Людмила Макарова – Семь Ветров (страница 3)
"Еще немного. Нужно пройти поле, и войти в тот лесок, а оттуда рукой подать."
Девушка опустила взгляд на свои ноги, обутые в сапожки из воловьей кожи. Всё-таки хорошо, что она не поскупилась и купила их в Городе Ученых перед уходом - ногам было сухо и тепло. Между тем одежда на ней промокла и неприятно липла к телу. Хотелось поскорее добраться до деревни на Болотах, и сменить ее на что-то чистое и сухое, не пропитанное дождём и пылью долгой дороги.
Лиэль сжала тонкие пальчики в кулак, так что ногти впились в ладони.
«Дома наверное, мама как обычно хлопочет с тестом, чтобы выпечь побольше ароматного хлеба. А папа латает старую обувь и ворчит потихоньку себе под нос.»
Расправив плечи, она посмотрела еще раз в серое небо, затем, прикрыв на минутку глаза, чтоб представить другие, ониксово-коричневые, девушка быстрым шагом стала пересекать поле по узкой тропке между колосьями.
Пройдя через поле, Лиэль приблизилась к опушке небольшого леса, преимущественно лиственного. За этим лесом было болото – символ этой Земли, что называлась Зыбкие Болота. Тут, среди мхов и лесов, жил народ, который повсюду называли кикиморами, болотниками, Детьми Тины и другими, часто уничижительными словами. Что вы представляете, когда слышите слово «кикимора»? Хижины из веток? Женщин, обвешанных кусками тины? Людей, внешне непривлекательных, в бородавках, со скрипучими голосами, варящих зелья в котелках?
Жители Зыбких Болот иные. Большая часть их живет в деревнях возле болот, это да. Но дома их крепкие и просторные, стоят на сваях, забитых глубоко под землю. У них даже есть города, самый большой является столицей. Дети обязательно обучаются грамоте, письму и счёту, а вырастая получают навыки ремёсел, если хотят. Этот народ в большинстве – собиратели, но они выращивают и необходимые для жизни культуры: рожь, овощи, корнеплоды. И никаких бородавок и всклокоченных волос – кто придумал эту чушь? Подавляющее большинство имеет русые или рыжие волосы, отливающие на солнце чем-то болотно-зелёным. Глаза тоже чаще зелёные, в разных вариантах: от каре-зеленых до зелёно-голубых. Кожа светлая, тонкая такая, что можно увидеть сеточку голубоватых сосудов под ней. Самый обычный народ самых обычных болот.
Вот и Лиэль была кикиморой. Темно-русые волосы, подвыгоревшие на солнце от долгих странствий, доходили до плеч, желто-зеленые глаза, рост чуть ниже среднего. По лицу ей можно было дать где-то 20 лет, может чуть больше. Никаких особых черт лица: пухлые щеки, обычный, без горбинки нос, немного ассиметричные губы средней толщины. Она шла через лесок, ступни ног при ходьбе слегка заворачивались носками внутрь.
Из-за деревьев уже виднелись дома, окрашенные красками разных зеленых и серых оттенков – это было сделано для того, чтоб посторонние люди не сразу могли заметить деревню за лесом. На пороге одного из них, цвета дубовой листвы, развалился толстый кот. Девушка сделала последние шаги до домика, поднялась по ступенькам. Задержалась на секунду, чтоб погладить животинку, и без стука распахнула дверь. Пахнуло свежей выпечкой, но на кухне никого не было. На столе, под украшенным цветной вышивкой по краю рушником, стояло то, что источало этот аромат. Лиэль скинула сапожки, на цыпочках подкралась к столу, приподняла край рушника и глубоко вдохнула запах.
«Странно… А где все?» - она прошла по комнатам, но в доме никого не оказалось, хотя хлеб еще не остыл. Решив подождать, болотница подтянула табурет и села, прислонившись спиной к теплой печи. Через пару минут глаза ее сами собой закрылись, она задремала.
***
Ей снился странный сон. Из большого озера, покрытого ледяной коркой, поднимались вверх удивительные резные колонны. Таких она еще не видела нигде. Между колоннами, будто сделанная изо льда шла к дверям какого-то здания белая лестница. На ее ступенях столпилась в кружке кучка детей разных возрастов. Все они были светловолосые, в светлых одеждах, с бледной кожей. В центре этого круга стояла девчушка, в одежде, как и у остальных, лишь с одним отличием- ее волосы, цвета вороньего крыла, густой гривой падали из-под капюшона накидки. Черные брови на бледном лице и сочные губы, еще более яркие от прохлады, делали черты лица аристократичными. Но в ее зеленых глазах был испуг.
-Ведьма! -Ведьма! Ведьма!- выкрикивали дети вокруг, дергали ее за волосы и одежду, толкали нарочито грубо.
-Ведьма! И где такие волосы взяла!- одна из девочек, гораздо старше, плюнула красотке прямо под ноги.
