Людмила Морозова – Смута на Руси. Выбор пути (страница 10)
Борис Годунов был плохо осведомлен о ситуации в западных городах страны. Он почему-то решил, что главным оплотом самозванца являются Кромы, и приказал воеводам во что бы то ни стало взять этот город. Его обороняли казаки во главе с атаманом Корелой, являвшие чудеса храбрости и изобретательности. Для укрытия они вырыли землянки и в них спасались от артиллерийских обстрелов.
Сначала покорить Кромы было приказано Ф. И. Шереметеву, недавно вернувшемуся из сибирской ссылки. Вполне естественно, что этот воевода не горел желанием проливать кровь за Годунова и Кромы не взял. Тогда всему войску было велено двинуться к неприступному городку. Но в это время началась весна, болотистая местность вокруг Кром оттаяла и превратилась в настоящее озеро. Царские воины оказались по колено в воде; многие простудились и начали болеть. Казаки же получили подкрепление и сдаваться не собирались. Стало ясно, что московское войско может погибнуть без всяких боев.
Царь Борис не знал, что делать в этой тупиковой ситуации. Он посылал под Кромы лекарей и продовольствие, но уберечь людей от промозглой сырости это не могло. Даже раздача внушительной суммы денег — 80 000 рублей никого не обрадовала. Здоровье стоило дороже…
К апрелю всю страну охватило какое-то странное оцепенение. Военные действия прекратились. Московское правительство бездействовало, Борис пребывал в унынии, хотя для его спасения был достаточен один мощный удар по Путивлю.
Очень скоро Лжедмитрий понял, что время работает на него. Один за другим на его сторону переходили западные города. Они посылали деньги, продовольствие, вооруженные отряды. Десятки воевод прибывали в Путивль, чтобы выказать «Дмитрию» верноподданнические чувства. За это они получали высокие чины и должности при дворе «царевича».
Наконец, 13 апреля 1605 года противостояние царя и претендента на трон закончилось. После обеда Годунов внезапно почувствовал дурноту, из ушей и носа у него хлынула кровь, и через короткое время он скончался. Монахи едва успели постричь его под именем Боголеп. Это была последняя воля умирающего, желавшего таким образом искупить свои грехи.
Некоторые современники предположили, что Борис отравился, чувствуя свою вину перед настоящим Дмитрием. Эту версию очень ярко и образно отразил в трагедии «Борис Годунов» А. С. Пушкин, который полагал, что царя постоянно мучила совесть за убийство царевича:
Однако прямых доказательств вины Годунова в смерти последнего сына Ивана Грозного все же нет. Никто из очевидцев угличской трагедии убийц не видел. Наша версия о причастности О. Волохова — всего лишь предположение, не подкрепленное данными из источников. К тому же в середине апреля у Бориса не было веских причин для самоубийства, которое всегда считалось смертным грехом. Войско еще сохраняло ему верность, на сторону Лжедмитрия перешли лишь некоторые западные города, удачная летняя кампания могла все повернуть в его пользу. Поэтому, думается, причиной смерти государя стала тяжелая болезнь: высокое кровяное давление, слабое сердце, плохие сосуды. В источниках содержится много сведений о его частых болезнях, плохом самочувствии, а затянувшаяся борьба с самозванцем лишь обострила и усугубила положение дел.
Похороны Годунова состоялись уже на следующий день. На них присутствовал весь двор и множество москвичей, пришедших в Кремль не по причине скорби, а из любопытства. По воспоминаниям современников, никто особенно не горевал, кроме родственников усопшего. Гроб установили в царской усыпальнице Архангельского собора рядом с гробницами Федора Ивановича и Ивана Грозного. Потом по всей стране был объявлен многодневный траур. В это время всем неимущим щедро раздавалась милостыня. На нее было потрачено 70 000 рублей. Таким образом наследник Федор и вдова Мария Григорьевна, видимо, хотели привлечь на свою сторону простых людей. Но те, судя по всему, остались равнодушны к смерти царя: их сердца уже были прочно завоеваны «Дмитрием» — многострадальным и «законным» претендентом на царскую корону.
Сразу после похорон было официально объявлено о том, что новыми правителями страны становятся царица Мария Григорьевна и царевич Федор Борисович, причем сначала произносили имя вдовы. Для знати это оказалось полнейшей неожиданностью, поскольку Федор уже давно заменял отца и вполне был способен править самостоятельно. Царица же прежде никогда не вмешивалась в государственные дела и вряд ли хорошо в них разбиралась.
