Людмила Макарова – Назад в космос (страница 66)
– Кто сказал?! – подхватился Дробыш.
– Тот человек… – Лицо Веры исказила судорога. – Простите! Я не могу… Они остановили поезд и запустили внутрь этих тварей, с жалом на хвосте…
– Прищепней?
– Я не знаю… Этот зверь, он… подходит к человеку и вдруг прокалывает его насквозь! Они убили всех! Господи! Зачем я это вспомнила?!
Она закрыла лицо ладонями.
– Когда это было? Где?
Но Вера не могла отвечать на вопросы, только бормотала бессвязно:
– Я залезла в холодильник и ждала… скорее бы все кончилось! Пусть найдут, пусть убьют – только поскорей! И тут он открыл дверцу. Я чуть не закричала, думала, меня увидели. Но он обернулся к кому-то и сказал… про Россохина. Россохин скоро будет. А тот отвечает: «Ничего, кое-что его задержит! Уйдем спокойно. Лишь бы тут за… зачистить!»
Между пальцев у Веры струйками потекли слезы.
Витька, забыв смущение, порывисто обнял ее. Вера доверчиво прижалась к нему, уткнулась лицом. Ее колотил крупный озноб.
– В госпиталь бы ее, – сочувственно пробормотал Приходько. – Там лишнюю память подотрут, сразу полегчает…
– Да, – кивнул Дробыш. – Так и сделаем. Но на обратном пути. Сейчас – еще кое-что, очень важное… Вера! – Он старался говорить как можно мягче. – Ты не помнишь, эти люди друг друга по имени не называли?
– Да, – глухо сказала Вера, не отнимая лица от Витькиного плеча. – Тот, который говорил, что нужно торопиться, назвал второго как-то… Ли… да, Литейцисом!..
Эшелон Дробыша, закладывая виражи, на которые едва ли была рассчитана ходовая часть боевой машины, приближался к Раздельной. Любой пассажирский состав от таких скоростей давно бы оставил в колеях все свои вагоны и сочленения. И все же скорость казалась Ивану недостаточной. Уйдет, вражина!
Теперь было совершенно очевидно, что Литейцис собирается уйти за кордон, к буржуям. Но это мы еще посмотрим! Как ни хитер был план предателя, но лучший эшелон достался не ему. Дробыш выигрывал у беглого замкомвора версту за верстой и до Раздельной неизбежно должен был догнать. Жаль, нельзя было предупредить погранцов – мозготайповая связь по-прежнему не работала. Тоже ясно, кто тут постарался!
– Вижу эшелон! – доложил из рубки локомотива машинист.
– Не упусти, Захар! – Дробыш сломя голову бросился к орудийной башне.
Сквозь артиллерийский прицел ясно была видна пухлая гусеница боевого состава.
– Наш, Красносельский, – уверенно сказал наводчик Пастерняк. – Судя по дюзам – Литейцис.
– Огонь на поражение! – скомандовал Иван.
– Может, попробуем стреножить? – Пастерняк почесал в затылке. – Если получится, живьем возьмем.
– А если не получится? – Дробыш бросил на него свирепый взгляд. – Уйдет – головой ответишь, очкастый! Бей на поражение, тебе говорят! Я приказываю!
Первый залп угодил Литейцису в заднее жерло. Эшелон сразу запрыгал на ухабах, снижая скорость, а потом и вовсе остановился.
– Ну, чего замер?! Заряжай по новой! – сразу распорядился Дробыш. – Ответного ждешь?!
– Мозготайп от Россохина! – доложил связист. – «Красный Богатырь» на подходе! Передача с помехами, текст такой: «Дроб… ты что ох…ел?!»
– Передавай! – прорычал Иван. – «Литейцис – предатель. Веду бой». Наводчик! Огонь!
– Отставить!
За спиной Дробыша мелькнула необъятная тень, и могучая рука комэска Россохина крепко ухватила его за горло. Комэск ворвался в орудийную башню сквозь аварийный люк, даже не сняв реактивный ранец, и все-таки опоздал. Орудие ахнуло, отправив в эшелон Литейциса многотераваттный импульс-снаряд…
– Говорю тебе, Семен, Литейцис – предатель! Какие тут допросы?! Еще минута – и он ушел бы на ту сторону!
Дробыш сидел на камне, осторожно поворачивая голову на помятой шее. Рядом догорали искореженные вагоны эшелона Литейциса. Выживших там не было.
Комэск, стоявший рядом, яростно ударил кулаком в раскаленную броню локомотива.
– Что ты можешь знать, секретарь?! Ты у нас без году неделя – третий год, не больше! А с Густавом я вторую десятку разменял! И на мимикробов вместе ходили, и на башмачей! Ты таких дел во сне не видал, в каких мы побывали! Литейцис был верный партиец! Я за него, как за себя!
Он порывисто сорвал с себя портупею с лаузером и когерентной шашкой, грохнул об пол.
– Арестовывай и меня, комиссар, коли так! Литейцис был мой лучший друг!
Дробыш поморщился.
