Людмила Морозова – Дворцовые тайны. Царицы и царевны XVII века (страница 51)
Официальным подтверждением высокого положения нашей героини служит и то, что она являлась крестной матерью в 1648 году первенца в семье брата-царя, царевича Дмитрия, а в 1654 году — царевича Алексея, правда рано умерших. Более того, Ирина в 1672 году стала крестной матерью сына царя Алексея Михайловича от второго брака, царевича Петра (будущего Петра Великого). В последние годы жизни царь Алексей, по некоторым сведениям, несколько отдалился от старшей сестры. Возможно, последняя была не в восторге от его второго брака — с Натальей Нарышкиной. Однако Ирина в 1671 году первая благословила Алексея Михайловича на этот шаг.
Жизнь шла своим чередом. В 1649 году ее хоромы обиваются красным сукном. В 1648–1653 годах у Ирины появляются новые зеркала. Не забыты и постельные принадлежности: чинится соболье одеяло и кроится новая «наволока» на пуховик. «Собирается» новое «подножье» на собольем меху. Для дорогой утвари и ювелирных изделий («кипарисного» ларчика и серег) кроятся суконные футляры. Тогда же Ирина Михайловна продолжает традицию одаривания окружающих: шелковым ожерельем — брата-государя, золотой братиной, серебряными чаркой и колокольчиком — своего крестника царевича Дмитрия, церковь Спаса, что у Государя в Сенях — хрустальным зеркалом, что когда-то ей преподнес дедушка, патриарх Филарет, маленькую племянницу, царевну Евдокию Алексеевну, — соболями, царевен (видимо, также племянниц) — сорочками, «девку» Марию Голохвастову — беличьим мехом и лисьей шапкой, «верховых девок и карлиц» — тканями, «девок Соболю да Смирну» — куньими треухами, «карлицу» Маньку — сапогами, «Катерину-дуру» — коробьей. Ирина Михайловна также занимается собственным хозяйством. Ей принадлежало подмосковное село Рубцове — наследство бабушки, инокини Марфы. Здесь Ирина живала подолгу, благоустраивая имение садами, рукотворными прудами и пр.
В последние годы жизни царевна Ирина Михайловна не только хлопотала в селе Рубцове и украшала в своих хоромах киот. Она собирала разные дорогие, изящные безделушки, в основном статуэтки. Так, ей принадлежали: изображения крылатого змея с человечьей головой во рту, трех «немок», у которых в руках сосуд, братина и «лохань», «мужик» с лошадью и сохой, «караблик» на колесах, попугай, «телец», баран, птичка, а также чарка, ларец, рукомойник, «лохань», «бочечка», кубок и рожки.
Скончалась Ирина в 1679 году на пятьдесят втором году жизни. По ее желанию похоронена она в Новоспасском монастыре рядом с могилой любимой бабушки, инокини Марфы. Крестник Ирины Петр I не забывал се. Так, в 1682 году десятилетний мальчик-царь присутствовал на поминальной церковной службе по своей крестной.
Царевна Татьяна —
тетка Петра Великого
Царевна Татьяна была восьмым ребенком в семье царя Михаила Федоровича и царицы Евдокии Лукьяновны. Она родилась 5 января 1636 года. Крестили малютку 24 января в кремлевском Чудовом монастыре. «Крестинный» стол в «Столовой избе» устроили скромный: присутствовали патриарх Иоасаф, три боярина и окольничий. Последнее неудивительно. Особо радостными событиями были рождения первенца, царевны Ирины, и царевичей, любой из которых мог впоследствии унаследовать престол. Татьяна же была пятой царевной. И это обстоятельство превращало ее рождение почти в будничное событие. Кто мог предвидеть, что Татьяна проживет дольше всех детей царя Михаила Федоровича и увидит XVIII столетие, принесшее России столько нового.
Уже в январе 1636 года кормилице малютки Татьяны, Пелагее Трофимовой, по указу государя и государыни был сделан за казенный счет целый набор различного платья: «шубка» из английского светло-зеленого сукна, два «летника» (один из камки, а другой из персидской лазоревой ткани), две «телогреи» из персидской ткани, подбитые беличьим мехом. Но этого оказалось мало: в марте кормилица обзавелась еще «телогреей» из той же ткани и «шубкой» из красного сукна, а в апреле она обулась в новые желтые «сафьянные» сапоги. Такую же обувь кормилица Палашка получала и в 1637-м, и в 1638-м годах. Любопытно, что кормилицам царских детей полагалось годовое хлебное и мясное «жалованье». Постоянные заботы окружавшей ее прислуги, детские игры перемежались праздниками, из которых едва ли не самым радостным был день ангела. Так, в 1641 году, когда Татьяне исполнилось пять лет, особыми пирогами одаривали десять боярынь, одну боярышню, а также двух жен окольничих и девять приближенных женщин-дворянок.
В семь лет царевну Татьяну стали учить грамоте. В наставницы ей определили вдову, «мастерицу» Марью. Учительниц также принято было одаривать подарками. Вот и Марье царица Евдокия дарит полку «убрусную» и полотно. Учение продолжалось, и в 1645 году «мастерица» также получает подарки от матери-царицы: вишнево-зеленую и красную шелковую ткань, а также соболей. Но не одна «мастерица» занималась обучением царевны. Особенности церковной службы Татьяна постигала в храме, например, в 1643 году она учила «заутреню» в Рождественском храме, что у Государя в Сенях. Протопопу собора Еремею с «братьею» за это пожалована «полтина».
