Людмила Макарова – Назад в космос (страница 54)

Меня даже не вспомнят как виновника этой беды. Потому что некому будет вспоминать. И… нет, нет, нет, хватит говорить, я не могу больше, замолчите! хооной, мы слишком громкие, хооной нет дороги к звездам, хооной лисс летит в селение, хоо… не знаю, на сколько меня хватит. Пока они не убили мое внутреннее чудовище.

Я громко расхохотался, закидывая голову, и первый раз в жизни позволил себе стать собой. Безжалостным, беспринципным, трусливым, готовым калечить, резать, убивать – хотя убивать и нельзя, но кто сказал, что нельзя об этом думать? – и идти к цели напролом. Ночное чудовище, которое пряталось от отца под кроватью, выскользнув из моей груди, оскалилось и зарычало.

Пришло время его выпускать, и мы еще посмотрим, кто кого.

– Мы слишком громкие! – заметалось в голове. – Cлишком! Хооной лисс…

Я зарычал, встал на четвереньки и пополз в рубку. Связаться, предупредить, остановить их. Я должен был успеть. Наверное.

Дотащившись до рубки транспортника, я уже почти ничего не видел от боли и не соображал. Искусанный язык едва ворочался во рту… хооной лисс не смеет, лисс не смеет ослушаться!.. поэтому я не стал ничего объяснять дежурному пилоту. Очнулся, уже разжимая пальцы на его шее.

Оттолкнул его тело и рухнул в кресло. Пробежал пальцами по панели управления. Чудовище внутри осклабилось и потянулось к аварийным боевым системам. Связаться? Предупредить? Да они сочтут меня сумасшедшим. Или даже если станут слушать… до их старта оставались считаные секунды. Я просто не успею.

Чудовище из-под кровати щелкнуло зубами и открыло огонь по цели. А может, мне это только привиделось. Ведь хооной лисс не смеет ослушаться.

Антон Первушин. Последний день Трехсотлетия Октября

Меня зовут Вилен Смирнов Четвертый. И это моя история.

Я жил на второй луне суперюпа Альбион. Ее называют Трехсотлетие Октября или просто Октябрь.

Наша луна – криптоколония. Юридически мы были независимой социалистической республикой. Фактически нами правил лорд Корбетт – чрезвычайный и полномочный посол Лондиниума. Запомнился он тем, что везде появлялся в викторианском женском платье с кружевами. Демонстрировал свою лояльность Ее Величеству Королеве.

Дагеры из числа камрадов планировали когда-нибудь посольство Лондиниума разрушить, а лорда Корбетта повесить на кружевах. Раз в две недели они собирались в колхаузе на проспекте Маркса, где свои планы лелеяли. Я туда тоже приезжал, но без энтузиазма. Работа у меня была такая. Агент-информатор или, как говорят на Лондиниуме, просто бонд.

Если быть откровенным, то не совсем просто. Я был бондом лорда Корбетта. И бондом Маэла Иванова Третьего, пионера среди дагеров. Главное, что я был бондом Эфира. И это спасло мне жизнь.

Раздача со станции в Левин-день шла по графику. С утра крутилась шарманка – свежий хит Зализы. Называется по первой строчке – «Ты моя бескрайняя звезда». Пошлость редкостная, но народу нравится.

Я всегда на стриме земные хиты пускаю. На них юзвери лучше клюют. Ведь Земля, по традиции, жадничает и культуру раздает неохотно. И тут у меня была фора перед другими эфэмами – сменяемые коды прямого доступа к ретранслятору на полярной орбите. Ими снабжал мистер Слотер – атташе по обмену и старший бонд по Октябрю. Поэтому в нашей экзосфере все земные хиты появлялись на моей станции раньше, чем у конкурентов, и с чистыми корневыми линками.

Каждый линк давал мне пенс прибыли. Такой доход позволяет жить безбедно или даже заделаться кулаком. Но есть нюансы. Интерес быстро падает, если юзвери видят, что на стриме сидит нейроб, а не живой человек. Поэтому я разбавляю шарманки лекциями. Обычно пользуюсь информационным поводом, а Левин-день – идеальный вариант для вещающего эфэма.

Лекцию я анонсировал заранее. В одиннадцать утра по долготе Гагарина сел в трейлере у микрофона, протестировал устойчивость канала. И приступил.

Сначала рассказал несколько исторических анекдотов о загадке ортопозитрония, мичиганской группе Рича и невозможном ведре. Потом перешел к Борису Левину. Он, как известно, разглядел в этом всем потенциал для новой физики и собрал первый эфирный передатчик. Конечно, была и дежурная шутка о граммофонной трубе.

Чтобы не влезать в дебри, которые сам не понимаю, я сразу перешел к следующему пункту. Левин создал детектор для регистрации эффектов, которые сопутствуют аннигиляции ортопозитрония. Однако тот ничего не регистрировал, лишь энергию жрал. Левин построил второй детектор. Почти такой же. И вместе они заработали.

