Людмила Морозова – Смута. Ее герои, участники, жертвы (страница 72)

Мстиславский знал, что Б. Ф. Годунов его не любит и пытается любым путем унизить. С мудрым терпением сносил он все попытки царя втравить его в местнические споры с каким-нибудь знатным выскочкой. Дело кончилось тем, что в пику Федору Ивановичу Борис приблизил к себе строптивого князя М. П. Катырева-Ростовского, удаленного от двора еще Иваном Грозным. Даже достаточно терпеливый царь Федор Иванович не мог сносить заносчивость и упрямство этого князя и не жаловал его. Годунов же уравнял Катырева по знатности с Мстиславским и не раз назначал того воеводой Большого полка и сажал на пиру на самое почетное место. Не роптал князь Федор даже тогда, когда после безвременной кончины жены царь Борис не позволил ему вторично жениться. Не имея наследников, ему пришлось бы после смерти оставить все свое значительное имущество казне. Вполне вероятно, что Годунов боялся, что сын знатного князя, может стать соперником его наследника царевича Федора позже.

Чувство долга всегда перевешивало у Мстиславского все остальные эмоции. Он старался забывать обиды и не помнить зла. Поэтому, когда в 1604 году на Русь вторглись полки Лжедмитрия I, обвинявшего Бориса Годунова в покушении на свою жизнь и узурпировании царской власти, князь без всяких колебаний согласился встать во главе царской армии и повести ее в бой против самозванца. 18 декабря 1604 года под Новгородрм-Северским состоялся бой армии под руководством Мстиславского и войска Лжедмитрия I. Князь Федор Иванович, как всегда, первым поскакал на врага, показывая воинам пример отваги и мужества. Однако годы уже взяли свое. Самозванец был в два раза его моложе и проворнее. К тому же за его плечами были поляки, владевшие европейскими методами ведения боя. В итоге в пылу сражения Мстиславского несколько раз ударили по голове (его жизнь спас золоченый шлем) и сбили с коня. Если бы не верные слуги, то он неминуемо попал бы в плен. Едва живого его вынесли с поля боя. Без главнокомандующего царская армия сразу потеряла боеспособность. Кончилось сражение победой Лжедмитрия, имевшего намного меньше войска, чем у Мстиславского.

Поражение настолько удручило воевод, что они долго не решались отправить в Москву гонца с этим известием. К тому же они боялись гнева скорого на расправу царя Бориса. Но на этот раз Годунову пришлось сдержаться, ведь от войска зависела судьба его трона. Поэтому он отправил к раненому Мстиславскому лекаря со всякими снадобьями. Кроме того, чашнику Вельяминову было поручено спросить больного князя о здоровье. В то время это считалось проявлением царской милости.

Несмотря на тяжелое ранение, Федор Иванович не покинул войско. Он знал, что его авторитет среди воинов нужен Борису, под которым уже начал шататься трон. Он лишь передал бразды руководства прибывшему В. И. Шуйскому и очень порадовался, когда тому удалось разбить Лжедмитрия под Добрыничами. Но развить этот успех не удалось. Четких указаний из Москвы не было, а сами воеводы не решались проявлять личную инициативу. К тому же стояла зима с морозами и бездорожьем. Войску требовались продовольствие и теплое жилье. Мстиславский планировал начать новую военную кампанию весной, когда просохнут дороги. Но внезапная смерть царя Бориса не позволила этому осуществиться. Наследник, царевич Федор Борисович, видимо, чувствовал себя неуверенно, поэтому тут же попросил Федора Ивановича вместе с Шуйскими прибыть в столицу. Это обезглавило стоящее под Кромами войско. В нем стала зреть измена.

В Москве Мстиславский поддержал нареченного царя Федора Борисовича и его мать, царицу Марию Григорьевну, но изменить ситуацию в войске и стране он уже не мог. В начале мая большая часть кромской армии перешла на сторону Лжедмитрия. Ничего не смог он сделать и тогда, когда москвичи поднял против Годуновых восстание. Ведь огромной толпе он мог противопоставить лишь сотню своих слуг. К тому же его возмущало непонятное бездействие Федора Борисовича и его родственников. Однако в глубине души он осуждал тех представителей знати, которые жестоко расправились с Федором и его матерью, поэтому не поехал в ставку самозванца в, Тулу, чтобы униженно просить чинов. Для этого он был слишком честен и горд. Но Лжедмитрий не решился отправить в отставку самого знатного князя. За Мстиславским сохранилось его ведущее положение в новой думе, названой Советом светских лиц. Правда, возглавлять войско его уже не приглашали. Самозванец сам мнил себя непобедимым полководцем. К тому же князь был слишком старым для широкомасштабных походов.