Царевна Татьяна Михайловна, как и положено, имела в Кремле собственные хоромы. В 1649 году там заново обивали красным сукном окна и двери, а в 1651 году из того же материала сделали новые занавески. Постоянно заботились и о царевниной Постели: обновлялся гусиный пух в «пуховике», кроились новые наволочки. Шились Татьяне и различные предметы одежды: чулки, желтые «сафьянные чеботы», низанная жемчугом «перевязка», «летник», отделанный бархатом черного цвета с вышитыми золотыми и серебряными «травами», и т. д. Ей же было сделано «подножье», утепленное собольим мехом, и оклеен красным бархатом «кипарисный» ящик. Для Татьяны приобретались в торговых рядах и любопытные вещицы: в 1649 году — «зрительная трубка», а в 1653 году — «монастырек» (по сути — несессер затейливой формы), в котором хранились «два ножичка, да ноженки, да вилки, да свайка, да зубочистка». Получала царевна и подарки. В 1643 году старшая сестра Ирина подарила ей «зеркало хрустальное в деревянном ободу, около стекла по левкасу писано сусальным золотом с красками». Мать, царица Евдокия, в 1649 году подарила царевне серебряные, позолоченные «лохань» и рукомойник. На новоселье в 1652 году ей были «принесены» пять сороков соболей. Случалось, и сама Татьяна одаривала близких людей. Так, в 1652 году она пожаловала княжнам Марье Шаховской и Пелагее Друцкой нарядный «летник» из алой шелковой материи и куски разноцветной шелковой ткани.
Царевна Татьяна Михайловна была сильно увлечена реформаторской деятельностью патриарха Никона, да и личностью этой крупной фигуры русской церкви XVII века. Как известно, звезда этого незаурядного человека начала восходить в 40-е годы, когда он стал архимандритом московского Новоспасского монастыря, являвшегося усыпальницей Романовых, а затем и Новгородским митрополитом. Все это объясняется личной заинтересованностью царя Алексея Михайловича, считавшего Никона своим духовным наставником. Наконец по прямому указанию государя в 1652 году его избирают патриархом. Никон начал проводить церковную реформу, включавшую в себя исправление богослужебных книг, изменение церковно-обрядной практики и повышение образовательного уровня духовенства.
Однако реформа вызвала раскол в русской церкви. Часть священнослужителей ее не приняла, и у нее нашлась своя паства. Вскоре стали образовываться общины старообрядцев, как они себя именовали, или раскольников, как их называли официальные власти. Последние во главе с царем Алексеем Михайловичем встали на сторону никонианской реформированной церкви. Однако с течением времени отношения между царем и патриархом резко ухудшились. Причин было несколько: и властный, неуживчивый характер Никона, и его стремление поставить «священство выше царства», и раздражавший Алексея Михайловича назидательный тон обращений первосвятителя, и критика патриарха со стороны страдавшего от его своеволия духовенства. Царь Алексей стал отдаляться от своего бывшего задушевного приятеля, перестал посещать его литургии. Никон решил пригрозить. В 1658 году он публично заявил, что снимает с себя патриарший сан и удалится в монастырь. Но этот жест царя не испугал. Дело об официальном отречении Никона от патриаршества затянулось. Канонически решить это мог церковный собор с участием других патриархов. Такой собор удалось собрать только в 1666 году, и Никон был лишен и архиерейства, и священства. Его сослали простым монахом в далекий Ферапонтов монастырь в Белозерском крае.
Нечего и говорить, что Татьяна Михайловна искренне переживала за Никона. Но, пока был жив старший брат царь Алексей Михайлович, она мало что могла сделать для бывшего патриарха. Кроме того, она оказалась младшей из всех живших тогда потомков царя Михаила Федоровича. По очереди она была последней из трех сестер царя Алексея, благословивших его в 1671 году на второй брак — с Натальей Нарышкиной. Но вот со смертью брата в 1676 году и вступлением на престол племянника, царя Федора Алексеевича, царевна Татьяна смогла найти выход своей энергии в хлопотах за Никона.
Она постоянно обращалась к Федору с просьбами облегчить участь опального и перевести его из далекого Ферапонтова в Воскресенский Новоиерусалимский монастырь на реке Истре, который и был им создан. Весьма влиятельным противником различных послаблений для Никона являлся патриарх Иоаким. Формально его позиция была безупречна: раз Никон низложен с сана и сослан по решению- собора с участием вселенских патриархов, то изменить что-либо в его судьбе можно только с их согласия. Но, разумеется, Иоаким опасался известности и популярности Никона в придворных кругах и не желал приближать его к Москве, видя в этом угрозу своему авторитету первосвященника. Очевидно, Татьяна Михайловна сыграла определенную роль в принятии решения о созыве церковного собора по этому делу. Но высшие иерархи русской церкви не пожелали облегчить участь старика. Тогда Татьяна уговорила царя Федора Алексеевича написать Никону милостивое письмо. Годы, подорванное лишениями здоровье дали о себе знать. Семидесятипятилетний Никон в 1681 году заболел. Тут же царь Федор Алексеевич приказал перевести его на Истру, в Воскресенский монастырь. Но в дороге бывший патриарх умер. Татьяна Михайловна настояла на том, чтобы Никона похоронили в Воскресенском монастыре, причем отпевали его по архиерейскому чину, на что также требовалось распоряжение царя Федора, поддерживаемого советами тетки. Опять-таки во многом благодаря хлопотам царевны Татьяны в 1682 году восточные патриархи разрешили поминать Никона в церкви как патриарха. Место упокоения своего героя Татьяна Михайловна не забывала, а в 1691 году даже преподнесла Воскресенскому Новоиерусалимскому монастырю в дар святые мощи мученицы Татьяны.