Людмила Макарова – Назад в космос (страница 46)

У мяча не бывает мыслей. Человек просто пытался выжить. Вжавшись в адаптивное кресло, он инстинктивно напряг все мышцы, какие смог, и ни о чем не думал. Случившееся с ним он воспринимал как опасность, вероятно – смертельную, но никак не чудо. Погибнуть в космосе по невыясненной причине – кого этим удивишь? Ну, еще один… и что?

«А не суйся во враждебную среду», – наставительно скажет добропорядочный обыватель в полном сознании своей правоты. В другое время человек помечтал бы набить морду такому обывателю, но сейчас он желал только одного: чтобы все это поскорее кончилось. И оно кончилось – но не так, как можно было предположить.

Почему выдвинулись лапы и антенны, так и осталось неясным. Возможно, от очередного удара снаружи, а может, человек сам случайно прикоснулся к сенсору управления внешними устройствами. Но ремонтная капсула вновь стала напоминать паука.

И тотчас прекратились грубые удары. Капсулу мягко подтолкнуло – раз и другой. Затем немного помотало – казалось, что кто-то большой и любопытный схватил манипулятор и осторожно потеребил его, пробуя то ли на отрыв, то ли на вкус. Манипулятор не оторвался и, вероятно, оказался невкусным.

Нечто темное мелькнуло в зоне видимости, на миг закрыло звезды и исчезло. Теперь человек мог бы поклясться: это не галлюцинация. Это что-то, с чем еще не сталкивались люди в Астероидной системе.

Он просто ждал. Есть старая истина: незачем суетиться, если не знаешь, что из этого выйдет. А если знаешь, то суета и вовсе ни к чему. Капсула дрейфовала, медленно поворачиваясь, и звезды плыли справа налево. Проплыло и маленькое желтоватое солнце, далекое и скупое на тепло. Глядя на него, хотелось поежиться.

Толчки извне изрядно смягчились, но и не подумали прекратиться, а с ними менялся характер вращения. Иногда три-четыре толчка следовали один за другим так быстро, что звезды принимались ошалело метаться. Кто-то продолжал пинать «мяч» в какой-то веселой игре.

Веселой, понятно, не для того, кто внутри мяча.

Бывают плохие, хорошие и очень хорошие вестибулярные аппараты – не бывает лишь идеальных. Настал момент, когда бороться с тошнотой стало невмоготу. «Все равно не умру», – сказал себе человек, стараясь не промахнуться пальцем в нужный сенсор. Попал!.. Пакет. Отсос. Удаление отходов. Конструкторы капсулы знали, в каких условиях приходится работать ремонтнику, и по мере возможности постарались облегчить ему каторжные условия труда – от этого подчас зависело, доберется корабль до места назначения или нет. Спартанская простота рабочего места – это да, это уж непременно. Но и кое-какая полезная автоматизация.

Однако вряд ли конструкторы могли предположить, что на задворках Астероидной системы кто-то захочет поиграть капсулой в футбол!

Любой матч должен когда-нибудь кончиться. Человек терпел и ждал. Когда-то давно от него ушла женщина, напоследок обозвав его ходячим механизмом, деревом деревянным и бесчувственным чурбаном. Тогда он только удивился: каким же еще может быть дерево, если не деревянным?.. Теперь он жалел, что недостаточно чурбанист. Чурбан можно пинать до бесконечности, ему без разницы, пинают его или нет.

Запас воздуха в капсуле был рассчитан на пятнадцать часов. Один час уже прошел – осталось четырнадцать. В других условиях человек попытался бы уснуть и, возможно, растянул бы запас часов до двадцати. Но разве тут уснешь?..

Крак! – с коротким скрежетом, искаженным передачей звука по обшивке, обломился передний левый манипулятор. Квакнул звуковой сигнал, замигал на экране индикатор неисправности и почти сразу же другой. Встрепенувшись, человек убрал оставшиеся конечности и антенны. Осознал большую неприятность: пропал сигнал маячка. Вернется ли теперь «Пчела»? Крайне сомнительно. Даже если вернется и будет искать, все равно не найдет.

Надо было что-то делать, но что? Инструкции не предусматривали подобных случаев, ограничиваясь банальной рекомендацией: при встрече с неопознанной опасностью уносить ноги, а при невозможности сделать это – ложиться в дрейф и звать на помощь. Хороший совет… Позвать – невозможно. Уносить ноги – проблематично. И все же человек запустил маршевый двигатель.

Немедленно последовал такой удар, что человек вновь ощутил вкус крови на губах. Оскалившись, он включил двигатели ориентации, все разом, – и с трудом смог выключить их вместе с маршевым, когда извне еще раз, и притом очень грубо, дали понять: не надо баловаться. Удары, способные разрушить капсулу, сразу же прекратились, а мягкие нерегулярные толчки можно было терпеть… какое-то время.

