Людмила Макарова – Назад в космос (страница 59)

Именно в этот период очередного исторического цикла появились звездолетные ковчеги. Технология безынерционного энергообмена позволяет создавать разгонные блоки – станции на различных источниках, которые производят и аккумулируют энергию, чтобы затем передать ее на борт летящего космического корабля. Там она используется двояко. На разогрев отбрасываемого вещества, в качестве которого могут служить водный лед, замерзший газ, легкий металл или даже астроидный камень. И на создание энергетического кокона, который защищает корабль от воздействия космических частиц и микрометеоритов.

Идея вроде бы проста, но требует привлечения значительных ресурсов. Например, чтобы разогнать ковчег до релятивистской скорости, блоки должны работать годами, а потом работать еще столько же, чтобы помочь ковчегу затормозить и выйти на орбиту рядом с целью.

Тем не менее возросшая космическая активность подталкивала плейсы к освоению новых рубежей. И вскоре появился первый ковчег, который строили всей Землей. Он отправился к Гее – экзопланете в системе Альфы Центавра. Позднее стартовал ковчег, созданный влиятельным плейсом Саентологической церкви при участии других религиозных организаций. Его экипаж и переселенцы высадились на Ксену в системе Тау Кита. Следующей целью стала луна Лондиниум суперюпа Альбион в системе Лаланд 21185, которую взялся осваивать Бритишплейс.

Почти полтора века строительство ковчегов стимулировало развитие мировой экономики, однако в конце концов наступил кризис. Поэтому два последних ковчега, отправленные плейсами Марса и Цереры, уходили к своим целям в период упадка и политической неопределенности.

Последний из них смог добраться до Ультимы в системе Звезды Каптейна. Нашему повезло меньше – Редплейс вступил в отчаянную скоротечную войну с землянами за контроль над космическими трассами, потерпел поражение и был вынужден демонтировать разгонные блоки. Если бы не вмешательство Лондиниума и Бритишплейса, то ковчег, без сомнения, погиб бы.

Однако, как иногда случается, трагические события прошлого помогают решить проблемы будущего. Ковчег Редплейса не был разобран переселенцами, которые с трудом выживали на Октябре, и сохранился на орбите Альбиона памятником великой эпохе. Сегодня ему предстояло спасти человечество.

Посольство Лондиниума находится в тупике Томаса Мора, в северной части города. Но чтобы добраться до него, потребовалось почти три часа. Улицы Гагарина были засыпаны обломками разрушенных зданий, поэтому я использовал объездную трассу, которая тянется через территорию агрокомплексов.

По дороге доктор Уортроп связался через свои часы, которые все-таки оказались радиослайдом, с лордом Корбеттом и сообщил ему, что у нас есть действующая эфирная станция, которую можно использовать для старта королевской глайдер-яхты. Однако следует учесть, что станция любительская, самодельная, малой мощности, и кумулятивный эффект Левина даст невысокий результат. Поэтому яхту надо максимально облегчить, а ее двигательную установку переоборудовать под ближний энергообмен. Посол заверил, что немедленно призовет техников для подготовки эвакуации.

Расчет доктора оправдался. После отключения эфирных устройств на Лондиниуме и уничтожения аналогов на Октябре посольство оказалось отрезанным от мира, причем в черте города, который очень скоро обрушит на него всю ненависть, на какую только способен. Лорд Корбетт явно не хотел быть повешенным на кружевах и согласился бы на любые условия.

В тупике перед закрытыми воротами посольства собралась толпа горожан. Среди них было много раненых, в крови и серой пыли. Некоторые агрессивно требовали пустить их на территорию и оказать медицинскую помощь. Ворота и забор охраняли вооруженные королевские солдаты. Они мрачно смотрели на толпу и пока не предпринимали никаких действий.

Я затормозил и решил, что нам придется на какое-то время оставить трейлер. Однако ворота тут же распахнулись, вперед вышла цепь новых солдат с большими щитами, которыми людей начали расталкивать в стороны. Наконец в толпе образовался коридор, и я увидел мистера Слотера, который призывно махал нам руками.

Через минуту мы были на территории посольства, а ворота снова медленно закрылись за нами, хотя горожане стали напирать, а некоторым даже удалось прорваться сквозь цепь.

Мне было неприятно снова увидеть мистера Слотера. Я, конечно, успел поразмыслить и пришел к выводу, что вряд ли атташе по обмену был на борту квадрокоптера, пилот которого столь решительно расправился с дагерами и пытался застрелить меня. Но осадок, как говорится, остался. Мистер Слотер не был мне врагом. Даже наоборот – он был моим нанимателем и куратором. Только при этом он был врагом моих камрадов, а после их гибели правила изменились, и я чувствовал внутреннюю необходимость отплатить за его подлость.

