Людмила Морозова – Затворницы. Миф о великих княгинях (страница 8)

Впереди русских полков скакал Дмитрий Иванович. Другие князья советовали ему отойти назад и не подвергать свою жизнь опасности. Но полководец ответил, что не сможет посылать простых воинов на битву если сам будет хорониться. Дмитрий заявил: «Я хочу быть впереди всех не только словом, но и делом. Хочу всем показать пример, как надо сражаться за свою братию, за свою семью, за всех христиан и за Русскую землю».

Через несколько часов сражения золоченые доспехи полководца были изрублены, конь под ним пал. Еле живой князь добрался до кустов и упал у березы. Силы покинули его, сознание помрачилось.

В это время оставшиеся без своего предводителя русские воины начали ослабевать. Но на выручку им поспешили засадные полки Владимира Серпуховского и Дмитрия Волынского. Они набросились на ордынцев и очень скоро обратили их в бегство.

Мамай пытался задержать своих воинов, сулил награды и чины. Но все оказалось напрасным. Пришлось и ему самому спасаться бегством. Добычей русских воинов стало множество коней, верблюдов, волов, кибиток с одеждой, доспехами, оружием и прочим добром.

Еще через два часа странное безмолвие опустилось на Куликово поле. Совсем недавно здесь стоял грохот и треск от ломающихся копий, ударов мечей, топота копыт; храпели кони, кричали люди: кто от радости, кто в смертной тоске. И вдруг все охватила ватная тишина. На поле остались лишь трупы, наваленные, будто снопы, да бродящие по колено в крови лошади без седоков.

Владимир Андреевич в знак победы над безбожным Мамаем и его поганым воинством высоко поднял над головой черное великокняжеское знамя с образом Спаса и приказал трубить в трубы, чтобы собрать князей. Прошел час, но, кроме князей Ольгердовичей, никто не откликнулся. Вместе начали объезжать поле битвы, и от былой радости не осталось и следа. Всюду лежали тела погибших товарищей. Нашли убитого Михаила Бренка, надевшего шлем и латы великого князя, чтобы ввести в заблуждение врагов. Обнаружили погибшего князя Федора Белозерского, похожего на Дмитрия Ивановича. Самого же полководца нигде не было. Горько, тягостно стало у всех на душе.

Вдруг один из воинов вспомнил, что видел, как князь после сражения сразу с четырьмя татарами, раненный, с трудом скрылся в дубраве. Бросились туда и вскоре обнаружили Дмитрия, истекающего кровью, но живого. Князья подняли героя и сказали ему: «Радуйся, князь, честь победы принадлежит тебе». В ответ Дмитрий со слезами на глазах воздал хвалу Богу и всем святым. Ему подвели коня и помогли сесть: князь желал лишь одного — осмотреть поле боя.

Кровавое зрелище вызвало у полководца только тоску и слезы жалости по погибшим русским воинам. К каждому своему товарищу князь подошел, поклонился и оплакал. Ходить по полю пришлось до глубокой ночи. После этого Дмитрий распорядился отправить гонцов-сеунщиков в Москву, чтобы сообщить жене радостную весть о победе.

Евдокия пребывала в тоске и страхе. Она даже перестала выходить из своего терема и лишь с надеждой смотрела вдаль из окна. Получив грамоту мужа, княгиня приказала звонить во все колокола и объявить москвичам о славной победе их князя. Вскоре радостное ликование охватило весь город. Многие еще не знали, что овдовели и осиротели.

Восемь дней «стоял на костях» — на поле битвы Дмитрий Иванович, пока не предал земле всех воинов-христиан. Тела героев было решено привезти в Москву и положить в храме Всех Святых на Ку-лишках. Татар хоронить не стали и бросили их трупы зверью и птицам на растерзание.

Возвращение домой оказалось и радостным, и печальным. Кто ликовал и пел песни, кто воздавал хвалу Богу, кто оплакивал погибших. По пути местные жители приветствовали героев. Для многих князь-богатырь, могучий красавец Дмитрий Иванович стал легендарным витязем.

Куликовская битва прославила имя московского князя по всем русским землям. Никто уже не осмеливался оспаривать его старшинство и первенство. За свою славную победу он получил прозвище Донской, которое носили даже его сыновья. С этого времени Дмитрий Донской стал считаться главным защитником страны от полчищ кочевников. Однако после легендарного сражения Московское княжество заметно обезлюдело, и не скоро выросли новые воины-богатыри. Появилась даже новая традиция — в Дмитровскую субботу (26 октября) поминать павших.

Участь побежденного Мамая оказалась трагической. В Сарае он потерял и власть и авторитет. Этим воспользовался хан Синей Орды из Средней Азии Тохтамыш и в битве на реке Калке разбил неудачливого полководца. В страхе Мамай бежал в Крым, где местные купцы узнали его и убили.

Пострадал и союзник Мамая рязанский князь Олег. На обратном пути войско Дмитрия Ивановича разграбило его земли, а самого князя вынудило бежать с женой и детьми. Жители Переяславля Рязанского послали московскому князю дары и согласились «быть под его рукой», но тот не решился присоединить к своим владениям княжество вечного недруга.

