Людмила Перова – Путь воина: Неофит (страница 2)

— Обо мне отец горевать не будет, а тебе не стоит идти. Отправлюсь один. — Гордей начал спускаться по лестнице вниз.

— Гордей! Постой, Гордей! — попытался остановить его друг.

В этот момент из лачуги вышел заспанный и лохматый Овсей.

— Вы только посмотрите на этого олуха! — брюзжание Овсея разнеслось по двору, вместе с крепким запахом перегара. — Опять взобрался на дерево, вместо того что бы работать? Видно мать твоя, в тайне, согрешила с диким котом, раз мой сын только и делает, что прохлаждается на ветке этой проклятой сосны, пока я умираю от жажды! Вот клянусь всеми богами, однажды я возьму свой топор и срублю это треклятое дерево!

Овсей замахнулся на сына тяжелым кулаком, но пьяные ноги не слушались его. Одна нога запнулась за другую, да и крыльцо, скрипнув, услужило — Овсей покатился по двору до смерти испугав хромую курицу. Оглушительно ругаясь на все лады, он попытался подняться, но хмель в голове сделал его неуклюжим, сдавшись, лаптевяз раскинул длинные жилистые ноги в пыли и удивлённо изрёк:

— Что? И белоручка Любомир здесь?

Стыдливо пряча лицо, сын старосты слез с дерева.

— Ну, я и Гордей, мы это… — промямлил парень, но оглядев двор он понял, что Гордея уже и след простыл. — Ладно, я пойду, дядька Овсей, меня наверное мать ищет.

— Увидишь этого негодника, Гордея, скажи, что домой может не заявляться! Увижу, удушу, щенка! — грозно рыкнул Освей поднимаясь на четвереньки.

Тем же вечером, когда жара немного спала, а мелкие компашки принялись роем виться над цветущими под окнами домов мальвами, Любомир встретился с Маженной. Девушка ждала его у ворот храма, под дубом.

Взявшись за руки, они медленно пошли по дороге вдоль поля.

— Послушай, Маженна, — начал Любомир. — Ты же моя невеста, так?

Маженна быстро взглянула на Любомира и опустила голову ещё ниже, на её круглых щёчках, как и всегда, когда речь заходила о предстоящей свадьбе, заиграл румянец.

— Да. — едва слышно произнесла девушка.

— А если, только представь, ну если я уйду на год, что ты будешь делать?

Любомир остановился выпустил девичью ладошку из своей, подбоченился.

— Будешь меня ждать?

— Маженна не понимая захлопала ресницами, они у неё были длинные и пушистые, и такие же золотые, как усики у спелого пшеничного колоска.

— Ждать? — переспросила девушка. — Куда ты уходишь, Любомир?

— Я? Я никуда не ухожу! Я говорю "если". - стушевался юноша.

Маженна положила ему руку на плечо, заглянула в серые глаза.

— Я буду ждать. — её голос был полон нежности. — Год, два, а понадобиться то и вечность.

— Правда?! — воскликнул Любомир и обнял девушку.

— Ты, что, уходишь на войну? — Маженне только исполнилось пятнадцать, а она уже была проницательна не по годам.

— Нет! Никуда я не ухожу!

Конечно, это была ложь.

— Неправда! Гордей уговорил тебя! — воскликнула Маженна. — Не надо, Любомир, не уходи, прошу! А что будет со мной?

— Я просто проверял твою любовь, глупышка!

Любомир сделал вид, что всё сказанное не более чем шутка, но Маженна всё поняла. Она схватила юношу за руки и стала умолять:

— Любомир, милый, не уходи! Я так боюсь, что с тобою случиться, что-то плохое, если ты уйдешь! Я этого не переживу!

— Успокойся, глупенькая моя! — объятия их стали крепче, а голос Любомира мягче, он поцеловал Маженну в русую макушку. — Как я могу тебя оставить, бедная моя сиротка?! Ведь кроме меня и моей матери у тебя никого нет! Берендей не в счет.

Маженна подняла лицо, её глаза были влажными от слёз, милые веснушки покрывали курносый носик пуговку и Любомир опять подумал, что нет в деревне девок красивее его невесты.

Крепкий поцелуй примирил влюблённых и они заговорили о том, как здорово будет этой осенью сыграть свадьбу.

Ранним утром следующего дня, когда первые лучи рассвета позолотили листья орешника разросшегося вдоль берегов спускавшегося с гор ручья, над долиной пронесся гулкий звон храмового колокола.

— Бам- бам-бам.

Этот звук бередил сердце, заставляя его трепетать в груди Гордея. Не легко было юноше собрать необходимые для похода вещи. На Гордее была та же, что и вчера, старая рубаха, вся в разноцветных заплатах, отчего юноша был похож на скомороха. Длинная, остро заточенная и обожженная в костре палка, служила Гордею вместо копья и посоха. Балансируя ею, он резво прыгал с одного влажного камня на другой, преодолевая бурный поток. За спиною висела тощая котомка со скудной провизией, а на бедре добрый охотничий нож в кожаных ножнах и фляга для воды. Денег у Гордея было от силы несколько медяков, да серебряная полушка — всё, что не успел пропить его отец из оплаченного деревней за весеннюю страду. Но юноша не унывал, ведь главное богатство он носил с собой: сильное тело, горячее сердце и мечты.

