Людмила Морозова – Затворницы. Миф о великих княгинях (страница 10)

Болезнь обрушилась на главу большого семейства совершенно внезапно. Еще вчера его громкий голос слышался во всех покоях дворца, статную фигуру видели то в конюшне, то в оружейной мастерской, то на кремлевских стенах. А сегодня, в один из чудесных весенних дней 1389 года, он метался по постели в нестерпимом жару и стонал от мучительных болей, терзавших его внутренности. Некогда блиставшие глаза погасли, слипшиеся от пота черные кудри разметались по подушке.

Таким Евдокия никогда не видела мужа, и смертная тоска сжала ей сердце. Хуже всего то, что она даже не могла ухаживать за ним. поскольку вот-вот должна была родить и боялась заразиться неведомой болезнью. (У Дмитрия же мог оказаться банальный перитонит.)

Узнав о недуге князя, москвичи впали в уныние. Ведь он был, как писал автор жития Дмитрия Донского, «отец миру, око слепым, нога хромым, огонь нечестивым, баня отмывающимся от скверны, венец победе, плавающим пристань, оружие на врагов, злоумышленникам сеть, князьям опора, вельможам защитник». Даже духовные лица, с которыми князь порой вступал в конфликты, говорили о нем только хорошее: был милостив к просящим; церковные наставления всегда носил в сердце, хотя и не был начитан (читать книги полководцу было просто некогда); 22 года прожил в любви и чистоте с единственной женой Евдокией Дмитриевной; сыновей и дочерей воспитал в благочестии и послушании (последнее скорее заслуга великой княгини, поскольку глава семьи бывал дома нечасто).

Рано, слишком рано Дмитрий Иванович покидал этот мир, ему не минуло и 39 лет. Впереди ждали великие дела: окончательные сражения со слабеющей Ордой, объединение русских земель под крепкой рукой Москвы. Но судьба распорядилась иначе.

Через несколько дней, когда Дмитрий совсем ослабел и всем казалось, что конец его близок, внезапно наступило улучшение. Больной пришел в себя и захотел увидеться с близкими.

К этому времени Евдокия родила сына, названного Константином. Больному сказали о радостном событии, и он пожелал посмотреть на жену и ребенка. Великой княгине это показалось добрым предзнаменованием — появилась надежда, что ее дорогой супруг скоро выздоровеет. С радостью направилась она в его покои, но вид Дмитрия ужаснул ее: смертельная бледность уже покрывала тело, черты лица осунулись и заострились.

Действительно, вскоре болезнь усилилась. Приступы нестерпимой боли участились. Мужественный воин понял, что его душа просится к Богу и пора прощаться с этим миром. Он приказал вновь позвать жену, взрослых детей и бояр. Первое его слово было обращено к Евдокии: «Ты, дорогая моя княгиня, будь чадам нашим и отец, и мать. Наказывай их и укрепляй, делай все по заповедям Бога. Учи их быть послушными и покорными, чтобы Бога боялись, родителей почитали и любили их всем сердцем до конца своих дней».

Детям умирающий сказал: «Вы, сыновья мои, плод мой, Бога бойтесь, помните Писание о почитании родителей своих. Благо будет, если между собой вы будете хранить мир и любовь. Я передаю вас Богу и матери вашей. Не выходите из ее воли, заповеди мои повесьте на шею свою, положите мои слова в свое сердце. Клянитесь не разрушать дом отцов своих и хранить материнское дыхание. Если будете послушными, долго будете жить на земле, в благе пребудет душа ваша. Умножится слава дома нашего, враги падут к ногам, а иноплеменники при виде одного лишь вашего лица убегут прочь. Облегчайте тяготы земли вашей, тогда умножится и обильна будет ваша нива. Любите бояр, воздавайте им достойную честь за службу, без воли их ничего не творите. Будьте приветливы к слугам вашим. Но, главное, не поступайте без совета с родительницей вашей».

Снова и снова напоминал Дмитрий Иванович детям о том, что главой семьи остается мать, они обязаны ее любить, почитать и не выходить из ее воли.

Евдокия становилась попечительницей очень большой семьи. Хотя наследнику Василию исполнилось уже семнадцать лет, но до женитьбы он не считался самостоятельным человеком. Остальным сыновьям было и того меньше: Юрию — четырнадцать, Андрею — шесть, Петру — четыре, Ивану — два, Константину — лишь несколько дней. Взрослой была только дочь Софья, которая в 1387 году стала женой рязанского князя Федора. Две ее сестры, Мария и Анастасия, были еще крошками. Помощи вдова могла ожидать только от бояр и приближенных Дмитрия Ивановича.

