Людмила Морозова – Затворницы. Миф о великих княгинях (страница 6)
Возможно, окружение невесты и обнаружило подмену, но по ее просьбе не стало устраивать скандал, чтобы не омрачать радостное событие. Со временем неприятный случай забылся, а украденный пояс начал переходить из рук в руки — каждый раз его давали в приданое за очередной невестой. Казалось, следы пояса затерялись, однако он объявился в самое неподходящее время — на свадьбе внука Евдокии Василия Васильевича — и превратился в символ непримиримой вражды внутри великокняжеского дома. Но об этом позже.
Брак суздальской княжны и московского государя оказался очень удачным. Через год в их семье появился первенец Даниил, за ним родилась дочь Софья, а 30 декабря 1371 года на свет появился будущий наследник великокняжеского престола Василий. За ним, 26 ноября 1374 года, — ставший через несколько лет его непримиримым соперником — сын Юрий. Дети сыпались, как дары из рога изобилия: Семен (1379), Андрей (1382), Мария, Анастасия, Петр (1385), Иван (около 1387) и, наконец, последний сын — Константин (1389).
Семья была большой, шумной и беспокойной. Муж, занятый государственными делами и борьбой с татарами, редко бывал дома. Вся забота о детях лежала на плечах Евдокии, при этом она не забывала обустраивать свой дом — княжескую резиденцию в Кремле.
Москва хотя и считалась стольным городом, но во многом уступала и Владимиру, и Суздалю — Кремль окружали не слишком прочные дубовые стены, храмы были малы и грубоваты по сравнению с изящными, богато украшенными владимиро-суздальскими соборами. Великокняжеский дворец вообще мало отличался от жилищ простолюдинов. Он состоял из нескольких бревенчатых изб, соединенных открытыми переходами.
Под влиянием молодой жены Дмитрий Иванович занялся перестройкой Кремля. Дубовые стены постепенно заменили белокаменными. И, как показали последующие события, сделали это исключительно вовремя. Каменный Кремль защитил великокняжескую семью от внезапного набега великого князя Литовского Ольгерда, желавшего отомстить за обиды своего тестя, тверского князя Михаила, еще одного соперника Дмитрия Ивановича в борьбе за заветный ярлык.
Через два года Ольгерд вновь попытался проверить на прочность кремлевские стены и вновь был вынужден отступить. Но Евдокии с маленькими детьми пришлось натерпеться страха. Спас положение двоюродный брат московского князя Владимир Андреевич. Он ударил в тыл Ольгерда и заставил гордого литовца пойти на мировую. В ходе переговоров было даже решено скрепить мир семейными узами. Дочь Ольгерда Елена стала женой отважного серпуховского князя. На веселой и многолюдной свадьбе Дмитрий Иванович и Евдокия занимали одно из самых почетных мест.
Московская княгиня сразу же подружилась со свояченицей и часто навещала ее в Серпухове, где по примеру Москвы началось большое строительство. В частности, для литовской княжны возвели необычайно красивый терем, расписанный Феофаном Греком. На одной из его стен была изображена панорама Московского Кремля, вызывавшая удивление и восхищение современников.
Княгиня Евдокия также занялась переделкой своего дворца. На высокой набережной Москвы-реки появился новый терем с позолоченной крышей и витражными окнами, из которых можно было любоваться окрестностями города. Издали терем княгини напоминал чудесные сказочные чертоги. Внутреннее убранство стало декоративнее и пышнее. Стены были отделаны красным тесом и украшены росписями, на полу лежали яркие восточные ковры, на лавках — бархатные вышитые подушки, на столах — шелковые скатерти. Новое жилище очень отличалось от прежних достаточно аскетичных покоев московских князей.
Поглощенная заботами о доме и детях, великая княгиня почти не вмешивалась в дела мужа, но стремилась к тому, чтобы ее отец и братья были союзниками и верными помощниками Дмитрия Ивановича. Возможно, она состояла в переписке с родственниками и обсуждала с ними разные вопросы. До нас переписка, к сожалению, не дошла, однако гармоничные отношения между бывшими соперниками убеждают в реальности ее существования.
В 1371 году достигло апогея соперничество Дмитрия Ивановича с Михаилом Тверским. Московскому князю даже пришлось отправиться в Орду, чтобы еще раз доказать свои права навеликое Владимирское княжение. Для Евдокии эта поездка превратилась в муку. Во-первых, она боялась за жизнь супруга, ведь в непредсказуемой Орде могло произойти всякое, во-вторых, тверской князь занялся грабежами и разорил несколько городов около Москвы: Дмитров, Переяславль, Торжок. К столице подойти не решился, но страху на всех нагнал предостаточно.