Гордей был простого сословия, но мечты его были связаны с войной. Гордей мечтал стать гридем — воином на службе у князя.

Едва Гордей пересёк ручей, на встречу ему из зарослей орешника выступил хорошо экипированный пеший воин. Лук и колчан со стрелами за спиной, крепкая рубаха, на плечах и груди пластинчатый доспех, на боку короткий меч в ясеневых ножнах. Но ни на широкой шляпе, ни на самом доспехе никаких опознавательных знаков не было. Гордей насторожился, уж не промахнулся ли он, пытаясь настичь армию Изибора и срезая путь через предгорье? Вдруг воин стоящий у него на пути — это враг?

Но тут незнакомец приподнял шляпу и открылся, звонко и заливисто засмеялся в лицо Гордею.

— Ну, как я тебе? Не ожидал меня повстречать, братец Гордей? — потешался над остолбеневшим Гордеем Любомир.

Это был он: нежно лелеемый старостой деревни сыночек, белоручка и мечтатель Любомир. Гордей подхватил смех, словно заразу. Он был искренне рад видеть друга. Теперь, когда они вместе, их ждут великие подвиги, головокружительные приключения, честь и воинская слава!

Друзья крепко обнялись. Они пошли вверх по дороге, по которой день назад, прошла княжеская дружина. Шли бодро, шутя и беспрестанно смеясь. Гордей на радостях наподдал Любомиру коленом под зад, тот не остался в долгу и погнался за озорным другом, скрипя новыми кожаными сапогами и бряцая плохо подогнанными пластинами доспеха.

Деревня Белые Липы оставалась всё дальше и дальше позади их крепких молодых спин, а впереди Гордея и Любомира встречало поднявшееся над горами, ослепительно сияющее, солнце.

Глава 2

За Высокими Бродами, у подножья Синих Гор, раскинулось равнинное поле, не пахали его и не засевали трудолюбивые крестьянские руки уже очень давно. Но пришел злой день, когда землю его взрыхлили конские копыта и ноги тысячи сражающихся друг-с-другом людей. В тот день поле у подножья гор засеяла сама смерть.

С Востока к полю подошла дружина Зимовита, с Запада его брата Изибора.

Воевода Пястун Гневич приказал первой части зимовитовых воинов атаковать войска у подножья горы, где находилась ставка Изибора, а так же отряды напротив равнины.

Было это около полудня, вот только не светило с небес солнце, словно не желало оно смотреть как брат брата убивает. Стоило начаться бою, как загремели небеса громом и холодный ветер пригнал с Синих Гор тяжелые дождевые тучи. Тьма, холод и дождь обрушились на равнину.

В завязавшейся схватке приказал князь Изибор вступить сынам Рароговым в бой, но те отказались. Причиной тому стала досадная оплошность гонца князя. Гонец не спустился с лошади перед тем, как передать приказ князя братьям-близнецам. Он проскакал на взмыленном коне, рассекая клубы дыма, весь алый, покрытый свежей кровью своею и чужой. Серебряная молния прорезала почерневшие небеса, на миг залив поле боя ослепительным белым светом, и среди грома, среди криков умирающих и раненых, звона стали о сталь, треска раскалываемых щитов и черепов, огласил гонец приказ князя.

Сыновья Рароговы, не разобравшись толком, от кого гонец тот от князя Изибора или от Зимовита Мирковича, предпочли выждать время. Это была ужасная, гибельная ошибка.

Боги совсем не благоволили Изибору — к месту боя подтягивалась вторая часть войска Зимовита, численно было их куда как больше первой.

Увидев приближение главных войск, бояре Изибора, испугались, что не выиграть им битву. Не все из них желали сложить голову за князя и потому случился в рядах Изибора раскол. Трусливые бояре, в тайне от Изибора, уже давно державшие связь с Пястуном Гневичем, приказали своим солдатам атаковать правый фланг войск князя Изибора. Командиры и старшины правого фланга совершенно не ожидали такого предательского нападения.

Затем перешедшие не сторону Великого Князя бояре повели часть войска в тыл отряда у равнины и напав вырезали почти всех. Исход битвы ещё могла решить фланговая атака войск оставшихся под командованием Стояна и Полетая Рароговичей, но те все ещё колебались. В конце концов, подошедшая вторая часть войска Зимовита опрокинула деморализованные армии Изибора. С остатками верной ему дружины Изибору пришлось позорно бежать с поля боя.

Тем временем Гордей и Любомир, в тылу, вместе с другими простыми пехотинцами копали траншеи не далеко от переправы у Высоких Бродов.

Позади, на берегу ощетинились хищно деревянными остриями заградные ежи, а сверху грохотал, словно глумливо смеялся над бесполезностью людских стараний, гром. Оголённые торсы людей были мокры от дождя и пота. Но приказ был копать и они копали.