Людмила Муравьёва – Проклятье прилагается (страница 14)

– Опыт поколений!

– Отлично, – кивнул король. – Давайте проверим.

Ректор осёкся.

– Что?

– Вы против того, чтобы адепты изучали боевые искусства, потому что верите, будто магию нельзя выключить. Так?

– Совершенно верно!

– Тогда докажите это.

– Что?..

– Я приглашаю вас на полигон, – спокойно сказал Ровейн. – И если вы сможете применить свою магию, я признаю, что ошибался.

Ректор поперхнулся собственным возмущением.

– То есть… прямо сейчас?

– Прямо сейчас.

– Но Ваше Величество…

– Я не устраиваю вас как соперник?

– Дело вовсе не в этом. – поспешно проговорил ректор чувствуя как вспотели его ладони.

– Тогда прошу. – С лёгкой улыбкой сказал Ровейн, и открыл дверь.

Ректор посмотрел на него и почувствовал, как внутренний голос подсказывает ему, что всё это очень плохая идея. Но пути назад уже не было.

И пока они направлялись на полигон, ректор мысленно проклинал всё на свете – и короля, который, по всей видимости, собирался доказать, что сила вовсе не в магии.

Ректор, стоя на краю тренировочного поля, явно пытался найти хоть какую-то лазейку, чтобы избежать этого… покушения на собственное здоровье.

– Ваше Величество, я понимаю ваши доводы, но всё же… магия – основа обучения в академии. Боевое искусство – это… ну… немного устаревший подход.

Ровейн, скрестив руки на груди, смотрел на него с абсолютным спокойствием.

– Устаревший? – Его голос был мягким, но в этой мягкости скрывалось предупреждение.

– Я лишь хочу сказать, что наши студенты… – Ректор нервно поправил мантию. – Они не окажутся в ситуации, где им придётся сражаться без магии!

Ровейн ухмыльнулся и сделал шаг вперёд.

– Ах, вот как? Значит, вы уверены в этом?

Тьма, лениво клубящаяся у его ног, слабо шевельнулась, словно кошка, что потягивается перед прыжком.

– Я… ну… – Ректор сглотнул, нервно огляделся, но выхода не было. В конце концов, отказ означал бы признать свою неправоту. – Что ж, Ваше Величество, вы не оставляете мне выбора…

Он вытянул руки, концентрируясь на заклинании. Яркая вспышка магии слетела с его ладоней, но не успела долететь даже до середины расстояния между ним и королём. Тьма, затаившаяся у ног Ровейна, сорвалась с места и проглотила атаку, будто алчный хищник.

Ректор вытаращился на неё, не веря своим глазам, и, стиснув зубы, выпустил ещё одно заклинание, потом ещё… Но чем больше он атаковал, тем гуще становилась тьма вокруг короля.

В конце концов, запыхавшийся, он остановился, тяжело дыша.

Ровейн, сохраняя невозмутимое выражение лица спросил.

– Вы закончили?

Он сделал шаг вперёд, и его меч остановился всего в нескольких миллиметрах от горла ректора, холодный и безжалостный, как сама тьма, что в этот момент разливалась вокруг. Ректор замер, его дыхание перехватило, а сердце забилось быстрее, не от страха перед смертью, а от того, как быстро всё это произошло. Он чувствовал, как холод металла сдавливает горло, словно напоминая, что в этом мире есть вещи, с которыми магия не может справиться.

Ровейн не спешил. Он просто стоял, не отводя глаз, и, казалось, его взгляд проникал прямо в душу. Внутреннее напряжение ректора достигло предела, и он с трудом заставил себя сглотнуть.

– Вы всё ещё против обучения детей боевым искусствам? – прошептал король, его голос был почти тёплым, но в нём ощущалась недосягаемая, неумолимая уверенность.

Ректор хотел ответить, но слова застряли в горле. Он только слабо покачал головой, понимая, что не сможет ни опровергнуть, ни спорить. Ровейн был прав, и не только прав – он был сильнее.

Наконец, король убрал меч, как если бы только что закончил рутинное дело, и прошёл мимо, оставив ректора стоять в пустоте.

– Завтра прибудет ваш новый преподаватель. Подготовьте для него всё необходимое. – его слова были холодными и беспристрастными, словно это не было чем-то важным. И, не сказав больше ни слова, он развернулся и ушёл.

Ректор стоял, как статуя, его колени чуть подогнулись, и он еле сдержал дыхание, чувствуя, как на лбу выступили капли пота. Но в его глазах была не только тревога. Там была и горечь. Тот, кто может победить его с таким лёгким усилием, действительно может быть прав. И эта мысль терзала его гораздо сильнее, чем вся магия в мире. Ректор, промокнул платочком взмокший лоб. Сегодня был худший день в его жизни. Ещё бы напасть на короля и воочию убедиться почему он носит прозвище Лорд Тьмы.

Глава 4.

Аларик стоял, скрестив руки на груди, глядя на Ровейна с выражением глубокой непоколебимости.

– Нет Вейн. Точно нет.

Ровейн, прислонившись к столу, вздохнул и терпеливо сложил руки.

– Ал, но ты даже не дослушал.

– Я знаю, что ты скажешь, и всё равно нет.

– Ты не можешь отказаться.

– Я могу, – Аларик смерил его холодным взглядом. – Но из уважения к тебе предложу тысячу и один способ, как найти, вычислить и устранить заговорщиков без того, чтобы мне пришлось тащиться в академию.

– Проблема в том, что кто-то из них связан с академией. А значит, чтобы его вычислить, тебе придётся быть там.

Аларик лишь фыркнул.

– Отправь кого-нибудь в роли ученика.

Ровейн поднял бровь.

– Ты представляешь себе взрослого мужика, который притворяется студентом?

– Можно замаскировать, – не унимался Аларик.

Ровейн потер переносицу, потом вдруг замер и, прищурившись, спросил:

– Подожди. Это не из-за детей, верно? Ты ведь не боишься детей?

Аларик молчал.

Ровейн прищурился сильнее.

– Аларик… ты что правда боишься детей?!

Тот отвернулся к окну, не сказав ни слова.

И Ровейн расхохотался – громко, искренне и так заразительно, что даже тьма устроившаяся в углу комнаты будто дрогнула.

– Так дело в ней? – выдохнул он, вытирая слёзы смеха. – В нашей дорогой Лане?

Аларик резко повернулся.

– Она не Лана. – Голос его был холоден как сталь. – Она Светка. Зло во плоти и головная боль. Всего один день в академии, и она уже влипла в неприятности.

– Да, но благодаря именно ей мы знаем про заговор.

Аларик открыл рот, чтобы возразить, и… закрыл его обратно. Зло глядя на Ровейна.