Людмила Макарова – Назад в космос (страница 65)
– Фуямнем! – проворчал Витька. – Прищепень подъел. Видишь вакуумную заглушку?
– Нет.
– Вот то-то и оно! Скусил, будто клещами. А ты что, не слышал, как он тут клювом щелкал на весь эшелон?
– Да каким клювом! Это дохлого прищепня приволокли в соседний бокс. Чего ему щелкать?!
– Как приволокли? Откуда он взялся?
– Так ты ж ничего не знаешь! – самодовольно оскалился Рыженков. – Там все льды черные, как в коптильне! Видно, рубка была – дай маркс! Нашли тяжелый артиллерийский бот разбитый и пассажирский поезд кверху подиями…
– Поезд?! – Витька вздрогнул. – Кто-нибудь уцелел? – быстро спросил он.
– Да куда там! – тряхнул ушами Рыженков. – Одного только прищепня и нашли, да и то дохлого! А ты говоришь, клювом…
– Ну, значит, ожил, – медленно произнес Соловьев, думая о своем. – С ними это бывает…
– Да иди ты! Правда?! – всполошился часовой. – Ну-ка, пойду посмотрю…
– Не двигайся! – Витька сделал страшные глаза. – Смерти моей хочешь? Зажимай пробоину изо всех сил! Я сам посмотрю.
Он поднялся на ноги и деловито сунул руку в задний карман рыженковского скафандра.
– Эй, ты чего?! – дернулся часовой.
– Того! – прикрикнул Соловьев. – Уставы надо учить! По вакуумной тревоге положено прежде всего надеть скафандры! Ты мне скафандр принести можешь?
Рыженков покряхтел неопределенно.
– Не можешь, – продолжал Витька. – Потому что в данный момент спасаешь весь эшелон. Поэтому за скафандром я сам схожу…
Не слушая возражений часового, он живо выскочил в коридор, однако, прежде чем удалиться, вытряхнул из рукава вакуумную заглушку и положил ее на пол перед входом в камеру. Найдет, поди…
Дробыш в который раз облазил с фонариком все вагоны перевернутого поезда. Девять вагонов – в основном спальные цистерны, позади приделан еще один, почтовый, тоже почему-то под номером девять. Но результатов никаких. Ни экипажа, ни пассажиров. Багажа тоже нет. И вокруг – ни единой оброненной вещички, которые неизбежно остаются при грабеже или захвате заложников. Впечатление было такое, что поезд пригнали сюда уже выпотрошенным дочиста. При этом он оставался в полной исправности – кислород, отопление, полный бункер сверкающего кристаллического углерода для топок. А что это значит? А кто его знает…
Дробыш недовольно покрутил шлемом. Если пригородный состав просто хотели ограбить, зачем тащить его за сто верст киселя хлебать, в такую даль от ближайшего города? Если же хотели припрятать сам поезд для дальнейших видов – продажи там, превращения в боевой эшелон, зачем, спрашивается, выставлять буквально рядом с пещерой артиллерийский дрон и поднимать шум на все Красное Село? Нет ответа.
– Есть, Иван Ильич! – раздался вдруг в шлеме возбужденный голос Приходько. – В холодильнике нашли!
– Что нашли-то? – строго спросил секретарь.
У Приходьки вечно одно на уме – плотно закусить и песни орать.
– Бабу нашли! – доложил голос. – Переохлажденная, но живая вроде. Поставили на разморозку…
– Иду, – коротко бросил Дробыш и заспешил в сторону вагона-ресторана.
Девушка с трудом разлепила заиндевелые ресницы. Над ней стоял человек в скафандре красного командира. Забрало его шлема было откинуто, и можно было разглядеть лицо – строгое, с нахмуренными бровями и кривым шрамом через небритую щеку. Девушка утомленно закрыла глаза снова.
– А вот спать не будем! – громко сказал Дробыш. – Не время сейчас! Нужно ответить на вопросы – от этого зависит жизнь людей!
