Людмила Морозова – Смута. Ее герои, участники, жертвы (страница 69)
Марина вскоре поняла, что радоваться новым владениям не стоит. Многие казаки отправились к своим семьям на Дон. Местный гарнизон был мал и не желал служить казачьему атаману. Следовало поискать сильного покровителя. Лучше всего на эту роль, по ее мнению, подходил иранский шах, чьи владения были неподалеку. Она написала ему грамоту от своего имени и отправила послов. Однако Аббас очень дорожил добрыми отношениями с Москвой и попросту арестовал послов «астраханской царицы». Потом они были переданы послу царя Михаила Федоровича и отправлены в Москву для разбирательства.
Между тем ситуация в Астрахани постепенно начала накаляться. Местный воевода И. Д. Хворостинин был убит по приказу Заруцкого. Боясь внезапного восстания, Марина запретила утренние колокольные звоны. Жителям она объяснила, что ее сын пугается резких звуков и плохо спит. Чтобы добиться покорности от астраханцев, «царица» повелела всем жителям целовать ей крест и подписать крестоцеловальную запись. Не получив ответа из Персии, Заруцкий решил войти в дружеские отношения с ногайцами.
Несколько князьков прибыли к нему в Астрахань и вошли в его свиту. Днем и ночью атаман разъезжал по своим владениям и хватал и грабил тех, кто казался ему подозрительным. Ограбленные иноземные купцы в страхе покинули город. Многие горожане оказались в тюрьмах и умирали от пыток.
Зима 1613/14 годов прошла относительно спокойно. Весной удалой атаман планировал поход под Самару и Казань. Своим подручникам он говорил так: «Знаю я московские наряды: [артиллерию] пока люди с Москвы подойдут, я Самару возьму да и у Казани повоюю». Поскольку его войско сильно поредело, то были разосланы грамоты от имени «царя Дмитрия, царицы Марины Юрьевны и царевича Ивана Дмитриевича» по многим казачьим станицам. У беднейших казаков они находили отклик. Они говорили: «Нам все равно, где добыть себе зипунов». Но богатые казаки не собирались ссориться с новым московским государем. Некоторые даже предлагали обманом явиться в Астрахань, арестовать там Марину и Заруцкого и выдать их правительству. Все это свидетельствовало о сложном положении «астраханской царицы».
Вскоре астраханцы узнали, что против Заруцкого и Марины отправлены правительственные войска во главе с князем И. Н. Одоевским. Эта весть взбудоражила и соседний терский гарнизон. Его воевода Петр Головин решил сам пойти войной против астраханских «воров» и отправил под Астрахань 700 стрельцов во главе с В. Хохловым. Когда отряд подошел к городу, из него выбежали 2000 мужчин и 6000 женщин и детей, запуганных Заруцким. Сам атаман с Мариной и Иваном заперлись в кремле и попытались обстрелять противников из пушек. Но весть о подходе царских войск заставила их покинуть Астрахань.
В ночь 12 мая 1614 года Марина вновь превратилась в беглянку. С сыном и несколькими служанками она села на судно и отправилась вниз по Волге. Сзади с казаками и награбленным добром плыл Заруцкий. Но далеко уйти им не удалось. Хохлов отправил за ними погоню, и разгорелся бой. Марине приходилось опасаться за маленького сына, который, попав в воду, неминуемо бы утонул. Но на этот раз все обошлось благополучно. Под прикрытием ночи 320 большинству судов удалось выйти в открытое море и избавиться от погони. На небольших речных судах удаляться от берега было опасно, поэтому беглецы решили войти в устье реки Яик (Урал) и спрятаться на одном из островов.
Тем временем к Астрахани прибыли войска И. Н. Одоевского. Жители встретили князя хлебом-солью и сообщили, что Марина и Заруцкий нашли пристанище у яицкого атамана Уса. б июня на их поимку были отправлены 100 стрельцов. Уральские казаки не захотели проливать кровь за непрошеных гостей и охотно указывали дорогу правительственному отряду. 23 июня стрельцы добрались до Медвежьего острова, на котором Марина и Заруцкий пытались схорониться. Разгорелся недолгий бой. Казаки быстро сообразили, что силы слишком неравны, и сами выдали беглецов.
Таким образом, Марина с сыном Иваном и своим покровителем Иваном Заруцким оказались под стражей. Все их довольно значительное имущество было конфисковано. Сначала пленников привезли в Астрахань. Но там их держать побоялись, поскольку среди донских казаков продолжались «шатость и нестроение». Поэтому Марину с сыном тут же отправили под охраной 600 стрельцов речным путем в Казань. Заруцкого повезли отдельно с 230 стрельцами. Его охранникам было приказано тут же убить пленника, если кто-нибудь захочет его освободить. Но русские люди уставшие от кровопролития и междоусобия, не захотели помочь Марине вновь обрести свободу. Все понимали, что вместе с сыном она может стать заводчицей «нового разлития христианской крови».
