Людмила Морозова – Смута на Руси. Выбор пути (страница 38)
Получалось, что они действовали по призыву патриарха Гермогена, который являлся главой страны, так как царский трон не был занят, а следовательно, их действия становились законными и обоснованными.
В «Приговоре» был подробно рассмотрен вопрос о наделении воинских людей землей, поскольку в то время она считалась своеобразной платой за службу. Ляпунов предложил давать каждому такое количество земли, какое было у него при прежних государях. Все пожалования самозванцев и короля изымались и раздавались тем, у кого ничего не было. Дворцовые земли отписывались в особое ведомство. Земли изменников и московских бояр поступали в распоряжение Поместного приказа. Доходы с них использовались на общие нужды.
Однако зафиксированное в «Приговоре» распределение земель устроило далеко не всех. Особенно недоволен был И. М. Заруцкий, полагавший, что имеет право на огромные земельные владения, хотя раньше у него вообще ничего не было. Возмущались и бывшие тушинцы, терявшие щедрые пожалования «царика». Но Ляпунов, вставший во главе Поместного приказа, не пожелал удовлетворить их претензии.
Еще больше споров возникло по поводу сбора продовольствия. Прокопий Петрович считал, что этим должны заниматься дворяне вместе со стрельцами и казаками. Для этого из соответствующего приказа им следовало получить указ с перечнем названий населенных пунктов и количества собираемого. Заруцкий же полагал, что казаки имеют право брать все необходимое в любых местах и никакого контроля над их деятельностью быть не должно. В итоге набеги казаков на монастыри, села и деревни превращались в настоящие грабежи и разбои. Узнав об их самоуправстве, Ляпунов вынес этот вопрос на Совет всей рати. После долгих совещаний решили, что казаки-разбойники, застигнутые на месте преступления, должны тут же наказываться без суда и следствия. Ополченцам было важно не дискредитировать себя в глазах мирного населения и тем самым не оттолкнуть его от себя.
Разношерстный состав ополчения привел к тому, что внутри него начал назревать конфликт. Городовые воеводы стремились жить по прежним законам и хотели восстановить старые порядки. Атаманы же и казаки полагали, что с оружием в руках имеют право диктовать свою волю мирным людям. Они стремились получить власть и обогатиться, хотя раньше не имели на это права.
Серьезные разногласия вызвал вопрос о судьбе царского престола. Заруцкий с тушинцами хотели посадить на него Марину Мнишек с сыном Иваном, а городовые воеводы категорически возражали против этого. Среди них даже возник план войти в соглашение с новгородцами, которые после захвата Новгорода шведами 16 июня 1611 года признали своим правителем шведского королевича Карла-Филиппа.
Для переговоров в Новгород был отправлен князь И. Ф. Троекуров. Это вызвало возмущение у Заруцкого, считавшего себя покровителем Марины Мнишек и ее сына.
Вскоре произошел инцидент, внесший раскол в лагерь ополченцев. Объезжая окрестности столицы, воевода И. Плещеев узнал, что 28 казаков из ополчения грабят Николо-Угрешский монастырь. Он тут же приказал своим воинам схватить их и с камнями на шеях бросить в воду. Товарищи казаков выловили их, и все вместе они отправились к атаманам с жалобой на Плещеева. Собрался казачий круг, на который для разбирательства пригласили и Прокопия Петровича. Ведь именно он приказал воеводам без суда и следствия расправляться с грабителями.
Ляпунов со своими сторонниками бесстрашно прибыл к казакам и попытался было объяснить им, что нельзя подрывать доверие к себе бесчинствами. Однако никто не захотел его слушать. Наученные Заруцким казаки принялись кричать, что Прокопий слишком груб и заносчив, гнушается общением с рядовыми воинами, игнорирует их просьбы и все дела решает единолично, сидя за закрытыми дверями в приказной избе. Для казаков, привыкших все важные дела обсуждать на сходках, это казалось неприемлемым.
Такие обвинения возмутили Ляпунова, и он решил уехать из лагеря домой на Рязанщину. Городовые воеводы узнали об этом и бросились его догонять. Под Симоновым монастырем состоялось совещание, во время которого Ляпунова все же удалось уговорить вернуться: ведь в ополчении именно он был лидером дворян и представителей городов, которые не хотели подчиняться ни тушинскому боярину Трубецкому, ни бывшему атаману Заруцкому.