-Я не ведьма..- малышка пыталась говорить твердо, но в голосе слышалась дрожь.- Меня же выбрали.. Значит я не ведьма..
- Тебя наверное выбрали, чтобы заточить здесь, чтобы ты никому не навредила!- еще один плевок. Зачинщица с силой толкнула ее в плечо и та пошатнулась , поскользнулась на льду и начала падать в толпу.
Дети тут же расступились, чтобы она не упала ни на кого из них, и девочка плюхнулась на лед. Она ойкнула, и это словно стало сигналом- дети накинулись на нее, били руками и ногами, рвали одежду. Снег хрипло похрустывал под их ножками, обутыми в меховые сапоги с плотными подошвами. Малышка плакала и закрывала руками лицо, даже не пытаясь отбиться от разъярённого облака детей, похожего на снежный буран в безветренную погоду...
***
Хлопнула входная дверь и Лиэль очнулась, выплывая из этого противного сна как из холодной липкой лужи.
На пороге стояли двое: мать, хрупкая низенькая женщина, в россыпи морщин, упирая руки в бока, и отец, мужчина среднего роста и более крупного телосложения, сохранивший еще остатки былой молодой красоты.
- Латоф, посмотри, у нас воришка! Так устал забираться к нам в дом, что уснул! - она улыбалась, но в глазах можно было разглядеть смесь беспокойства и тревоги.
- Да какой же это воришка, мать, приглядись - это же лисёнок заблудился в наших болотах.. - Он тоже улыбался, совсем чуть-чуть, кончиком рта, еле видным из-под усов. - Жаль, мал на воротник..
- Да как же мал-то? Посмотри, мне будет в самый раз. - Мать покрутила тонкой шеей.
- Эээээ, родичи, вы чего, собственного ребенка не признали?! - Лиэль возмутилась в шутку, она понимала, что родные соскучились по ней, но не хотят подавать виду.
В этот момент, как по команде, родители кинулись ее обнимать, звонко чмокая в щеки, сжимая до хруста в ребрах. Когда кикимора покинула родной дом и отправилась на запад в поисках своей судьбы, ей было шестнадцать зим, теперь же ей минула уже двадцать пятая. Из тоненького подростка она превратилась в девушку, женщину, в которой уже можно было разглядеть печать мудрости и опыта. Об этом же и говорила пара седых волосков в волосах.
Она знала, что никогда не расскажет им все, что повидала в своих странствиях, но кое-что все же можно поведать. Но сначала еда. Все долгие разговоры в этой семье велись за трапезами. Да и кто же рассказывает о приключениях на голодный желудок?
Ее усадили за стол, налили крепкий травяной чай с капелькой шишковой настойки, дали в руки ароматную булочку, и полился разговор. Лиэль рассказывала смешные случаи, про учебу в Надорине ( умолчав пока, что не доучилась), про жизнь в Городе Ученых, про природу и памятники архитектуры, которые встречала. Но ей не давала покоя тревога матери, которую она видела в ее глазах. Смутное ощущение тревоги копошилось внутри нее, не позволяя полностью расслабиться и насладиться моментом. А спросить она так и не решалась.
Незаметно как-то стемнело, язык уже с трудом поворачивался во рту. Мама расстелила постель и уложила ее отдыхать. Кровать была такой мягкой и теплой, такой уютной, что Лиэль приняла решение оставить все до утра. "Завтра обязательно спрошу, что же все-таки случилось... А сейчас спать... Как хорошо спать дома..." - она погрузилась в сон, полный цвета и странностей, впрочем как и всегда.
Глава 3
В северной части Восьмимирья расположен Озёрный Край. Живёт в нем таинственный народ озёрников. Еще их называют Озёрными жрецами – мужчин, и Озёрными Девами – женщин. А все потому, что на их земле тут и там встречаются, маленькие и средние озёра, с холодной северной водой. Большое озеро тут лишь одно, и на его берегах раскинулся главный город этого народа - Мизумия. Строгие ровные улочки его отделаны белым камнем в Главном городе и чуть сероватым - на окраине. Аккуратные домики с плоскими крышами и глубокими окнами, для сохранения тепла, словно сделаны по эскизам одного архитектора. Но и тут можно отличить, где живет богач, а где - бедняк. Дома бедноты - с деревянными пристройками, а на улицах пахнет рыбой и слышен стук инструментов и крики детворы.
Чуть за городом, у самой воды, расположен Храм Ветра. (Да-да, того самого Древнего Бога, что создал мир, начав с одной песчинки.) Величественно он возвышается над водой, сделанный из белого и розового камня. Колонны с причудливой резьбой вырастают словно из-под водной глади, каменная лестница главного входа тоже утопает в озере. Весной, когда тает снег, ее заливает почти на две трети длины. Но красивее этот вид все же зимой, когда озеро покрывается белоснежным льдом, и кажется, что и колонны, и лестница сделаны из этого же льда. Тогда они выглядят, как единая композиция, созданная умелым мастером, чтобы поразить всех тех, кто забредет в эти чертоги.