Людмила Морозова – Смута. Ее герои, участники, жертвы (страница 91)
Попав в тяжелое положение из-за необдуманного поступка брата, Евфимия старалась сделать все возможное, чтобы оградить от следствия своих родственников, сестру, двоюродного брата и знакомых. Ее поведение во время пристрастных допросов вызывает лишь удивление и уважение: ни одного лишнего слова, никакой дополнительной информации, могущей вызвать вопросы и привлечение к допросу новых людей. В ходе следствия 1613 года ей удалось столь удачно выкрутиться, что остаток жизни она могла бы прожить в тишине и покое. Испортила все жадность вора — Кондрата Хломова. Если бы он был осторожнее и дальновиднее, то новое дело о расхищении государственной казны никогда бы не всплыло.
Следует отметить, что ни Федор Андронов, ни тем более Евфимия не были главными расхитителями царских сокровищ. Еще Лжедмитрий I без счета отправлял в Польшу в подарок Марине Мнишек деньги, ювелирные украшения, драгоценные безделушки. Василий Шуйский, чтобы удержаться на троне, потратил сотни тысяч рублей на оплату шведских наемников. Потом мощный поток средств устремился в Польшу к нареченному царю Владиславу и в карманы польского гарнизона.
Разве Андронов или Евфимия посадили на московский трон самозванца Гришку Отрепьева? Разве они внесли в царские палаты Василия Шуйского? Не они были главными инициаторами наречения Владислава и ввода в Москву польского гарнизона. Скорее больше обвинений можно предъявить их судьям. Ведь именно Ф. И. Шереметев и Б. М. Лыков одними из первых перешли на сторону Лжедмитрия I и получили от него боярство. Потом они с такой же активностью служили Шуйскому и Владиславу и получали от короля Сигизмунда земли и пожалования за верную службу. Однако их никто судить не стал, ведь они оказались родственниками нового царя, Михаила Федоровича. Все свалили на безродного Андронова и богатых купцов, в «поте лица» зарабатывавших свой хлеб. «Крайней» у бояр оказалась беззащитная женщина с двумя маленькими детьми на руках. Ее они решили осудить и наказать. Мы же, думаю, должны ее оправдать и воздать должное за мужество, находчивость и преданность мужу и детям, а также за то, что она никогда не подводила своих родственников и по возможности заботилась о них.
10. ПОЛКОВОДЦЫ-ОСВОБОДИТЕЛИ
Уже в конце 1610 года многим русским людям стало ясно, что польский король Сигизмунд — их враг. Его цель состояла не в том, чтобы помочь Русскому государству выбраться из кризиса междоусобия, а в том, чтобы присоединить страну к своей короне, лишив национальной самостоятельности. Одним из первых о коварных замыслах польского монарха узнал рязанский воевода П. П. Ляпунов, поскольку его брат Захарий входил в состав Смоленского посольства и наглядно видел результаты двойственной политики Сигизмунда.
Вскоре и москвичи узнали правду. Они. получили письмо от смолян, в котором те писали о разорении поляками православных церквей, о поругании веры, о. том, что их родственники захватываются в плен и увозятся в Польшу. В заключение они призывали всех христиан быть в соединении. «Если же не будете теперь в соединении, обще со-всею землею, то будете горько плакать и рыдать неутешным вечным плачем: переменена будет христианская вера в латинство, и разорятся божественные церкви со всею своею лепотою, и убиен будет лютою смертию род наш христианский, поработят и осквернят и уведут в полон матерей, жен и детей наших». Смолянам даже удалось узнать решение польского сейма о России: «Вывести лучших людей, опустошить всю землю, овладеть всей землей Московской».
Естественно, что те, кто прочитал эту грамоту, пришли в ужас. Сидеть сложа руки было уже нельзя. Вдохновителем национально-патриотического движения стал патриарх Гермоген. За это поляки разграбили его двор, а его самого посадили под домашний арест. С трудом добирались к нему посланцы от городов, чтобы получить благословение на борьбу с захватчиками.
Все борцы-патриоты давали такую клятву: «Стоять за православную веру и за Московское государство, королю польскому крест не целовать, не служить ему и не прямить (быть верными). Московское государство от польских и литовских людей очищать, с королем и королевичем, с польскими и литовскими людьми, и кто с ними против Московского государства станет, против всех биться неослабно; с королем, поляками и русскими людьми, которые королю прямят, никак не ссылаться; друг с другом междоусобия никакого не затевать. А кого нам на Московское государство и на все государства Российского царствия государем Бог даст, то тому нам служить и прямить, и добра хотеть во всем вправду, по сему крестному целованию».