На время в лагере восстановился мир. Но покровитель Марины Мнишек не желал успокаиваться. Для дискредитации Прокопия он пошел на явный подлог — изготовил фальшивую грамоту, в которой от имени Ляпунова приказывалось городовым воеводам уничтожать всех казаков. Эту фальшивку подбросили казачьим атаманам. Те возмутились и потребовали воеводу к ответу, но на этот раз Прокопий Петрович решительно отказался идти на казачий круг. По совету друзей он остался в расположении своего отряда и усилил охрану. Тогда к нему прибыли два авторитетных атамана — С. Толской и Ю. Потемкин — и пообещали, что не дадут его в обиду. Вместе с тем они сказали воеводе о том, что ему следует убедить казаков в своей невиновности, иначе среди ополченцев может возникнуть вражда.
Не чувствовавший за собой никакой вины Ляпунов отправился с несколькими сторонниками в ставку Заруцкого и смело вышел к казакам. Однако ему не удалось вымолвить ни слова: разъяренные казаки, заранее подготовленные бывшим атаманом, набросились на него и зарубили саблями. Вместе с ним погиб и рязанский дворянин И. Ржевский.
Это печальное событие, случившееся 22 июля 1611 года, вызвало негодование у большинства городовых воевод. Они не захотели «быть в соединении» с казаками и покинули лагерь в Белом городе, что существенно ослабило силы ополченцев. К тому же верховную власть захватил И. М. Заруцкий, который начал диктовать всем свою волю, присвоил значительные земельные владения, в том числе и дворцовые, принялся забирать большую часть доходов для личных нужд и официально объявил, что в случае победы на престол взойдет Марина Мнишек с сыном Иваном.
Все это стало известно в Москве. Патриарх Гермоген тут же написал грамоту о том, что проклинает «верен ка Ивана», поскольку тот — сын неизвестного бродяги и никаких прав на царский престол иметь не может. Оставшихся ополченцев он обозвал «Казачьей армией», с которой истинные Патриоты не должны были иметь ничего общего.
Таким образом, надежда на скорое избавление Москвы от польских интервентов рухнула. Национально-освободительное движение оказалось под угрозой полного развала. Из лагеря в Белом городе ушли дружины Кашина, Дмитрова, Ростова, Мурома, Владимира, Юрьева-Польского, Нижнего Новгорода, Пошехонья, Вологды, Галича, Архангельска, Костромы, Переславля-Залесского, Брянска, Воронежа, Волхова, Звенигорода и Рязани.
Пока Заруцкий обогащался и упивался властью, Д. Т. Трубецкой пытался остановить распад первого ополчения. Он стал рассылать грамоты в западные города, которые после оккупации Сигизмундом Смоленска в начале июня 1611 года оказались под угрозой оккупации поляками. На его призывы откликнулись дворяне Алексина, Белой, Козельска, Медыни, Вязьмы и Боровска.
Но в целом авторитет первого ополчения был существенно подорван. Жители многих городов перестали присылать для него продовольствие и деньги, а казанцы и пермяки даже начали призывать всех объявить войну «русским ворам», то есть казакам из Первого ополчения.
Чтобы хоть как-то реабилитировать себя, Д. Т Трубецкой обратился за помощью к монахам Троице-Сергиева монастыря. Ведь в октябре пришло известие о подходе к столице двухтысячного войска под командованием гетмана Хоткевича, которое могло легко смести ополченческий лагерь и снять осаду Кремля и Китай-города.
Архимандрит Дионисий сразу же откликнулся на просьбу. Он отправил под Москву монастырских слуг с пушками и боеприпасами и начал рассылать по городам грамоты, в которых призывал жителей не бросать ополченцев в трудное время и оказать им поддержку. Его посланцы отправились в Ярославль, Владимир и некоторые поволжские города. Кроме того, было решено поднять моральный уровень ополченческого войска. Для этого по инициативе монастырских властей был организован перенос чудотворной иконы Казанской Божией Матери в подмосковный стан.
Трубецкой с воеводами с большой почтительностью встретили святыню. В честь ее был организован многолюдный молебен. Заруцкий же демонстративно не спешился и насмехался над верующими. Все предвещало неминуемый раскол в будущем.
Рассмотрим теперь, кем же были два руководителя первого ополчения, в руках которых во второй половине 1611 года оказалась судьба Российского государства.
Дмитрий Тимофеевич Трубецкой принадлежал к знатному роду князей Гедиминовичей — потомков великого князя Литовского Гедимина, жившего в XIII–XIV веках. Наследственным владением Трубецких считался город Трубчевск. В 1500 году князья вместе со своими землями перешли на службу к великому князю Ивану III, поэтому некоторое время носили звание государевых слуг и не сливались с остальной московской знатью. При Иване Грозном Трубецкие вошли в опричнину, а при Федоре Ивановиче сравнялись с остальными князьями. Отец Дмитрия Тимофеевича, Тимофей Романович, носил боярский чин, к тому же был видным воеводой. Свое высокое положение он сохранил и при Борисе Годунове.