Не посмел напасть на русские земли и другой союзник ордынцев — великий князь Литовский Ягайло. Узнав об исходе Куликовского сражения, он в спешном порядке вернулся в Литву.

В Москве победителей радостно приветствовали все жители. Они вышли за ворота Кремля с дарами, крестами и иконами. На Соборной площади их ожидали духовенство, бояре, а также счастливая Евдокия с сыновьями. С любовью и гордостью смотрели они на главу семейства, героя и чудо-богатыря. Во дворце устроили праздничный пир, на который пригласили не только знать, но и простых воинов. Каждый получил из рук Дмитрия чарку с вином и щедрый подарок. Красивые одежды, дорогие ткани и кубки были заранее приготовлены Евдокией.

Почти два года Русская земля пребывала в тишине и покое. Дмитрий Иванович перестал платить Орде дань и уменьшил простым людям подати. Всем стало казаться, что страна наконец-то сможет залечить свои раны.

Однако летом 1382 года в небе над столицей появилось странное небесное тело — хвостатая звезда в виде копья, комета. Люди восприняли это событие как предвестник скорого несчастья. К сожалению, их опасения сбылись.

Новый золотоордынский хан Тохтамыш решил опять поставить Русь на колени. Так получилось, что сразу после появления кометы он предпринял марш-бросок на Москву. Первыми на пути ханских войск оказались нижегородские и рязанские земли. Дмитрий Константинович и Олег Рязанский сражаться с Тохтамышем не посмели. Они даже выразили ему, как своему сюзерену, верноподданнические чувства и послали дары. Нижегородский князь, чтобы выведать планы хана, отправил к нему своих сыновей Василия и Семена. Те с трудом нагнали ордынцев, которые быстро продвигались к Москве. Предупредить Дмитрия Ивановича об опасности удалось слишком поздно. Ни у него самого, ни у союзников-князей не было достаточно войска для отпора грозному врагу.

Стоявшие у Коломны дозорщики донесли в Москву, что Олег Рязанский показал татарам броды на Оке и те вскоре подойдут к столице. Дмитрию Ивановичу предстояло решить: либо с горсткой храбрецов защищать Москву, либо спасать свою семью, жену, готовившуюся в очередной раз стать матерью, и маленьких детей. Князь выбрал второе, считая близких самым дорогим для себя сокровищем. Сначала отправились посуху в Переяславль, потом — в Ростов. На берегу Волги сели на суда и добрались до сравнительно безопасной Костромы. Здесь Евдокия вскоре родила сына Андрея. В благодарность Богу за спасение она подарила местному собору древнюю икону Федоровской Богоматери, завещанную ей отцом.

Убедившись, что жена и дети в безопасности, великий князь отправился собирать войско по северным городам. Он надеялся, что успеет прийти на помощь москвичам, имевшим возможность отсидеться за крепкими крепостными стенами. Но события стали развиваться по другому сценарию.

В Москве оставался митрополит Киприан, который должен был укреплять дух защитников и руководить обороной города. Но серб струсил и бежал в Тверь. Среди жителей началась паника. Одни решили уехать на север, другие — обороняться. Нашлись и такие, которые занялись грабежами и насилием. Летописец писал: «Город волновался, как море в великую бурю. Никто не видел спасения, все ожидали неминуемую гибель».

Успокоение началось только тогда, когда в Москву прибыл посланный Владимиром Серпуховским литовский князь Остей, племянник его жены Елены Ольгердовны. Он навел порядок, вернул беглецов, собрал гарнизон, установил на стенах самопалы и ободрил маловерующих.

23 августа у Кремля появились первые татарские отряды. Узнав, что Дмитрия Ивановича в крепости нет, они начали искать в ней слабые места. Стоявшим на стенах москвичам это не понравилось, и они принялись насмехаться над ордынцами, заявляя, что с их луками и саблями не разбить каменных стен и не сломать железных ворот. Иные из горожан даже стали стрелять по врагам из луков. В ответ на них обрушился град стрел, которые попадали прямо в цель.

Наконец по приказу Тохтамыша его воины принесли длинные лестницы и попытались взобраться на кремлевские стены. Только тогда защитники города опомнились и бросились варить смолу, кипятить воду и все это вместе с камнями и тюфяками обрушивать на головы врагов.

Так прошло три дня. Тохтамыш понял, что без артиллерии и стенобитных орудий Кремль не взять. Не одолеть было город и измором — со дня на день мог подойти Дмитрий Иванович с сильным войском. Поэтому хан решил обмануть москвичей с помощью нижегородских князей, братьев великой княгини Евдокии. Василию и Семену он велел начать переговоры с Остеем и городской верхушкой и убедить их с почетом встретить хана и открыть для него ворота. (Якобы Тохтамыш вовсе не намерен наказывать своих подданных, даже готов их жаловать, а претензии он имеет только к Дмитрию Донскому.)