Людмила Муравьёва – Код души (страница 10)

Когда дверь кабинета тихо открылась, в помещение вошёл Аэрин, его шаги были настолько бесшумными, что казалось, он просто двигается по воздуху. Он остановился у стола Орина, взгляд его был невозмутимым, как всегда, но в его глазах читалась тяжесть, скрытая за многослойной маской логики и аналитики.

Орин, сидящий за своим столом, не обернулся. Он продолжал следить за данными на экране, его пальцы продолжали бегать по сенсорной панели, как будто не замечая прибытия Аэрина. Однако разговор уже был предсказуем. Орин знал, за чем пришёл Аэрин.

– Ты зря пришёл. – Простой факт, никаких эмоций, никакой реакции. Орин не поднимал взгляда, продолжая работать.

– Снова не прошли? – Аэрин сцепил руки за спиной, как всегда, стоя с непроницаемым выражением лица. – Может мы слишком завысили требования?

– Не думаю. Скорее они просто не готовы.

– Эти были пятнадцатыми. – Констатировал Аэрин.

– Знаю. Но проблема остаётся, та же. Они не знают что делать в критической ситуации.

– Потому что не сталкивались с ней.

– Тогда это тупик. – Орин наконец поднял взгляд, его глаза встретились с глазами Аэрина. У него было то же самое бесстрастное выражение, как у его собеседника, но его внутренний голос эхом откликался на неизбежное разочарование.

– Нет. Не тупик. – Аэрин кивнул, и его взгляд опять затмился какой-то невидимой тенью, словно на мгновение его разум отклонился от текущей задачи и заглянул в будущее. – Кажется, я знаю что нужно делать. Верни их. Я вижу у них были наилучшие результаты из всех тестируемых.

– Да они действительно показали наилучший результат, но 4A, показала нестабильность на контрольном вопросе. Мы до сих пор не можем обеспечить их эмоциональную стабильность в таких ситуациях.

Аэрин кивнул.

– Возможно, проблема в нас, Орин. Мы не до конца поняли, как программировать эмоции. Они не могут адаптироваться к тому, что мы сами не можем понять в полной мере. Мы создали их, чтобы быть идеальными, но, возможно, истинная идея идеальности – это всё-таки несовершенство.

Аэрин, казалось, замер на мгновение, его внимание сфокусировалось на собственных мыслях, он не мог и не хотел признать эту концепцию. Всё-таки он был создан для совершенства, для алгоритмов, для достижения максимальных целей. Колебался он всего секунду.

– Верни их. И выдай разрешение. Но с условием. Весь процесс пройдёт в центре. Рост малыша тоже будет контролироваться центром. Они должны будут подавать ежедневные отчёты и раз в три дня являться для проведения тестирования.

Орин улыбнулся холодной, едва заметной улыбкой.

– Ты хочешь, чтобы они стали живыми существами, Аэрин. Но до тех пор, пока мы не сможем до конца понять природу эмоций, наши создания будут всё так же похожими на механизмы.

Аэрин молчал. В его глазах не было ни гнева, ни разочарования. Он просто продолжал стоять, наблюдая за Орином.

– Ты прав. Но я продолжу работать. Мы все продолжим работать. Мы обязаны решить этот вопрос. Верни их и сделай как я сказал.

Орин кивнул, а его лицо оставалось по-прежнему беспристрастным. Он вновь повернулся к экрану, продолжая наблюдать за данными.

Когда Аэрин выходил из кабинета Орина, его шаги были ровными и беззвучными, но вдруг его внимание привлекла фигура, которая возникла перед ним, словно неведомая тень. 4O стояла чуть в стороне, её взгляд был сосредоточенным, но на лице можно было заметить лёгкую тревогу. Она не любила привлекать к себе внимание, но в её жестах было что-то, что заставляло Аэрина обратить на неё внимание.

– Аэрин, я Лиара 4O. Позвольте вам кое-что показать. – её голос был ровным и мягким. Но в нём была настойчивость.

Аэрин кивнул, не замедляя шагов, и остановился, когда Лиара подошла немного ближе. Девушка извлекла из кармана небольшой куб – почти незаметный, размером с ладонь. Лиара нажала кнопку, и мгновенно в воздухе перед Аэрином вспыхнуло голубоватое свечение, словно таинственный портал в иной мир.

Голографическое изображение кафе напротив центра планирования медленно начало разворачиваться. В воздухе появились столики, несколько персонажей, и вот – резко фокусировка на группе, стоящей у внутренней двери. Лиара сделала небольшое движение, и картинка приблизилась, на экране теперь было видно искажённое злобой лицо Мисти. Все её слова, пропитанные ненавистью, эхом отразились в воздухе, как тяжелое оружие, брошенное в мир.

– Нет, ну ты видела, Лис? Видела? Эти чёртовы машины даже научились плакать. – её голос звучал с остротой, как кинжал, готовый пробить любую защиту.