Вернувшись домой, Дмитрий Иванович созвал в Переяславле всех родственников, союзников и договорился с ними совместно бороться с врагами — не только с татарами и литовцами, но и с тверским князем. В итоге тот оказался в изоляции.
Союз русских князей не понравился темнику — военачальнику Мамаю. Он задумал стравить их и вызвать междоусобную борьбу. В 1374 году Мамай послал ярлык на великое Владимирское княжение Дмитрию Константиновичу, отцу Евдокии, надеясь, что тот ради власти пойдет на разрыв с зятем. Но нижегородский князь не пожелал идти на поводу у татар. По совету суздальского епископа Дионисия он сначала арестовал ханских послов, а потом и перебил их.
Тогда Мамай решил действовать через тверского князя Михаила и пообещал ему военную помощь для борьбы с Москвой. Честолюбивый князь начал собирать союзников, и в их число вошел могущественный Ольгерд.
В июле 1375 года Михаил объявил войну Дмитрию Ивановичу и начал против него военные действия. Закончились они для тверского князя неудачно: тот вынужден был сдаться и признать зависимость от Москвы.
В столице тем временем под руководством Евдокии готовился для победителей праздничный пир.
Она была очень рада, что ее близкие родственники сражались бок о бок с горячо любимым мужем. Вместе с княгиней радостно приветствовали своего князя и москвичи.
Однако вскоре выяснилось, что Михаил Тверской не смирился. Он обратился к константинопольскому патриарху с просьбой поставить особого митрополита в Киеве для тех княжеств, которые находились в конфликте с московским князем. Обоснованием служил тот факт, что митрополит Алексий действовал только в интересах Дмитрия Ивановича и в ущерб другим князьям.
В Константинополе эти доводы были признаны убедительными, и вскоре в Киеве появился митрополит Киприан, серб по национальности. Ему стали подчиняться не только Черниговское и его удел — Северское княжества, но и Смоленск, Тверь, а позднее даже Нижегородское княжество Дмитрия Константиновича. Назначение Киприана внесло раскол в Русскую Церковь и обострило отношения между князьями. Все это очень беспокоило Евдокию и заставило со временем заняться миротворческой деятельностью, особенно важной потому, что под угрозой нападения татар вскоре оказалось княжество ее отца.
Поводом для выступления ордынцев стала активная наступательная политика московского и нижегородского князей. В 1377 году они напали на данницу Орды — Волжскую Булгарию и обложили ее налогами. Мамаю это показалось неслыханной дерзостью, и он начал готовиться к реваншу.
Летом того же года один из татарских князьков, по имени Арапша, вторгся для грабежей в Нижегородское княжество. Дмитрий Константинович тут же попросил помощи у зятя. Вскоре к нему направилось большое войско князей-союзников.
Стояла изнуряющая жара. Русские воины, не видя противника, сняли тяжелые доспехи и оружие, сложили их на телеги, а сами стали устраивать шумные привалы с обильными застольями или отправлялись на охоту. Они не знали, что зоркие глаза врагов постоянно наблюдают за ними.
2 августа в районе реки Пьяны татары внезапно напали на русские полки и начали их уничтожать. Без доспехов и оружия князья в страхе бросились к реке. Младший брат Евдокии, Иван, прямо на коне рухнул с обрыва в воду и утонул. Такой же конец ждал многих других воинов.
Разгромив княжеское войско, татары направились к Нижнему Новгороду, который уже некому было защищать. Дмитрий Константинович с семьей поспешил в родной Суздаль. Горожане на судах поплыли на другой берег. Татары ворвались фактически в пустой город, разграбили его и сожгли.
Все эти известия крайне опечалили Евдокию. Гибель младшего брата стала большим горем. Переживала она и за отца с матерью, которые лишились дома, имущества и уже в пожилом возрасте были вынуждены спасаться бегством от врагов.
Вернувшись в разоренный Нижний Новгород, Дмитрий Константинович по совету дочери и зятя занялся строительством. Он обнес свой город каменными стенами, восстановил главный городской собор и пригласил для его росписи прославленного иконописца Феофана Грека.
В молодости Дмитрий Иванович мало интересовался церковными вопросами. Но, когда умер наставник князя митрополит Алексий, встал вопрос о его преемнике. Видеть рядом с собой грека князь не желал. Наиболее близок ему был некий Митяй, священник из Коломны. Он заметно выделялся из церковной братии: был высок ростом, плечист, с красивым лицом и густой шевелюрой. На свои проповеди Митяй привлекал много народу, он умел говорить ярко и доходчиво, хорошо знал Писание.
Великокняжеская чета часто посещала Коломну, поэтому сразу же заметила красивого одаренного красноречием священника. Дмитрий Иванович пригласил Митяя в Москву и назначил своим печатником — секретарем и хранителем государственной печати. Кроме того, он стал священником придворного Благовещенского собора и великокняжеским духовником.