Людмила Морозова – Смута на Руси. Выбор пути (страница 11)
Утром 10 июня охранявшие дом Годуновых москвичи впустили Мосальского и Голицына с сопровождающими. Те якобы должны были привести пленников к присяге Дмитрию Ивановичу. На самом деле посланцы Лжедмитрия набросились на Марию Григорьевну и Федора и убили их. Ксению пощадили, поскольку она не представляла угрозы новому государю. Напротив, тот, зная о необыкновенной красоте, благовоспитанности и образованности девушки, хотел воспользоваться ее беспомощностью и сделать своей наложницей.
Так окончательно рухнуло правление первого выборного царя и его наследников. Выбросив тело Бориса из Архангельского собора, современники отказались признавать его права на корону и престол, хотя сами же в свое время венчали его шапкой Мономаха.
Историки, изучавшие Смутное время, всегда спорили и спорят до сих пор о причине краха царя Бориса. Одни искренне верили, что он был цареубийцей и скончался от угрызений совести. Другие во всех несчастьях Годунова винили самозваного «царевича» и его польских сторонников. Третьи полагали, что все дело было в неразумной внутренней политике самого царя. Четвертые считали, что российское общество было просто не готово к избранию правителя и в лице Лжедмитрия желало вернуться к прежней системе престолонаследия.
Но, думается, главная причина заключалась в том, что Борис Годунов попросту обманул своих избирателей. Он обещал им, что будет похож на милостивого, справедливого и мудрого царя Федора Ивановича, а на самом же деле пошел по стопам мнительного и жестокого Ивана Грозного. Всех подозревая в злых умыслах и кознях, он поощрял доносчиков, сурово наказывал мнимых врагов, а от настоящих трусливо прятался. Кроме того, он был тщеславным и чванливым, слишком любил иностранцев и с пренебрежением относился ко всему отечественному. В своем поведении Борис походил скорее на Ивана Грозного, чем на его сына.
Но, если Ивану IV, имевшему бесспорные права на престол, доставшийся ему по наследству, подданные были вынуждены все прощать, то по отношению к избранному государю они этого делать не захотели. Осознав, что имеют право дать царю власть, русские люди поняли, что с таким же успехом они могут ее и забрать.
Сам Борис об этом, видимо, не думал. Заняв престол, он попытался вознести себя на небывалую высоту, окружил родственниками и подхалимами, обрушивал жестокие репрессии по любому надуманному поводу, мало считался даже с видными князьями и боярами. К тому же он был плохим полководцем и даже сына не удосужился обучить воинскому искусству, полагая, что оно ему не потребуется. В итоге за интересы Годуновых были посланы сражаться обиженные им воеводы, которые оказались ненадежными защитниками. Все это, вместе взятое, предопределило неминуемое падение власти Бориса Годунова и членов его семьи. «Первый блин» — избрание царя — оказался «комом»…
Кто назвался именем
царевича Дмитрия?
До начала XVII века российское общество не было знакомо с понятием «самозванство», поскольку внутри правящего рода всегда находились законные претенденты на престол. Только в 1598 году, после смерти бездетного царя Федора Ивановича, выяснилось, что род московских государей иссяк. На опустевший трон могли теперь претендовать дальние родственники и даже достаточно сомнительные личности. Одним из таких претендентов и стал Лжедмитрий I. Современникам так и не удалось точно выяснить, кто назвался именем давно умершего царского сына, поэтому они выдвинули несколько версий.
Так, некоторые поляки считали, что на самом деле лжецаревич был внебрачным сыном короля Стефана Батория. На это, по их мнению, указывала характерная бородавка у носа, которая была у обоих. От отца Лжедмитрий якобы заимствовал воинский опыт, бесстрашие и любовь к воинскому чину. Однако сын польского короля вряд ли мог в совершенстве знать русский язык и обычаи московского двора. К тому же ему было бы сложно сочинить достаточно правдоподобную легенду о жизни в России и своем чудесном спасении. Для русской знати и мнимых родственников — Нагих он был бы совершенно чужим.
В Польше существовало мнение и о том, что именем Дмитрия назвался сын А. М. Курбского — знаменитого оппонента Ивана Грозного по переписке. В годы Ливонской войны он бежал в Речь Посполиту и оттуда отправлял царю обличительные послания. Однако и эта версия кажется маловероятной из-за отсутствия у сына Курбского мотивов для борьбы с Борисом Годуновым.
