Людмила Мартьянова – Кто удивил, тот победил. Мысли и цитаты знаменитых полководцев и военачальников (страница 26)
Я чувствую, что мы находимся накануне новой эры, когда между Федералом и Конфедерацией будет великая гармония. Я не могу оставаться живым свидетелем правильности этого пророчества; но я чувствую, что во мне так и должно быть.
Я сделал правилом своей жизни доверять человеку намного позже того, как его бросили другие люди, но я не понимаю, как я смогу снова доверять любому человеку.
Я никогда не защищал войну, кроме как средство мира.
Я не знаю способа обеспечить отмену плохих или неприятных законов, столь же эффективных, как их строгое исполнение.
Я оставляю сравнения с историей, утверждая только, что я действовал в каждом случае из добросовестного желания делать то, что было правильным, конституционным, в рамках закона и в интересах всего народа. Неудачи были ошибочными суждениями не намеренно.
Нелепо полагать, что люди одного поколения могут устанавливать лучшие и единственные правила управления для всех, кто придёт за ними, и в непредвиденных обстоятельствах.
В политике я становлюсь равнодушным – мне бы хотелось, если бы я теперь мог вернуться к своим посадкам и книгам дома.
Именно мужчин ждут избрания, а не тех, кто ищет, от кого мы можем ожидать наиболее эффективного обслуживания.
Я не сдвину свою армию без лука.
Я войду в арсенал и начну войну, чтобы покончить с рабством.
Я хотел бы обратить ваше внимание на… зло, которое, если его допустить, вероятно, приведёт к большим неприятностям… Это накопление огромного количества необлагаемой налогом церковной собственности.
Моя собственная теория никогда не помешает мне добросовестно исполнять любые приказы, которые я могу получить от тех, кто на меня опирается.
Я бы предложил в равной степени облагать налогом все имущество, будь то церковь или корпорация, исключая только последнее место отдыха мёртвых и, возможно, с надлежащими ограничениями церковные постройки.
Будьте особенно бдительны, или проинструктируйте тех, кто занимается мошенничеством, быть против всех, кто намекает, что они имеют большое влияние, чтобы защищать или охранять их. Никакое личное соображение не должно препятствовать выполнению общественных обязанностей.
Нации, как и отдельные люди, наказываются за свои проступки.
Скобелев Михаил Дмитриевич
1843–1882
Михаил Дмитриевич Скобелев – выдающийся русский военачальник и стратег, генерал от инфантерии, генерал-адъютант. Участник Среднеазиатских завоеваний Российской империи и Русско-турецкой войны 1877–1878 годов, освободитель Болгарии. В историю вошёл с прозванием «белый генерал» – в сражениях он участвовал в белом мундире и на белом коне. Болгарский народ считал его национальным героем.
Запад ошибается насчёт России. Он думает, что мы так ослаблены войной, что всё наше могущество уже иссякло. Это ошибка. Нацию, состоящую из ста миллионов людей, способных жертвовать собой за идею, не так легко стереть. Россия жива, и, если будут перейдены известные пределы, она решится воевать… И тогда уж несдобровать любому чужеземцу.
Границу надо защищать под Кушкой – если мы не хотим потом её защищать под Таганрогом.
Россия – единственная страна в Европе, где достаточно идеализма, чтобы воевать из-за чувства. Её народ не уклоняется от жертв за веру и братство. Остерегайтесь довести эти чувства до крайних пределов.
Учиться – я понимаю, но зачем же ручку целовать при этом?.. Они не наши, во многих случаях они являлись нашими врагами. А враги – лучшие профессора. Пётр заимствовал у шведов их военную науку, но он не пошёл к ним в вассальную зависимость. Я терпеть не могу немцев, но и у них я научился многому. А заимствуя у них сведения, все-таки благоговеть перед ними не стану и на буксире у них не пойду. Разумеется, я не говорю о презрении к иностранцам. Это было бы глупо. Презирать врага – самая опасная тактика. Но считаться с ними необходимо.
Наши добрые соседи тоже, пока мы поем в минорном тоне, являются требовательными и наглыми, как почувствовавший свою силу лакей; но когда мы твёрдо ставим своё требование, они живо поджимают хвосты и начинают обнаруживать похвальную скромность!.. Я не враг России… Больше, чем кто-нибудь, я знаю ужасы войны; но бывают моменты в государственной жизни, когда известный народ должен все ставить на карту… И поверьте, эти господа не рискнут на войну с нами. Они ловко пользуются нашими страхами, забирают нас в руки, показывая одно пугало за другим, но как только мы в свою очередь им покажем когти, они первые в кусты… Только, знаете, надо показывать когти-то разом и решительней… Чтобы они чувствовали!
