Людмила Макарова – Назад в космос (страница 43)
– Волопас, – сказал Коста.
– Тот, кто хозяин воды?
– Видимо, Эридан, – пояснил Коста. – Думаю, он это имеет в виду. Мы идем через…
Коста замолчал.
– Супервойд?
Коста кивнул.
– Реликтовый спот, – сказал Коста. – Родимое пятно соседней Вселенной. Слишком далеко… этого не может быть…
Согласен. Север.
Гипотеза севера некоторое время назад рассматривалась, во всяком случае, для прикладной космологии и навигации она оказалась полезной. Одна из возможных форм Вселенной шар, если построить трехмерный глобус, то области пустоты – это север, холод и тьма.
– Ярс! – позвал Коста.
– Да, – отозвался я.
– Ты понял?!
Нули и стрелы. Коста был бледен, думаю, он был бледен и внутри крокодиловой морды. Разумеется, я понял.
– Я ошибся. То есть я не предполагал…
Это и понятно, нули и стрелы.
– Я не знаю… я полагал, что это… стандартный войд… но мы в потоке Эридана… Сверхпустота, командир.
Коста постарел внутри крокодиловой морды.
Стаут стучал по ложементу узловатой железной палкой. Где он взял ее?
– Сверхпустота, – выдохнул Коста. – Тысячи и тысячи… Если мы будем прыгать каждую минуту, на преодоление пятна Эридана уйдет… триста сорок лет.
– Немало вас, – сказал Стаут. – Прыг-скок-прыг-скок.
– Заткнись!
Коста захрипел и попытался выдраться из ложемента, выдрался.
В следующую секунду я поймал его за запястье. Коста пилот, его сердце в руках, в ладонях и кончиках пальцев, способных воспринимать мельчайшие движения сенсорного воска, его руки нежны и уязвимы.
Я держал его за запястья минуту, не больше.
– Что дальше, командир?
Триста сорок лет. Смерти. Смерти нет.
– Далее лежит войд, – сказал я.
– Великое молчание, – сказал Стаут. – Рыбки молчаливы.
– Синхрон.
Сигма.
Скаут «Герда», лед, сорок третьи сутки. Я вижу ряды, они тянутся к горизонтам. Синхрон. Сорок третий день похода сквозь тьму, день отдыха и дыхания, мы ведь только в начале.
– Мы пересекаем холодное пятно, – сказал Коста. – Это самое тихое место во Вселенной – здесь практически нечему издавать звук. По сравнению с ним Солнечная система наполнена криком. Сайто предполагал, что именно здесь, в этой тишине…
– Он зачерпывал глину и лепил из нее холмы и долины, и теперь пустота, – перебил Стаут.
Мы сидели в кают-компании, кажется, обедали. Это был настоящий обед, настоящая еда, а не прыжковые концентраты. Кажется, рыба. Выглядела как рыба, но по вкусу я не мог определить, концентраты снизили чувствительность. Коста уверял, что рыба. Стаут ел хлеб.
– Это не он, это они, – возразил Коста. – И ничего они не лепили, они жгли костры. Чтобы увидели те, кто на другом берегу. Первые жгли костры, вторые двигали звезды, мы же кричали в небо.
– Ты что, с ним разговариваешь? – не понял я.
– Нет, конечно. Просто… Он разве что-то сказал?
– Ему не нравится рыба. Мне тоже.
Коста вытянул перед собой вилку.
– Кажется, у меня ухудшилось зрение, – сказал Коста. – Ярс, я стал плохо видеть…
Коста уставился в переборку над столом. Вилка плясала в его пальцах. Из глубин взываю к тебе. Ухудшается зрение. Вегетативная система страдает в процессе синхронизации, больше всего мелкие сосуды. Глаза тонут.
Коста бросил вилку, вскочил и принялся расхаживать вдоль борта, бормотал. Я бы не слушал, но рыба, в ней кости.
– …Сколько-нибудь значительных исследований пустоты Эридана не проводилось. Подтверждений предположения, что спот есть пятно контакта с другой Вселенной, нет. Гипотеза Мультиверсума предполагает существование множества вселенных, множества… С точки зрения топологии вселенные вложены друг в друга…
– Ведро в ведро, – сказал Снаут. – Белые глаза.
У рыбы белые глаза. Это какая-то странная рыба, у нее нет плавников, только глаза и мясо. То есть на мясе глаза, выпуклые, по всему телу, как звезды.
– А если мы уже проскочили? Если мы уже проскочили? Если мы уже там, на другой стороне? Мы выберемся из войда и увидим звездное небо, но другое. И когда вернемся домой, то увидим себя.
Коста рассмеялся.
– Надо поспать, – сказал я.
Я чувствовал, что не хочу спать. Спать надо, но я точно не усну. Сорок третьи сутки.
– Я не могу спать, командир. У меня что-то с глазами. Они… горят. Ньютон разрезал глаз и понял, что Бог существует. Ньютон считал, что вселенная устроена, как глаз, по образу и подобию, мы в глазу Его, и Он знает про каждую секунду каждого.
Я взял Косту за руку и проводил до медицинской капсулы.
– Пора отдохнуть.
– Согласен, – сказал Коста. – Пора отдохнуть и восстановиться.
Стаут брякал железной палкой. Коста сел на край капсулы и стал снимать кеды. Надо развязать шнурки, сначала на правом, потом на левом, но он пытался их стоптать. А потом забыл про это и взялся за глаза.
– Нужна гимнастика. – Коста массировал глаза большими пальцами. – Гимнастика поможет восстановлению. Командир, это, несомненно, помогает. Надо делать так, смотри…
Я подумал, что Коста уже слишком, мне казалось, что еще чуть – и он выдавит яблоки из глазниц.
– Меняем фокус. Смотрим. Меняем фокус. Вот так…
Коста выпучил глаза, затем вдавил их пальцами. Не могу на это смотреть.
– В пустоте Эридана уместится… Я не помню… Тьма галактик Млечный Путь. Нас никогда не найдут, нас не станут искать, командир…
Нас не будут искать. Я это прекрасно понимаю.
– Пора отдохнуть, – сказал я. – Нам нужен отдых.
Я достал инъектор, увеличил дозу снотворного в полтора раза.
– Я не могу спать, командир. – Коста потер виски. – Я стал путать синхрон со сном, грань стерлась. Мне кажется, я умираю каждый раз, когда засыпаю, это невыносимо…
– Но спать нужно. Завтра трудный день.
Коста послушно кивнул и устроился в капсуле.