Вскоре это стало совершенно очевидно всем. Новые государи, вместо того чтобы активизировать борьбу с Лжедмитрием и принять в ней непосредственное участие, занялись подготовкой к венчанию на царство и приведением населения к присяге.
Из стоявшего под Кромами войска были отозваны опытные и не склонные к предательству воеводы: Ф. И. Мстиславский, В. И. иД. И. Шуйские. На замену им были отправлены М. П. Катырев-Ростовский, обладавший сложным и неуживчивым характером, и только что получивший боярство П. Ф. Басманов. Надо отметить, что оба они не пользовались бесспорным авторитетом среди воинов. Кроме того, были составлены новые росписи главных воевод полков, которые возмутили буквально всех. Знатный князь М. Ф. Кашин не желал оказаться ниже менее родовитых М. Г. Салтыкова и П. Ф. Басманова. З. И. Сабуров отказывался служить под началом В. В. Голицына и А. А. Телятевского. Телятевский, зять С. Н. Годунова, полагал, что должен быть выше рангом даже князя Гедиминовича Голицына, а Басманов, наоборот, считал его много ниже себя. В итоге все воеводы отказались выполнять свои прямые обязанности и потребовали, чтобы московские правители их рассудили. Однако вместо судей прибыл новгородский митрополит Исидор с целью привести войско к присяге новым государям. Это, конечно, никому не понравилось.
Лжедмитрий через своих сторонников внимательно следил за ситуацией в царском войске. Он понял, что ему может принести успех скорее умелая агитация, нежели кровопролитные бои. Действительно, очень скоро среди воевод начались шатания. Многие пришли к выводу, что служить «прирожденному царевичу» гораздо выгоднее, чем биться за ненавистных Годуновых, имевших к тому же весьма сомнительные права на престол. Инициаторами массовой измены стали князья Голицыны — Василий Васильевич и его брат Иван Васильевич. Во время предполагавшегося штурма крепости Кромы 7 мая они приказали арестовать всех родственников и сторонников Годуновых. Сами же на кресте поклялись верно служить «Дмитрию Ивановичу».
Бежать в Москву удалось только М. П. Катыреву-Ростовскому, М. Ф. Кашину и А. А. Телятевскому. Они рассказали новым государям об измене войска, надеясь, что те примут действенные меры для своего спасения. Однако и Мария Григорьевна, и Федор Борисович продолжали оставаться в состоянии оцепенения. Казалось, они приняли на себя роль жертвенных агнцев и кротко ожидали смерти. Это, видимо, понял и Лжедмитрий, поэтому он и отправил в столицу не войска, а двух дворян — Григория Пушкина и Наума Плещеева. Утром 1 июня они прибыли в подмосковное село Красное и зачитали местным жителям грамоту от «истинного сына царя и великого князя Ивана Васильевича», в которой тот рассказывал о невзгодах и несчастьях, выпавших на его долю по вине Бориса Годунова, о жестокостях умершего государя, об отсутствии у того законных прав на корону. Грамота завершалась такими словами:
«Поскольку Годуновы неправедно завладели царством, то их следует схватить и держать в заточении до приезда истинного государя».
Содержание грамоты настолько воодушевило жителей села, что вместе с Пушкиным и Плещеевым они бросились в столицу. Там на Лобном месте при большом стечении горожан вновь была зачитана грамота Лжедмитрия. На собравшихся она также произвела большое впечатление. С криками все бросились в Кремль, схватили Марию Григорьевну, Федора и Ксению, отвели их на старый боярский двор Бориса и приставили к ним охрану. Арестованы были и другие Годуновы, а имущество их подверглось разграблению.
Восставшие бесновались целый день, громя все вокруг. Так они выражали накипевшую ненависть к умершему монарху. В заключение его тело было выброшено из Архангельского собора и безо всяких почестей перевезено в бедный Варсонофиевский монастырь, располагавшийся на окраине города.
Народный гнев обрушился и на патриарха Иова. Его подворье было разорено, а сам он подвергся всяческим оскорблениям. Потом по приказу самозванца Иова свергли с патриаршего престола и отправили в один из монастырей Старицы. Возможно, лжецаревич опасался, что архипастырь опознает его и публично назовет Григорием Отрепьевым.
Знать была настолько напугана восстанием, что решила немедленно отправиться на поклон к Лжедмитрию. К этому времени он перенес ставку в Тулу и оттуда следил за событиями в Москве. Желая проверить преданность своего нового окружения, он отправил в столицу В. М. Мосальского и В. В. Голицына с несколькими стрельцами. Им было поручено приготовить все необходимое для встречи «законного наследника царской короны». Кроме того, они должны были решить судьбу низвергнутых правителей.