Французский наемник Яков Маржерет, служивший в царской армии на рубеже XVI и XVII веков, прямо утверждал, что царь Дмитрий был истинным сыном Ивана Грозного. По его мнению, с Гришкой Отрепьевым его нельзя было отождествлять потому, что возраст беглого монаха составлял 35–38 лет, а Дмитрия — 23–24 года. К тому же тот был склонен к пьянству, часто буянил, а после гибели царя Дмитрия был сослан в Ярославль. В данном случае Маржерет, видимо, спутал настоящего Григория Отрепьева с человеком, который по просьбе самозванца выдавал себя за него.
По данным источников, Отрепьев появился на свет приблизительно в 1581 году. Значит, в 1605 году ему было 24 года. Царевич Дмитрий родился 19 октября 1582 года, с самозванцем он был почти ровесником, поэтому тот и смог выдать себя за него.
По мнению Маржерета, никто, даже специально подготовленный человек, не смог бы столь убедительно выдавать себя за настоящего царевича. К тому же истинность его слов подтвердили мать и многочисленные родственники. При этом француз «забыл», что та же мать и другие родственники отреклись от самозванца и истинным Дмитрием назвали давно умершего мальчика.
Маржерет не считал «Дмитрия» ставленником польского короля и иезуитов, поскольку он был плохо экипирован, имел очень небольшое войско и не распространял на Руси католичество. Но король, связанный мирным договором с Русским государством, просто не имел права вторгаться на соседнюю территорию. А внедрять католичество даже для настоящего царевича было бы смертельно опасной авантюрой — православные традиционно считали католиков своими злейшими врагами. Поэтому самозванец ограничился тем, что вел с Папой Римским достаточно активную переписку, как бы подготавливая почву для будущей церковной реформы. Первыми шагами к ней были женитьба на католичке Марине Мнишек и введение в состав двора ее родственников.
Таким образом, множество фактов противоречит версии Маржерёта об истинности царя Дмитрия. В отличие от него в российских официальных документах нет никаких сомнений в самозванстве «Дмитрия». Все источники настаивают на том, что именем давно умершего царевича назвался беглый чудовский монах Григорий Отрепьев. Это утверждение основывается на свидетельстве представителей духовенства, действовавших по заданию патриарха Иова. Их информаторами стали православные священники и монахи, жившие в Литве. Они в деталях восстановили путь Отрепьева в Литву и его похождения там. Более того, были найдены его спутники, и один из них, Варлаам Яцкой, описал все в извете. Он сохранился до наших дней. Рассмотрим его подробнее.
Варлаам Яцкой, монах Пафнутьево-Боровского монастыря, встретился с Григорием Отрепьевым в Москве недалеко от храма Василия Блаженного — на Варварском крестце. Произошло это в феврале 1602 года, в Великий пост. Стояла очень холодная и голодная зима. Оба монаха, видимо, занимались поисками пропитания, и это побудило их познакомиться и разговориться. Оказалось, что Григорий жил в Чудовом монастыре, служил дьяконом, входил в окружение самого патриарха Иова и даже сочинил «Похвалу московским чудотворцам». Известный чудовский монах Замятия приходился ему дедом, а дьяк Смирной Отрепьев — дядей.
Позже ищейки Бориса Годунова выяснили, что отец Григория, Богдан (Борислав) Иванович Отрепьев, происходил из галичских дворян и служил в Москве стрелецким сотником. Его предок, некий Владислав, происходил из Польши и, по некоторым сведениям, прибыл на Русь в XIV веке. Богдан погиб в пьяной драке, когда сын был еще маленьким мальчиком. Воспитанием ребенка занималась мать Варвара, которая научила его грамоте и привила любовь к чтению книг.
В подростковом возрасте Юрий, как звали Григория до пострижения, поступил на службу к боярам Романовым, а потом — к их родственнику, князю Б. К. Черкасскому. Однако из-за некрасивой внешности, маленького роста, бородавчатого лица, разновеликих конечностей и рыжеватых жестких волос он был вынужден постричься в монахи. Переезжая из одного монастыря в другой, он по протекции деда Замятии в 1595 году оказался в престижном Чудовом монастыре в Кремле. Здесь достаточно успешно началась его духовная карьера. Он стал дьяконом и келейником сначала архимандрита, потом — патриарха Иова. Однако постоянный голод и неуемная страсть к приключениям заставили Григория отправиться на юг.
Некоторые историки считают, что Отрепьев замыслил превратиться в царевича Дмитрия еще в Москве. Согласно данным Нового летописца, написанного уже через много лет после Смуты, Григорий уверял чудовских монахов в своем «царском происхождении». Но могло ли так быть на самом деле? Ведь повсюду процветала система доносов, и заявлять о своих претензиях на престол было равносильно самоубийству. Думается, что все это — лишь домыслы автора летописца, плохо знакомого с нравами, царившими во время правления Годунова.