– Да не соображает еще, – со знанием дела сказал Приходько. – Видишь, глазенки к носу косят. Не отогрелась.
– Как тебя звать-то? – спросил Иван, несколько смягчив секретарский металл в голосе.
– Ве… Вера, – простуженно шепнула девушка.
Иней медленно таял в ее темных волосах.
– Ну, что ж, очень хорошо, Вера, – покивал Дробыш. – Бояться больше нечего, все приключения позади. Ты не волнуйся, не торопись, а просто расскажи, что с тобой произошло.
Вера неуверенно подняла красивые, вишневого цвета, глаза к потолку – то есть к бывшему полу, с которого нелепо свисали привинченные стулья.
– Я не помню, – сказала она тихо.
– Вот я сейчас чайку организую! – подхватился Приходько и застучал буфетной утварью.
– Не помнишь, – терпеливо повторил Дробыш. – А куда ехала, помнишь?
Вера похлопала глазами, вспоминая.
– В Раздельную…
– Ну вот! – оживился секретарь. Он почувствовал, что ухватил хоть какую-то ниточку. Это наверняка был второй из пропавших поездов – Комаринское – Раздельная. Уже кое-что!
– А зачем тебе надо было в Раздельную? – спросил он Веру больше для поддержания разговора, лишь бы снова не заснула.
Но ответ его неожиданно огорошил.
– У меня там свидание назначено, – улыбнулась Вера.
Опачки! Да ведь это никак…
– Приходько! – гаркнул он. – Беги в эшелон, приведи арестованного. Только быстро!
– Не надо, – раздался вдруг за спиной секретаря знакомый голос. – Я уже здесь.
Дробыш обернулся. Перед ним, одетый в скафандр не по росту, стоял Витька Соловьев.
– Нет, все-таки я когда-нибудь тебя расстреляю, – тяжко вздохнул секретарь…
– Итак, голуби мои… – Иван переводил строгий взгляд с Веры на Витьку и обратно.
Они сидели перед ним, сиротливо прижавшись друг к другу плечами, больше похожие на воробышков. Вера держала в руках кружку с горячим чаем, часто отпивала, но все никак не могла согреться. Дробышу было ее жалко, намучилась девка, однако ждать, пока она полностью придет в себя, он не мог.
– Колитесь, кому вы рассказали, что эшелон с силиконом пойдет именно через Льдистые горы?
– Я ж думал, он через Моршанники пойдет! – Витька приложил ладонь к сердцу.
– Индюк думал! – сурово осадил его Дробыш. – Ты ляпнул, что в башку взбрело, а Вера…
– Нет-нет! – Девушка округлила вишневые глаза. – Я никому ничего не говорила, клянусь!
Секретарь невесело усмехнулся. Клянется она!
– Клятвы верности девица, – немузыкально промурлыкал он, – не нарушит, хоть убиться… Мозготайп-то дома, поди, с голосовым репродуктором?
Вера смущенно кивнула.
– Да. Он у нас на кухне висит.
– А кухня коммунальная… – прибавил Иван.
– Ну, конечно…
Дробыш хлопнул себя ладонью по колену.
– Ну, вот теперь картина битвы мне ясна! – Он повернулся к Соловьеву. – Понимаешь, что ты натворил?!
Витька поник головой.
– По твоей милости, – безжалостно продолжал секретарь, – товарищ угодил в засаду! Личный состав, ценный груз – где теперь это все?! Одному марксу известно! Ты что ж думаешь, Россохин спасибо тебе скажет за такую услугу? Если только жив останется…
– Постойте! – Вера коснулась руки Дробыша холодной, как лед, ладонью. – Вы сказали – Россохин?
– Ну да.
– Я слышала это имя. – Она попыталась было встать, но не смогла. – Да, он так и сказал: «Надо рвать когти! Через пять минут здесь будет Россохин!»