Людмила Макарова – Семь Ветров (страница 2)

- Не волнуйся, учитель. Я быстро соберусь и скоро вернусь с докладом. - Не дожидаясь каких-либо знаков, я быстро встал и широким шагом пересек зал. Пять пар глаз провожали меня, и у каждой было своё выражение, словно каждый из пятерых ожидал от моего похода своих выводов.

Выходя за дверь, я все же на секунду задержал взгляд на резном кролике, с удлиненными выступающими клыками и иголками как у ёжика. Как закончу с делом, обязательно поищу упоминание о "ежикролике" в старых книгах обширной библиотеки коллегии.

* * *

Собирался я хоть и в спешке, но тщательно. Нужно было взять пробирки, инструменты для сбора проб, запасные очки, флягу с водой, перекус, оружие. Оружие хоть и не нравится мне само по себе, но оно необходимо – никогда не знаешь, что тебя подстерегает. Диких зверей еще никто не отменял.

Сменив обувь с сандалий на крепкие сапоги из воловьей кожи, а просторную тунику на льняную рубаху и плотные штаны, я прицепил к поясу за ножны специальным крючком оружие, если таковым можно назвать достаточно длинный кинжал. Все остальное сложил в заплечную сумку. Надо поторопиться, чтобы успеть туда и обратно до вечера, ночевать на открытом воздухе совсем не хочется. Ну не мое это.

Я сбежал с третьего этажа по лестнице и открыл дверь во двор. Там конюх уже запряг для меня мула, быстрого и выносливого - специально выведенная порода для горных походов. Он подергивал ушами в нетерпении, ему хотелось скорее размяться.

Выехав через западные ворота из города, мы с мулом пустились вскачь, на сколько это было возможно. Не буквально я и мул, конечно. Мул, а я - верхом на нем. Ровная дорога до подножья гор недолгая, после чего начинается каменистая тропка среди валунов. С каждой минутой Ониксовые Горы все ближе, метрах в ста тропка поворачивает и идет вдоль каменной гряды. Лишь в паре мест от нее уходят ответвления вглубь горного массива, по ним можно добраться до той стороны, до Запретного Леса. Но никто не ходит в Запретный Лес, потому что он запретный. Это значит, что ходить туда строго запрещено любому жителю Восьмиземья. Тогда откуда, скажите мне, взялись эти тропки? Протоптаны животными они или все же человеческими ногами? Что там дальше, за Запретным Лесом? На картах за ним пустота. Но ведь что-то же должно быть! Новые земли, может даже новые народы, виды животных и растений. А может там бесконечная водная гладь, Мировой Океан… Меня всегда волновали эти вопросы. Кроме Нанотоша, который чаще называют Городом Ученых, и Надорина, я и не бывал нигде. Там, в Надорине, я повстречал Сестричку, которая пересекла несколько земель и видела столько всего…А я рассмотрел столько карт, от самых древних до современных, прочитал множество книг о других Землях, и мне ужасно хотелось побывать в них. Почувствовать их культуру, посмотреть на архитектуру, сравнить…

Я почувствовал, как мул повернул, и перестал мечтать. Скоро уже мы прибудем на место, а его нельзя пропустить. Я бывал у этого родника, но в составе групп из трех человек, один - никогда. Даже когда мы его обнаружили впервые, мы были вдвоём с наставником. У тропинки с одной стороны были горы, темные громады, кое-где поросшие цепкими неприхотливыми травами, с другой холмики из валунов, уже полностью обросшие травой, даже небольшими кустиками. Но в том месте валунов было мало, редкими истуканами они торчали на красивой поляне, украшенной дикими цветами – белыми, с ярко-желтым венчиком, дриадами, нежно-голубыми синюхами и розовыми смолевками, растущими на этих самых валунах. Горы слегка сворачивали в одну сторону, тропинка в противоположную, огибая ключ, бьющий прямо из каменной стены и живописную поляну.

По-моему, это как раз вон там.

- Ну что, братец мул, сейчас мы и увидим, что же так напугало этих балбесов.

- Ии-ааа!

- Колдовство, видите-ли… Похмельное колдовство!

- Иии-аа!

- Вода могла приобрести оттенок из-за горных примесей, например. Мы же учёные, а не какие-то дер… - я осекся на полуслове. За горой, там, где виду должна была открыться цветущая сказка, великолепие жизни, была поляна. Серая и безжизненная, будто кто-то перекрасил ее с последнего моего посещения.

- Ии-аа…

Это был жуткий вид: поникшие цветы, словно сделанные руками ребенка из листков неотбеленной тонкой бумаги, пожухлая трава, истуканы камней, и он. Родник, берущий начало где-то в глубине гор. С черной-черной субстанцией, медленно стекающей в черное же болотце, некогда бывшее прудиком с прозрачной водой. Не слышно птиц, не видно полевых зверьков, нет ни одного насекомого. «Наверное так все должно выглядеть в посмертном мире, если ты был плохим человеком при жизни…» - подумалось.

Я спешился и шагнул к горе, трава под ногой хрустнула и рассыпалась на крупицы. Виноватый вздох. Но нужно идти и собрать образцы, если мы хотим разобраться в проблеме.

