
— А я дойду?
— Куда ты денешься.
Мы спускались по широкой лестнице. Все окружающее было как в легкой дымке. Рука привычно скользила по гладким перилам. Потом отдернулась — я увидел широкую щербину. Нога нащупала глубокую выбоину и переступила через нее. Все это происходило без участия моего сознания. Я как бы состоял из двух частей: головы и тела, которое жило своей, мне неизвестной жизнью. От этого двоилось в глазах и я боялся загреметь вниз по лестнице.
Мастер Торент внимательно наблюдал. Прищурившись прокомментировал: — Потерпи, скоро все пройдет. Понимаешь, есть тело настоящего барона Славена и есть твое сознание с проекцией твоего бывшего тела. Они сейчас вступают в диссонанс.
— Ой, что за лабуда! Ты можешь по простому?
— Могу — он ехидно ухмыльнулся — представь, твою голову пришили к чужому телу, которое обладает своими навыками и движениями. А твои мозги помнят ТВОИ навыки и движения. И вы пока никак не совпадаете.
— Спасибо. Стало прям более понятно. Я прапорщик, а не мозговед гребанный!
— Ну, если совсем просто…Сейчас в тебе борются память тела этого придурка барона и память твоего сознания.
— А он был придурком?
Как обычно, Мастер Торент, не стал отвечать — ушел в стену. Ну и хуй с ним! Я кликнул собак — пошли, ребята, гулять. Я так всегда делал, когда не хотел ни с кем общаться. Мы подолгу бродили по городу. Правда, со мной тогда был только один из них. Сначала Аргун, потом Кири, после него Анди. Они ушли в разное время и вот теперь со мной все трое. Люся считала, что все собаки уходят в собачий рай. Тогда, где же Ботлих? Он жил у Люсиных детей… Наверно, и здесь живет у кого-то другого. Да и не похоже это все на рай.