Сегодня любой школьник знает, как изготовить раструбный приемо-передатчик для безынерционного энергообмена. Но в двадцать первом веке изобретение Левина сочли мошенничеством. Тогда он устроил показательный эксперимент. Принес первый детектор на конференцию в институт физики, а второй оставил дома под нагревательной лампой. Он не учел эффект кумуляции, который проявляется на малых расстояниях. Если верить легенде, после включения первого детектора взрывом разнесло здание института. Но мы не верим легендам, а смотрим на факты. Известно, что никто не пострадал. Значит, взрыв был не слишком мощным.

Все равно Левин попал под следствие по обвинению в терроризме, а суд над ним привлек внимание и стал шагом к признанию физики вне светового конуса. Потом энергообменные приемо-передатчики получили широкое распространение. На их основе начали формироваться сети, которые кто-то остроумно назвал Эфиром, а 12 марта по земному календарю, когда был проведен показательный эксперимент, эфэмы отмечают как праздничный Левин-день.

В конце лекции я напомнил юзверям, что благодаря открытию Бориса Левина появилась возможность передавать энергию на любые расстояния без потерь. Эфир изменил города, связь и транспорт. Сделал реальными звездолетные ковчеги. И спровоцировал войну невидимок, которая едва не погубила человечество.

Общими фразами я завершил выступление и запустил очередную шарманку. На этот раз – старые песни эпохи ковчегов. Они мне нравятся намного больше, чем свежие хиты. Особенно про «корабли, что ложатся на курс».

Потом я отключил микрофон и заглянул в чат стрима. Ожидаемо пришлось чистить его от спама нейробов, прорвавшихся сквозь программные фильтры. Хотя заслонка на входе у меня стоит качественная, куплена у землян, рекламные нейробы тоже умнеют, заставляют работать руками.

Первым на лекцию откликнулся Быстрый Ворчун. Он никогда не дожидается завершения, а начинает комментировать на пятой минуте. При этом обычно критикует, отсюда и прозвище, которое я ему присвоил. Ник у него, как и у всех вольных эфэмов без коммерческого стрима, цифровой. Указанные в профиле мужской пол и возраст тридцать плюс, возможно, соответствуют действительности. Место жительства – экзосфера Геи, старейшая из освоенных.

По ходу моего выступления Быстрый Ворчун накатал полный дисплей комментариев. Например, заявил, что я специально подаю историю Левина так, будто бы тот разобрался в природе безынерционного энергообмена. В действительности ленинградский ученый нес ахинею! Физика вне светового конуса умозрительна, не имеет обоснования, провалена по всем контрольным экспериментам с расхождением на четыре порядка от теоретических величин. Создание работающего образца раструбного детектора было случайностью. Левину просто повезло. Он ткнул пальцем во Вселенную и получил результат. И хуже того, сразу показал своим последователям, что детектор можно использовать как оружие.

Я знаком с такой точкой зрения. Она распространена среди эфэмов, которые считают себя умнее других. Не спорю с ней, ведь не вижу предмета для спора. Ньютон тоже не понимал, как работает гравитация, что не помешало ему сформулировать свои законы. Но даже после Эйнштейна разве мы понимаем?

То же самое и с Левиным. Он пытался описать процесс через математику. Ошибся? Бывает. Кто-нибудь за триста лет сумел исправить его ошибку? Какой-нибудь великий физик на Земле, Марсе или Гее? Нет? Тогда и осуждать нечего. Технология работает и совершенствуется. Критикуете? Попробуйте сделать лучше.

За дисплеем Быстрого Ворчуна повалились восторженные стринги от местной школоты. Потом явилась Змеедевушка с Ультимы.

Такое прозвище я ей дал, когда она поделилась в чате, что на их ковчеге вымерли все любимцы, кроме пары видов неядовитых змей. Поэтому на Ультиме сложился целый культ ползучих гадов. Примерно как у нас вокруг кошек и крысок. Жизнь в тамошней экзосфере тяжелая. Она дальше остальных от Земли, почти тринадцать световых лет. Ковчег добрался туда полвека назад, еще не успел полностью разгрузиться. Звезда – красный субкарлик. Осваиваемая планета – суперзем-синхрон. Комфортная зона ограничена узкой полосой суши вблизи терминатора. Но зато там большое количество болот, которые после засевания земной флорой очень понравились змеям. Так что возникновение культа вполне оправданно.

Конечно, у меня никогда не было уверенности, что мои корреспонденты в реальности соответствуют своим профилям. Змеедевушка могла оказаться толстым обрюзгшим мужиком, бондом эфирной разведки Ультимы. Или неопределившимся подростком, который мечтает о карьере бизнес-эфэма. Впрочем, это не важно. Главное – Змеедевушка давала в чат разные неофициальные подробности о своей экзосфере, а в почте делилась закадровой политинформацией по принципу баш на баш.