Напротив, я рисую себе в будущем вольный союз славянских племён. Полнейшая автономия у каждого – одно только общее – войска, монеты и таможенная система. В остальном живи как хочешь и управляйся внутри у себя как можешь… А что касается до свободы, то ведь я говорю не о завтрашнем дне… К тому-то времени, пожалуй, Россия будет ещё свободнее их… Уж и теперь вольный воздух широко льётся в неё, погодите… Разумеется, мы всё потеряем, если останемся в прежних условиях… Племена и народы не знают платонической любви… <…>… католичество широко разольётся у них… Оно захватит все и всех, и в первом спорном вопросе славяне южные пойдут против северных, и будет эта братоубийственная война торжеством всякой немецкой челяди…
Верьте мне, при хороших войсках и опытных генералах и офицерах нет неприступных крепостей… Гибралтар можно взять, не то что эти форты… Разумеется, если уверить себя, что этого вот нельзя – так и ум утратит силу… Прежде всего нужно иметь дерзость при знаниях и таланте, а остальное все приложится… Расчёт и дерзость.
Учиться и заимствовать у них всё, что можно, но у себя дома устраиваться как нам лучше и удобнее.
Я предлагаю вольный союз славянских племён, полнейшую автономию у каждого, одно общее войско, деньги… Управляйся внутри, как хочешь.
Я открою вам, почему Россия не всегда на высоте своих патриотических обязанностей вообще и своей славянской миссии в частности. Это происходит потому, что как во внутренних, так и во внешних делах она в зависимости от иностранного влияния. У себя мы не у себя. Да! Чужестранец проник всюду! Во всем его рука! Он одурачивает нас своей политикой, мы жертва его интриг, рабы его могущества. Мы настолько подчинены и парализованы его бесконечным, гибельным влиянием, что, если когда-нибудь, рано или поздно, мы освободимся от него, – на что я надеюсь, – мы сможем это сделать не иначе, как с оружием в руках!
Уверяю вас, войска наши [России] превосходны, но начальники оставляют желать слишком много. Чувство ответственности совершенно отсутствует у многих начальствующих лиц.
Основанием общественного недуга есть в значительной мере отсутствие всякого доверия к установленной власти, доверия, мыслимого лишь тогда, когда правительство даёт серьёзные гарантии, что оно бесповоротно ступило на путь народной как внешней, так и внутренней политики.
Мой символ краток – наука жизни и славянство! И нечего думать о своём брюхе.
Как страшно обидно, что человечество часто вращается лишь в белкином колесе.
Династии меняются или исчезают, а нации бессмертны.
Всякая гадина может когда-нибудь пригодиться.
Учиться и заимствовать у них всё, что можно, но у себя дома устраиваться как нам лучше и удобнее.
Враг России – Германия! И войны с ней не миновать.
Великим утешением для меня вера и сила исторического призвания России.
Более чем прежде, обстоятельства, а не принципы управляют политикой.
Залог прочной дисциплины надо искать не в переделке… уставов, а в утверждении справедливости, в общем духе воспитания войск…
Дисциплина в германских войсках весьма строгая… она соответствует складу народных понятий и симпатий общества.
Начальник должен сам водить свою часть в бой, а не посылать её.
Неудача всегда на войне возможна: победу даёт Бог, но грешно шутить войною, а коль дошутился, плати собственной кровью, а не кровью наших мучеников-солдатиков да молодцов армейских строевых офицериков!
Дисциплина должна быть железною, но достигается она авторитетом начальника, а не кулаком.
Дисциплина заключается не в рабском исполнении желаний начальника. Она не только допускает, но требует рассуждений. Дисциплина не в форме, а в духе.
Трудно дать указание, как подметить в каком настроении часть в данную минуту. Это, как всё на войне зависит от обстоятельств. Ибо на войне только обстоятельства – сила.
В минуту самых тяжких испытаний, когда не думал вернуться живым, я всякий раз спрашивал себя, виноват ли я настолько, чтобы краснеть перед государём, и всякий раз совесть говорила мне, что нет…с таковым же ответом готов я предстать и перед Богом.
Как трудно прожить чуть ли не целый век на войне и сделаться воспитателем войск в мирное время. Одно дело создавать войска, другое – их расходовать. Это редко соединяется в одном человеке.
В Средней Азии… природа страшнее неприятеля….
С ними (кипчакским населением) необходимо обходиться твёрдо, но с сердцем…
Личность начальника в Средней Азии важнее, чем в Европе.
…Всякий солдат должен знать, куда и зачем он идёт; тогда, если начальники будут убиты, смысл боя не потеряется.
Боже сохрани, тот же русский человек случайно, скромно заявит, что русский народ составляет одну семью с племенем славянским, ныне презираемым, тогда в среде доморощенных и заграничных иноплеменников поднимаются вопли негодования.