Спустя еще час человек остро пожалел, что родился на свет. А спустя два часа он мечтал лишь о том, чтобы все это поскорее кончилось, не важно чем. Толчки снаружи не прекращались, они не могли искалечить, но вытряхивали душу вон. Несколько раз за это время человек явственно видел некие темные тела, затмевавшие на миг-другой мельтешащие звезды. Эти тела были чем угодно, только не метеороидами. Нет в космосе таких глыб, чтобы крутились вокруг капсулы и беспрерывно толкали ее.

Как бы ни вращалась капсула, еще в первый час пытки человек заподозрил: при кажущейся хаотичности суммарный вектор толчков вовсе не нулевой, он отнюдь не мал и куда-то направлен. Куда – неясно.

Когда пытка кончилась, человек был еще жив, но с трудом сознавал этот факт. Радости не было – на нее давно уже не осталось сил. Была лишь констатация: избит, измучен, но цел. Воздуха в капсуле – на полчаса. И еще на пять часов в баллонах скафандра. Крайне мало, и шансы на спасение невелики. Но они еще есть…

Система ориентации отработала штатно. Капсула приближалась к крупному астероиду, точнее, медленно падала на него по спирали. В другой планетной системе астероид подобных размеров наверняка носил бы собственное имя и был известен по меньшей мере сотням специалистов – здесь он в лучшем случае имел пятизначный номер и лишь приблизительно вычисленную орбиту. Вдобавок свежий – по астрономическим меркам, разумеется, – многокилометровый скол, нисколько не сглаженный космической эрозией, ясно давал понять: орбита астероида не так уж давно изменилась вследствие сильного удара. Уж не во время ли Освободительной войны? Тогда дело совсем дрянь: местные вот уже сто лет пытаются возродить экономику, вкладывая скудные средства в то, что сулит реальную отдачу, а уж никак не в изучение астероидных орбит на периферии системы…

Никаких толчков и ударов снаружи. И на том спасибо. Блеснула сеть рудных жил, и капсула ушла на теневую сторону. Локатор ближнего действия фиксировал снижение и рисовал на экране рельеф поверхности. Сесть? Пожалуй. Возможно, удастся починить антенну радиомаячка, на твердой почве это сделать проще… А там что такое? Конический холм, а рядом… строение? Неужто колония?..

Попытка связаться по радиоканалу не привела ни к чему. Посадка сожрала остаток топлива, зато вышла образцовой, хоть снимай учебный фильм о том, на что способна ремонтная капсула в умелых руках. Но, совершив посадку, человек понял, что ошибся. То, рядом с чем он опустился на скальный грунт, уже давно не было строением.

Руина.

Все-таки он был прав, не спутав творение человеческих рук с естественным рельефом. Но много ли с того толку? Чуть меньше, чем ноль, учитывая, что с астероида теперь не взлететь, и даже если удастся исправить антенну, половину времени от маячка не будет никакой пользы, поскольку астероид вращается…

Пусть так. Но шансы не потеряны, если в развалинах человеческого поселения удастся найти кислород, энергию, воду и пищу. Именно в такой последовательности.

– Остановись. Как ты объяснишь эти толчки снаружи? На капсулу было совершено нападение?

– Не сказал бы.

– Что тогда?

– Мною – и капсулой – как будто играли. Забавлялись.

– Кто?

– Не знаю.

– А эти темные тела? Ты хорошо их рассмотрел?

– Плохо.

– Тебя ведь уже спрашивали об этом, правда?

– Да. И вы, и другие.

– И что же?

– Только то, что я указал в отчете.

– Практически черные, непрозрачные, размером приблизительно с капсулу, скорее округлой, нежели вытянутой формы. Не слишком исчерпывающая информация.

– Очень быстрые.

– Гм… Способ их передвижения?

– Больше ничего не могу добавить.

– С посадкой на астероид и проникновением в сооружение были проблемы?

– Небольшие. Я их решил.

– Но толчки точно прекратились до посадки?

– Разумеется. Иначе я бы не сел.

– Продолжай.

– Есть тут кто-нибудь?

Крик раскатился бестолковым эхом. Да, в подземелье был воздух! Оплавленный и деформированный каркас здания прикрывал целый подземный городок: наверху – маленький космопорт, ниже – административный ярус, еще ниже – шахтерский поселок, в самом низу и до невесть какой глубины – норы горных выработок, а сбоку на поверхности – террикон пустой породы. Словом, один из типовых проектов. Таких городков в Астероидной системе – сотни, если считать только действующие поселения. А сколько заброшенных! А погибших в войне и не восстановленных!..

Это поселение было именно из таких. Были ли люди эвакуированы или погибли, человек не знал, но трупов пока не попадалось. Он проник в административный ярус через допотопный шлюз, имевший ручное управление на случай выхода из строя автоматики. Конечно, она давно вышла из строя.

Холод, пыль, тьма. Конус света от нашлемного фонарика выхватывал картину поспешного бегства: опрокинутая мебель в офисах и богатых апартаментах, разбросанный повсюду хлам. Почти сразу нашелся буфет с запасами сублимированной еды, и человек счел это добрым предзнаменованием. Были там и напитки в виде разноцветного льда.