Несомненно, что Мстиславский остался в стороне от заговора В. Шуйского. О нем он, скорее всего, ничего не знал. Когда 17 мая 1606 года произошел переворот, князь Федор Иванович был в стороне от стремительно разворачивающихся событий. Но, думается, именно он был инициатором того, чтобы взять с нового царя, Василия Шуйского, ограничительную запись. Ведь по всем признакам тот был узурпатором, захватившим трон без всяких прав на него. Несомненно, многие понимали, что у самого Мстиславского больше прав на царскую корону, чем у Шуйского. Ведь он был кровным родственником угасшей династии. Но Федор Иванович никогда не претендовал на высшую власть, и даже когда ему ее предлагали, решительно отказывался.

Нейтральная позиция вновь помогла Мстиславскому сохранить в Боярской думе самое высокое доложение и незыблемый авторитет во всех делах. Хотя царь Василий и видел в нем соперника, но предпринять что-либо против князя не решился. Он даже оставил его ведущим полководцем в армии, хотя на эту роль претендовал его брат Дмитрий, а потом и молодой М. В. Скопин-Шуйский. В декабре 1606 года Мстиславский во главе Большого полка был отправлен вслед за отступившим в Калугу Болотниковым. Началась осада города, но взять его не удалось, поскольку восставшие дрались отчаянно. Кроме того, они находились в более выгодном положении — в теплых домах, Мстиславскому же с войском приходилось жить в походных палатках. Через некоторое время на смену престарелому князю прибыли молодые царские родственники, но и они не взяли Калугу. Более того, они позволили самозванцу Петруше снять осаду и дать возможность Болотникову соединиться с ним в Туле. Летом 1607 года царь Василий предпринял грандиозный поход под Тулу, надеясь окончательно расправиться с врагами. Князь Мстиславский вновь во главе войска. На совете воевод он главный, и ни Д. И. Шуйский, ни М. В. Скопин его авторитет не оспаривали.

У Ф. И. Мстиславского никогда не возникало желания изменить правящему государю, хотя он вряд ли испытывал симпатии к скупому, мелочному и подозрительному царю Василию. Поэтому он любил повторять «перелетам», что нельзя изменять данной клятве верности. Измены приносят вред не только правителям, но и всему государству, подрывая его основы.

В сложных ситуациях Федор Иванович предпочитал не вмешиваться в ход событий, полагая, что все зависит от Божьей воли. Он ничего не сделал, когда группа дворян выступила против Василия Шуйского и 17 июля 1510 года свергла его. Единственно, что князь предпринял, так это собрал бояр на экстренное совещание и сказал, что нельзя позволить народной стихии вновь разгуляться. Управление государством следует взять в свои руки. Так возникло правительство Семибоярщина, главой которого стал он сам.

Можно предположить, что выбор ведущих бояр происходил на общем собрании Боярской думы и Освященного собора. За каждую кандидатуру голосовали отдельно. Требовались люди честные, знающие и авторитетные, хотя и знатность играла не последнюю роль. Рассмотренные ниже биографии «седьмочисленных» бояр это наглядно показывают.

И. М. Воротынский — князь-полководец

ИМ. Воротынский принадлежал к древнему роду черниговских Рюриковичей, родоначальником которых был знаменитый святой князь Михаил Всеволодович, героически погибший в Орде. К этому же роду принадлежали князья Белевские, Одоевские, Мосальские, Мезецкие и Оболенские. На службу к московским князьям Воротынские перешли в конце XV века, сохраняя полузависимое положение и родовые владения. Но постепенно принадлежащие им города переходили в руки сначала Ивана III, потом — Василия III. В память о былой независимости Воротынским было присвоено звание «слуги» и право участвовать только в юго-западных походах великого князя. Благодаря двум бракам дед И. М. Воротынского, его полный тезка, породнился с родом Захарьиных и Шестуновых (Анастасия Ивановна Захарьина была бабкой И. М. Воротынского).

Служба деда и отца Ивана Михайловича была далеко не безоблачной. В 1521 году дед был обвинен в том, что не сумел защитить Москву от набега Магаммед-Гирея, и брошен в тюрьму. На самом деле виновным были брат Василия III Андрей Старицкий и глава войска Д. Ф. Бельский. Только в 1525 году по ходатайству духовенства он был выпущен на волю. Но уже в 1534 году после бегства в Литву С. Ф. Бельского и И. Ляцкого он был арестован и в оковах вместе с семьей отправлен в Кирилло-Белозерский монастырь. Вероятно, правительница Елена Глинская боялась, что князь последует примеру беглецов. После смерти деда семья Воротынских была прощена. Видным полководцем и государственным деятелем становится Михаил Иванович, отец нашего героя. В 1547 году М. И. Воротынский умело организовал оборону Белева от крымцев и прогнал их до Дона. В 1552 году во время осады Казани он был воеводой Большого полка и руководил осадой Царских ворот и Арской башни — одним из главных направлений атаки. Но в 1561 году на заслуженного воеводу обрушилась опала, и он вновь оказался в Кирилло-Белозерском монастыре. Пробыл там он, впрочем, недолго.