Это прекрасно понимал умирающий, поэтому он обратился к своим соратникам и слугам с такими словами: «Я родился на ваших глазах, при вас вырос и правил. Вы знаете мой обычай и нрав, вы хорошо меня знаете. С вами я ходил в походы на соседние государства, с вами громил врагов и был им страшен. Вы — источник моей смелости и отваги. Вы помогли мне усмирить поганых и тишину принести Русской земле. С вами я сохранил отчину, то, что мне оставили родители. Я дарил вам честь и любовь, с вами охранял города и имел над ними власть. Я любил ваших чад, никому не делал зла, не грабил, не отнимал, не укорял, не бесчестил. С вами и веселился, и скорбел. Вы для меня не слуги, вы — мои государи, князья моей земли. Теперь прошу вас, служите моим детям и головы за них сложите. Будьте верны моим детям и моей княгине. Во время радости веселитесь с ними, во время скорби не оставляйте их. Перемените их скорбь в радость — и Бог, и мир будут с вами».

Слабеющей рукой Дмитрий Иванович подозвал старшего сына Василия и сказал, что передает великое Владимирское княжение именно ему, как своему главному наследнику. Остальные города были распределены между младшими сыновьями, хотя самостоятельно править в них никто еще не мог. Распоряжаться имуществом семьи предстояло Евдокии Дмитриевне. Фактически она становилась правительницей страны и опекуншей несовершеннолетних детей. Прежде такой высокой чести удостаивалась только княгиня Ольга.

Некоторые бояре предложили умирающему принять постриг, но Дмитрий заявил, что воину негоже умирать иноком. Перед Богом он готов ответить за свои деяния без всяких уловок.

К вечеру 19 мая великий князь окончательно ослабел, с трудом поцеловал жену и детей, благословил их и умер.

Увидев неподвижно лежащего мужа, Евдокия не сразу осознала, что бессмертная душа уже покинула его. Только через минуту она поняла, что рассталась с ним навсегда. Слезы рекой потекли по ее лицу, грудь сотряслась от рыданий. Упав на бездыханное тело супруга, она запричитала: «Жизнь моя, почему ты оставил меня, почему я не умерла раньше тебя? Померк свет в моих очах. Кто его зажжет? Где ты, сокровище мое? Почему не отвечаешь? Почему не смотришь на меня и своих деток? Или ты уже забыл нас? На кого ты оставил нас? Солнце мое, почему рано заходишь? Месяц мой ясный, почему рано меркнешь? Звезда моя восточная, почему к западу клонишься? Царь ты мой, как мне служить тебе? Господин мой, где власть твоя, где честь и слава? Многие страны покорил ты, много побед одержал. Ныне сам смертью побежден. Вместо дорогих одежд одеваешь бедные ризы, вместо венца худым платком голову покрываешь, вместо богатых палат ждет тебя гроб. Вместе с тобой жила, вместе и умереть хочу Юность нас не покинет, старость не настигнет. Почему я не умерла раньше тебя? Тогда бы не увидела твою смерть. Не слышишь ты моих слез и слов. На кого оставил ты нас? Кем я должна стать? Осталась я за государя одна».

День смерти Дмитрия Ивановича Донского стал днем скорби для всех москвичей. Весь город пришел проститься со своим князем. Погребение состоялось 20 мая в Архангельском соборе. Медлить с похоронами не стали из-за ранней весенней жары.

Едва оправившись от горя, Евдокия Дмитриевна постаралась украсить могилу мужа. Одному из известных живописцев она заказала большую икону Архангела Михаила, считавшегося покровителем московских князей. Ее повесили рядом с ракой Дмитрия. На иконе небесный воин, победитель сатаны, изображен грозным и энергичным, с широко распахнутыми крыльями и угрожающе поднятым мечом. Глаза Архангела смотрят сурово и твердо, губы сжаты, брови нахмурены. Именно так, видимо, выглядел сам князь, когда готовился к битвам с врагами. Кроме того, Евдокия попросила одного из талантливых книжников написать «Слово о житии Дмитрия Донского», прославляющее великого полководца.

По завещанию мужа Евдокия оказалась владелицей весьма значительного имущества, приносящего большие доходы. От земельных угодий каждого сына ей выделялась определенная часть, в которую входили не только отдельные села, но и небольшие городки, слободы, уезды с различными промыслами: добычей соли у Галича, мельницами на реках, рыбными озерами. Сыновья могли получить все это только после смерти матери. Кроме того, у великой княгини были личные владения, подаренные Дмитрием при жизни или купленные ею самой. Ими она могла распоряжаться по собственному усмотрению. Все вместе позволяло ей быть полностью независимой от сыновей, заниматься благотворительностью и вести активное церковное строительство.

Евдокия Дмитриевна никогда не отличалась властолюбием, поэтому не стала пользоваться правами, данными ей по завещанию мужа. Она постаралась поскорее женить старшего сына Василия, чтобы его начали воспринимать как взрослого и самостоятельного человека. Здесь сложностей не возникало, уже давно его невестой считалась дочь великого князя Литовского Витовта Софья. С ней Василий познакомился во время своих скитаний по европейским странам после бегства из Орды. За невестой были отправлены видные бояре. 9 января 1391 года в Москве состоялась пышная и многолюдная свадьба. После этого Василий Дмитриевич стал самостоятельным и полновластным государем.