Осторожно, шаг за шагом, я обошел черное болотце и приблизился к трещине в горе, откуда, густая, почти как смола, стекала жидкость с неприятным запахом. Он был похож на запах паленой кожи, смешанный с горелым торфом и чем-то еще, смутно знакомым. Вкрапление торфяного аромата снова напомнило мне о Сестричке. Ей бы не захотелось зажать нос, как мне сейчас. Да она бы даже не поморщилась. Сказала бы просто: «Бывало и похуже.» Но я уверен, ей бы тоже не понравилось это зрелище, словно напоминающее о том, что всему когда-то приходит конец.

Положив заплечный мешок на выступ, я достал из него пробирки и холщовый сверток, в котором аккуратно под полосками пришитой ленты располагались инструменты: скребок, пинцет, несколько крючков разного размера для труднодоступных мест, миниатюрный и очень острый ножичек, предмет, похожий на небольшую поварешку, увеличительное стекло. Кроме того, в мешке еще были полоски чистой ткани, небольшой деревянный молоточек на случай, если надо будет отколоть что-то твердое, и щипцы большего размера нежели пинцет.

Для начала надо взять пробу этой жидкости. Язык не поворачивается назвать ее водой. Я зачерпнул поварешкой немного из болотца и вылил в пробирку. Потом я сполоснул ее и для чистоты экспериментов набрал во вторую пробирку уже прямо из источника; чтоб не перепутать их потом, обернул горлышки нитками разного цвета.

Затем я достал скребок и соскоблил рядом, с камня, уже застывшую как смола, черную гадость. В другие пробирки отправились: темно-серая земля, пыль от рассыпавшейся под ногами травы. На валуне неподалеку мне удалось найти островок травы, который еще не совсем посерел – я оторвал несколько листочков и положил в другую ёмкость.

Закончив, я сложил все обратно в мешок. Нужно отправляться в обратный путь, если не хочу заночевать под открытым небом. Я в последний раз окинул все вокруг взглядом и признался себе - «Да, мне немного страшно. Неизвестность пугает обычных людей, вроде меня. Поэтому я и стал исследователем, чтобы объяснять такие вещи, находить рациональное зерно. И в этом случае тоже найду.»

Я подошел к мулу и потрепал его по морде. Ему тоже было не по себе от этой картины – животные чувствуют ничуть не хуже людей. В оглушительной тишине мои движения казались слишком громкими, как будто по всей округе раздавалось шевеление моей ладони, проводящей по жесткой шерсти мула и шорох за моей спиной. Шорох?!

Я резко обернулся. На поляне сидел и шевелил длинными ушам, одно из которых было явно короче другого, ежикролик. Тело его покрывали серые иголки, похожие на ежиные, но в разы длиньше, два передних верхних клыка выступали над губой. Он подергивал носом и любопытно смотрел на меня. Я бы даже назвал его милым, если бы не эти клыки и несимметрично расположенные глаза, один немного выше другого.

«Неужели, глюки начались? Этот неприятный запах ведь показался мне странным и знакомым…» - Я больно ущипнул себя, раз, другой, потом быстро-быстро заморгал и даже дал себе пощёчину. Когда проморгался, то удивительного животного уже не было на поляне. Ну, или моей галлюцинации.

«Нужно срочно возвращаться домой и отлежаться.» - решил я, и взобрался на мула. Весь обратный путь в моей голове вертелся этот образ – кролика с ежиными иголками и кривыми глазами. Возможно моё воображение подкинуло мне этот глюк, потому что он так заинтересовал меня утром? Да, скорее всего.

Но внутренний голос тихонечко шептал, что это была не галлюцинация. Я отмахивался от него всеми силами.

Добравшись до Нанотоша уже в лучах заходящего солнца, я без слов передал мула конюху, вбежал по ступенькам на третий этаж, в свою комнату, и плюхнулся на кровать. Неужели, сегодня я усну не за столом?

Глава 2

"Идет дождь. Всю ночь и целое утро. Небо затянуто серым, сплошным, без оттенков. Туч не видно, просто серая гладь и стена дождя. Он не проливной - достаточно редкий, чтобы простоять под ним без укрытия минут семь и не промокнуть до нитки, достаточно теплый, чтобы не думать о горячем чае и очаге. И он напоминает о тебе. О твоих растрепанных мокрых волосах утром, и как ты был красив в тот момент. Вокруг никто словно не замечал этой красоты, кроме меня. Блестящего взгляда, капли, стекающей по шее под рубашку… Дождь напоминает мне о тебе. А в сущности, все напоминает мне о тебе…"

Дождь и правда был теплый. Это лето выдалось странным, холод сменялся теплом неожиданно, было сложно предугадать, какая завтра будет погода. Лиэль стояла под дождем и смотрела на небо. Она прищуривалась, когда в глаз попадала капля, иногда встряхивала головой, и с ее темно-русых волос разлетались брызги в разные стороны. До Болот оставалось несколько часов пути, она дышала, раздувая ноздри, силясь почувствовать родной запах мокрого торфа в воздухе. Но погода была безветренная. Пахло лишь дождём и землей.