Что испытала Марина во время путешествия в Москву, неизвестно. Может быть, она молила Бога, чтобы он вновь спас ее, может быть, пыталась уговорить стражников отпустить ее домой в Польшу. Теперь ей приходилось опасаться не только за свою жизнь, но и за жизнь маленького сына. Ведь Ивану было только три с небольшим года, и вряд ли он понимал, что происходит вокруг.
В столице состоялся боярский суд над «ворами». Заруцкого как самого виновного посадили на кол. Смерть его была необычайно мучительной. Было решено казнить и малыша Ивана, который хоть и не совершил никакого преступления, но мог стать притяжением антиправительственных сил. Действительно, много позднее выяснилось, что один поляк пытался подкупить стражников для того, чтобы подменить маленького мальчика другим ребенком. Сына Марины он хотел отвезти в Польшу, чтобы тот, повзрослев, смог снова организовать поход на Русь. Однако осуществить свой замысел он не успел. Ивана повесили сразу после вынесения приговора.
Марину казнить не стали. Ее поместили в тюрьму. Существует легенда, что ее отвезли в Коломну и заточили в одной из кремлевских башен, где она умерла. Но, может быть, это произошло и в другом месте. Несомненно, что гибель сына и возлюбленного стала для женщины страшным потрясением. Горе от утрат было настолько огромным, что собственное бедственное и бесперспективное положение уже не волновало ее. Узница перестала есть и двигаться. Безучастно лежала она на своем нищенском ложе, пока не умерла. Польские родственники Марины пытались обвинить русские власти в том, что те либо отравили, либо уморили голодом пленницу. На это был отправлен официальный ответ, говорящий о том, что специально убивать Марину Мнишек надобности не было. Она умерла сама от горя и тоски. Ведь жить ей уже было не для чего.
Марина Мнишек прожила короткую, но очень бурную жизнь. Ее приключений хватило бы на добрый десяток авантюристов-храбрецов. Венчавшись на царство по прихоти первого Лжедмитрия, она твердо уверилась в том, что имеет права на трон Российского государства. Ни свержение первого лжецаря, ни убийство второго не могли остановить ее от борьбы за престол. Ради своей несбыточной мечты она пожертвовала единственным сыном и возлюбленным. Мрачная коломенская башня до сих пор носит ее имя — «Маринкина».
8. СЕМИБОЯРЩИНА
После свержения 17 июля 1610 года царя Василия Шуйского московские бояре оказались в большом затруднении: кому править государством? После достаточно длительных совещаний было решено, что до избрания нового государя на представительном Земском соборе власть будет в руках семи наиболее представительных бояр во главе с князем Ф. И. Мстиславским. 20 июля население страны стали приводить к присяге боярам. В тексте так объяснялось, почему власть оказалась в их руках: «Все люди били челом князю Мстиславскому сотоварищи, чтобы пожаловали, приняли Московское государство, пока нам Бог даст государя». Присягавший был обязан «слушать бояр и суд их любить, что они кому за службу и за вину приговорят; за Московское государство и за них, бояр, стоять и с изменниками биться до смерти; вора, кто называется царевичем Дмитрием, не хотеть; друг на друга зла не мыслить и не делать, а выбрать государя на Московское государство боярам и всяким людям всею землею. Боярам всех праведным судом судить, а государя выбрать с нами, со всякими людьми, всею землею, сославшись с городами. Бывшему государю Василию Ивановичу отказать, на государевом дворе ему не быть и вперед на государстве не сидеть; нам над государем Васильем Ивановичем, и над государынею, и над братьями убийства не учинить и никакого дурна, а князю Дмитрию и князю Ивану Шуйским с боярами в приговоре не сидеть».
Бояре, кроме того, были вынуждены разослать по городам грамоты, в которых объяснили причины свержения Василия Шуйского более подробно: «Видя междоусобие между православными христианами, польские и литовские люди пришли в землю Московского государства и многую кровь пролили, церкви и монастыри разорили, святыне поругались и хотят православную веру в латинство превратить; польский король стоит под Смоленском, гетман Жолкевский — в Можайске, а вор — в Коломенском; литовские люди, по ссылке с Жолкевским, хотят государством Московским завладеть, православную веру разорить, а свою латинскую ввести. И мы, поговоря между собою и услыша от всяких людей украинских городов, что государя царя Василия Ивановича на Московском государстве не любят, к нему не обращаются и служить ему не хотят, кровь христианская междоусобная льется многое время, встал отец на сына, и сын на отца, друг на друга. Всякие люди, видя Московскому государству такое конечное разоренье, били челом ему, государю, всею землею, чтоб он государство оставил для междоусобные брани и для того, что люди, боясь от него опалы или его не любя, к нему и ко всему Московскому государству не обращаются, те бы все были в соединенье и стояли бы за православную христианскую веру все заодно. И государь государство оставил, съехал на свой старый двор и теперь в чернецах, а мы целовали крест на том, что нам всем против воров стоять всем государством заодно и вора на государство не хотеть. И вам бы всем, всяким людям, стоять с нами вместе заодно и быть в соединенье, чтобы наша православная христианская вера не разорилась и матери бы наши, жены и дети в латинской вере не были».