– Да подожди ты, Сеня! Горячку пороть мы все умеем, кино про Чапаева каждое воскресенье в клубе смотрим… Подумай – ты ж командир! Напряги стратегическое мышление! Кто, думаешь, тебе в Льдистых засаду устроил? Кто буржуйский дрон против тебя запустил? Лучший твой друг, за которого ты тут теперь рубаху рвешь!
Россохин недоуменно уставился на Ивана.
– Какой еще дрон? В каких Льдистых?
Дробышу захотелось съездить седоусому комэску по морде, но тот так искренне, по-детски хлопал глазами, что Иван удержался.
– Твой маршрут, товарищ Россохин, проходил через Льдистые горы, – медленно произнес он. – И о том есть приказ, личной мной подписанный! Что ты мне рожу невинную строишь?!
Вместо ответа комэск вдруг захлопал себя по клапанам, полез в карман, вынул мятый листок мозготайпа и протянул секретарю.
«Строго секретно. Лично, – прочитал Иван. – Во изменение приказа от… проложить маршрут эшелона “Красный Богатырь” через Химки – Новодедово – Бомбоул… Секретарь ячейки Дробыш».
– Та-ак… – Секретарь задумчиво поскреб стекло шлема. – Значит, план Литейциса был еще хитрей. Не тебя он хотел задержать, а меня! Так бы я до сих пор и рыл землю носом, искал бы в горах следы боев, которых там сроду не было! Ловко подстроено!
– Что опять подстроено?! – взбеленился Россохин. – Горячку ты подхватил, вот что я тебе скажу! На Землю тебе, лечиться надо! К чертовой матери из дивизии!
– Да, да, точно, – покивал Дробыш. – Именно так это и должно было выглядеть. У секретаря «белочка», поезда пропадают, работа развалена, а замкомвор ни при чем. Хорошо продуманная идеологическая диверсия… И все бы у него получилось, если бы случайно не уцелела свидетельница…
– Какая еще свидетельница? – Россохин внимательно посмотрел на Дробыша.
– Так, девчушка одна из Раздельной. Вера Новикова. Она все слышала, а кое-что и видела, бедняжка… Надо будет сделать ей глубокое ментоскопирование – много интересного всплывет, я думаю…
– Где она? – спросил комэск, как показалось Ивану, изменившимся голосом.
– Там, в пещере осталась, – сказал Дробыш. – Не мог же я ее с нами в бой тащить? Да ты не волнуйся, мы там все проверили, вокруг никого, пассажирский вполне исправен – свет, тепло, воздух, вода, все дела. А главное, там с ней надежный защитник…
Иван усмехнулся.
– Какой защитник? – тихо спросил Семен Михайлович.
– Да твой ординарец, Витька Соловьев! На свадьбе скоро гулять будешь, комэск! Внучат нянчить. У них вроде как любовь…
– Любовь?! – Неожиданно для Ивана в голосе Россохина прозвучал панический ужас.
Ничего больше не сказав, он бросился к эшелону.
В пещере было по-прежнему пусто, следов не прибавилось, поезд все так же лежал наискосок через тоннель. Дробыш начал надеяться, что все обошлось. Но Россохин, не останавливаясь, пробежал сквозь перепонки шлюзов, ворвался в вагон-ресторан и тут остановился в молчании. Ивану из-за его спины не видно было, что он там рассматривает, он едва поспевал за комэском, сердце бешено колотилось, воздуха не хватало.
– Она вернулась, – без выражения произнес Россохин.
– Кто… вернулась? – с трудом выговорил Дробыш.
Он обогнул комэска… и вдруг увидел силуэт на полу. Это было почерневшее, иссушенное до состояния щепки тело Витьки Соловьева. Скрюченные пальцы комсомольца казались тонкими птичьими лапами, выставленными навстречу неведомому врагу, обтянутый дубленой кожей череп смотрел пустыми глазницами. Только по белобрысой шевелюре и можно было узнать Витьку.
– Черная Вдова, – сказал Семен Михайлович. – Пять лет назад она ушла за кордон. Думали, навсегда. Но вот, опять здесь.
– Что… что это? Зачем?! – проперхал пересохшим горлом Иван.
– А черт ее знает, – отозвался комэск. – Промышляет обычным грабежом, как нормальный гуманоид. Но раз в год заманивает какого-нибудь парня, чтобы спариться, а потом убивает. Говорили, что в помете у нее местные твари, но я не верил. Оказывается, правда. Эх, Витька, Витька! Знал бы ты, что от тебя прищепни пойдут…
Секретарь Дробыш сидел за столом и, забыв о мозготайпе, задумчиво смотрел в окно. Электронное перо зависло над недописанной строкой «Молодежь Красного Села с энтузиазмом встречает XXII районную парт…». За окном всходила далекая Альфа Скарабея. Эх, сейчас бы не в кабинете сидеть, а оседлать Черта – да в поле!
В перепонку постучали.
– Открыто! – Иван вздохнул. Не дадут статью закончить!
Вошел паренек в новеньком скафандре, с рюкзачком на плече.