Во многих городах стали собираться дружины для похода к Москве и ее очищения от поляков. Например, в Ярославле отряд возглавил воевода И. И. Волынский. В Новгороде Великом арестовали посланцев Владислава — Салтыкова и Чоглокова — и начали списываться с другими городами, правда, окончательный план соединения с патриотами не удался, поскольку город был захвачен шведами. В состав народного ополчения влились: муромцы во главе с князем Литвиновым-Мосальским, нижегородцы — с Репниным, суздальцы — с Измайловым, вологодчане и поморцы — с Нащокиным, Пронским и Козловским, галичане — с Мансуровым, костромичи — с Волконским. Присоединились к нему и оставшиеся без главы сторонники Тушинского вора Д. Трубецкой, И. Заруцкий, А. Просовецкий. Все они списались с П. Ляпуновым и договорились о совместном походе к столице. Местом сбора были назначены Серпухов и Коломна. Время сбора — вторая половина марта. Первым прибыл А. Просовецкий и организовал в районе Симонова монастыря «гуляй-город». Туда собрались и остальные отряды, заранее имея хорошее оборонительное укрепление.
1 апреля 1611 года ополченцы начали штурм Белого города. Ляпунов ударил у Яузских ворот, Трубецкой с Заруцким — у Воронцова поля, Волынский и Волконский — у Покровских ворот, Измайлов — у Сретенских, Мосальский — у Тверских. Осада была непродолжительной. Польский гарнизон был в этом месте малочисленным и не мог оказать достойного сопротивления. К 6 апреля большая часть стен и башен Белого города уже была в руках ополченцев. Через некоторое время и остальные башни были захвачены.
Польский гарнизон оказался в Китай-городе и Кремле на осадном положении. Главной проблемой для него стало недостаточное количество продовольствия и фуража. Пытаясь спасти польский гарнизон от голодной смерти, А. Гонсевский отправил часть людей под Переяславль-Залесский. Они должны были разорвать кольцо осады. Но это не удалось. Положение осажденных стало еще более критическим — через некоторое время поляков осталось не больше 3000 человек. Помощи было ждать неоткуда.
Ополченцы обосновались в Белом городе и решили избрать из своего состава временное правительство. 30 июня на общем собрании воинства были избраны три правителя: князь Дмитрий Тимофеевич Трубецкой, носивший звание тушинского боярина, Иван Мартынович Заруцкий, который также получил в Тушино боярский чин, и Прокопий Петрович Ляпунов, который был лишь думным дворянином при дворе Василия Шуйского. Кроме того, был принят общий Приговор — закон, которому собирались следовать ополченцы до окончательного решения вопроса о верховной власти. Для его исполнения были созданы приказы, которые ведали вопросами материального снабжения войска и обеспечивали законность и порядок.
Главный ответчик за судьбу Отечества П. П. Ляпунов
П. П. Ляпунов принадлежал к старинному рязанскому боярскому роду, представители которого несколько веков служили великим князьям Рязанским. Поэтому, когда на рубеже XV и XVI столетий Рязанское княжество потеряло независимость, его бояре автоматически превратились в служилых людей московского государя. Но при великокняжеском дворе им места не нашлось. Зато в своей бывшей столице Ляпуновы занимали первое место и обладали правом возглавлять городовую дружину. Земельные владения Прокопия и его братьев были от 600 до 650 четвертей земли, что было немало для провинциальных дворян. К тому же они располагались в черноземной зоне Рязанщины. Словом, Ляпуновы были достаточно богатыми и влиятельными людьми, но не в столице, а у себя дома.
Прокопий Петрович родился приблизительно в 60-е годы XVI века. Это предположение исходит из того, что в период Смуты он уже был достаточно зрелым человеком, осознававшим свою личную ответственность за судьбу Отечества. Рязанщина считалась главной житницей Москвы, поэтому семья Ляпуновых имела тесные контакты с московской купеческой средой. По различным торговым делам Прокопий не раз посещал столичные рынки. Узнав о смерти царя Ивана Грозного, он немедленно отправился в Москву, чтобы поучаствовать в, похоронах и посмотреть на нового государя, Федора Ивановича. На торговой площади в Китай-городе он узнал страшную новость, оказывается, Богдан Бельский убил царя Ивана Васильевича и теперь хочет окончательно «извести царский корень». Встревоженный П. Ляпунов вместе с другими горожанами тут же бросился к Кремлю и стал требовать, чтобы им выдали Богдана на расправу. Они даже поворотили большую пушку на кремлевские ворота и стали угрожать, что их разобьют. Царя Федора это выступление горожан очень удивило. Чувствовалось, что их явно кто-то дезинформировал. На переговоры с ними были отправлены видные бояре. Бельского же на всякий случай из столицы выслали.