Атташе тоже обрядился в полевую солдатскую форму, на поясной ремень повесил кобуру с пистолетом. Поприветствовал меня и сказал, что рад видеть живым. Я ответил, что если бы он лучше сдерживал своих крыс, то и повода для радости не было бы. Мистер Слотер изогнул бровь, чем подтвердил: скорее всего он не знает о стрельбе у колхауза.

Мы сразу поехали на площадку космодрома, где стояла на шасси гордость королевского космического флота – глайдер-яхта. Уникальная и неповторимая. Еще школьником во время экскурсии по посольству я смог полюбоваться ее зализанными формами и гладкой бело-матовой поверхностью плоского фюзеляжа – настоящее чудо, хоть и рукотворное.

На опущенной погрузочной рампе нас дожидались техники. Они уже выгрузили часть оборудования, в основном дублирующего, размонтировали энергообменник гибридного двигателя, теперь таскали предметы роскоши, чтобы еще уменьшить сухую массу яхты.

Я переговорил с ними, описал характеристики своей станции, показал, как работать с нейробом и где находятся разъемы под питание от аккумуляторов.

Потом я, доктор и атташе направились на встречу с послом. Лорд Корбетт ждал нас в кабинете с вычурной обстановкой. Он не изменил своим привычкам – предстал перед нами в женском платье, скроенном по моде викторианской эпохи. На столе перед ним был развернут древний радиослайд с большим монитором и массивной клавиатурой. Похоже, через него посол поддерживал связь с Лондиниумом при отсутствии доступа к Эфиру.

Мистер Слотер представил меня, и лорд Корбетт с явной неохотой высказал свою благодарность за оказанные услуги, пообещав награду. Потом кисло сообщил, что помощи от Лондиниума ждать не приходится, там тоже хаос, на установление порядка потребуется месяц или больше. Однако Ее Величество Королева вполне определенно дала понять, что если глайдер-яхту получится вернуть в целости, она будет признательна своим верным подданным. К сожалению, техники предоставили результаты расчетов, согласно которым в полет на Лондиниум смогут отправиться только трое: сам посол, а с ним – опытный пилот глайдер-яхты и мистер Смирнов Четвертый, который будет управлять своей станцией.

Мы с доктором переглянулись, а атташе по обмену невозмутимо обратился к послу с просьбой о разговоре наедине. Лорд Корбетт вяло кивнул в знак согласия и велел мне ждать на космодроме.

Доктор Уортроп пошел со мной. По дороге мы обсудили сложившуюся ситуацию. Надо было действовать, причем немедленно.

С независимым видом мы поднялись на борт глайдер-яхты. Я убедился в том, что техники все подключили правильно. По моей просьбе они запустили двигатель на холостом ходу для проверки управления тягой.

При передаче энергии через Эфир на расстояние до километра в определенных условиях возникает кумулятивный эффект, который Левин случайно открыл во время своего показательного опыта. Практически моя станции не могла обеспечить стабильную работу испарительной камеры двигателя яхты, но непосредственно на борту за счет кумулятивного эффекта давала достаточную мощность, чтобы поднять ее в воздух и вывести на орбиту, а там хватило бы нескольких коррекций для перехода на трассу полета к Лондиниуму или ковчегу. Затея, конечно, рискованная, поскольку процесс кумуляции капризен и зависит от множества факторов, однако другого варианта у нас просто не было.

Когда я удостоверился, что система работает нормально, доктор Уортроп, сославшись на устный приказ посла, велел техникам покинуть яхту и разблокировать шасси. Все проходило гладко – спасибо лорду Корбетту, который явно позаботился о том, чтобы приготовления на глайдер-яхте не привлекали внимания и ненужных вопросов. И тут к рампе на большой скорости подъехал кар. Из него выскочил мистер Слотер. Он поднялся на борт и направился в рубку. Мы с доктором последовали за ним.

Атташе по обмену потребовал у пилота немедленно начинать взлет. Тот, разумеется, ответил отказом, ведь еще не поступил приказ посла. Мистер Слотер заявил, что приказа не будет, потому что лорд Корбетт в состоянии депрессии покончил жизнь самоубийством. Пилот сказал, что тогда никто никуда не полетит. Мистер Слотер вытащил пистолет из кобуры и выстрелил ему в голову. Кровь брызнула на роскошную кожаную обивку.

Доктор Уортроп скинул винтовку с плеча и наставил ее на атташе. Целую минуту эти двое злобно изучали друг на друга. Потом мистер Слотер сказал, чтобы мы избавились от трупа и занимали места согласно купленным билетам, потому что он сам будет управлять глайдер-яхтой.