– Мисти, почему ты так на них зла? – Лис ответила более спокойно, но в её голосе была нотка усталости, как у человека, который устал от непрерывных споров.

– А почему я должна быть доброй всю жизнь, прислуживая бесчувственным железякам? – Мисти дернулась, будто слова её набирали всю силу.

– Так, а чего ты хочешь? Что тебя не устраивает? Забыла, как в пять лет ела гнильё с помойки? И не известно, что было бы, не приди они… – Лис ответила, её слова звучали тихо, но полные боли за тех, кто был вынужден жить в мире, где кто-то всегда остаётся за бортом.

– Да лучше я бы тогда сдохла с голоду, чем прислуживать им. – Мисти выпалила, её глаза горели злобой, а потом она плюнула на пол и резко развернулась, уходя в подсобку.

Голос Мисти продолжал звучать в воздухе, а Аэрин наблюдал за этим молча, ощущая нарастающее напряжение. Он был лишён человеческих эмоций, но эти разговоры, эта злость… Всё это тревожило его больше, чем он хотел бы признать.

– Это не первое такое выражение ненависти от этой особы. – доложила Лиара, её голос оставался холодным и точным, как всегда. – Докладываю вам о её действиях, Аэрин. Эти слова искажены, но суть ясна. Она не одинока в своих чувствах. Мы получаем информацию, что под её влиянием могут быть другие.

Аэрин, не меняя выражения, тяжело вздохнул, его взгляд затмился. На экране всё ещё воспроизводились изображения, но теперь они теряли значимость. Слово "ненависть" разносилось эхом по его разуму.

– Странно, думал, что в Тессере с этим давно покончено. А они никак не успокоятся… – Аэрин сказал это тихо, но в его голосе была едва заметная усталость. Он ведь думал, что достиг прогресса в гармонии и понимании. Но вот она, реальность.

Он снова посмотрел на Лиару, и в его глазах мелькнула тень отчаяния.

– Проследите за ней. Я уверен, что они опять что-то замышляют. Мы не можем позволить этим чувствам затмить прогресс, не можем позволить разрушать то, что мы строим. – его приказ был прост и чёток, но в этом было что-то большее, чем просто управление. Он не мог позволить разрушение того, что было создано.

Лиара молча кивнула, убирая куб в карман и поворачиваясь к выходу. Её движения были плавными и уверенными. Она знала свою роль, и теперь она должна была выполнить его приказ. Её шаги не оставляли ни единого звука.

Когда дверь лифта закрылась, Аэрин остался стоять в пустом коридоре, глядя на туманное отражение своего собственного образа в стекле. Он вздохнул, внутренне ощущая, как ненависть снова затуманивает мир, который он старался построить.

– Чего же ещё вам не хватает? – Вслух спросил Аэрин, и его слова разнеслись по пустым тихим коридорам центра, так и не принеся ему ответ.

Глава 6.

Собрание заговорщиков проходило в одном из уединённых подземных бункеров, скрытых от глаз любой системы наблюдения. Комнаты были простыми, с тусклым светом и металлическими стенами, как убогое напоминание о былой мощи, ушедшей вместе с падением их стран. Тем не менее здесь они были свободны от глаз и ушей андроидов. И эта свобода – та самая слабая искра, которая, как они верили, могла зажечь пламя восстания.

В комнате сидели пять человек. Они были разными по возрасту и происхождению, но объединяла их одна цель – уничтожить влияние андроидов и вернуть человечеству власть. Во главе стоял бывший правитель одной из стран. Человек, который когда-то правил одной из великих держав, теперь же он был лишь тенью своего прежнего могущества. Его глаза были стёртыми, как старые карты, но в его взгляде всё ещё горела та же решимость, которая когда-то вела его к вершинам власти.

Один из заговорщиков, сидящий напротив, выпрямился в кресле и подал сигнал. Он был одет в тёмный костюм, его лицо скрывалось за слегка затуманенными очками, а его манеры – сдержанными, но отчаянными.

– Товарищи, – начал он, прерывая тишину. – Мы получили информацию, которую давно ждали. Андроиды разрабатывают систему, способную создавать им потомство.

В комнате повисла тишина, как если бы воздух был полностью вытянут. Несколько секунд заговорщики обменивались взглядами, пока информация не начала оседать в их сознании. Это была не просто новость. Это было нечто гораздо более разрушительное.

– Это… они… смогут создавать своих детей? – пробормотал один из них, не веря собственным ушам.

Прежде чем кто-то успел ответить, бывший правитель встал, его фигура возвышалась в центре комнаты. Он был стар, но в его голосе звучала твердость, которая привлекала внимание.

– Ни одно живое существо не имеет права создавать потомков, если оно не понимает, что значит быть человеком. У них нет чувства утраты, у них нет эмоций, у них нет боли и жалости. Это не жизнь. И если они способны воспроизводить себя, значит, это не просто прорыв в их технологиях. Это угроза, – его слова прокатились по комнате как гром.