Людмила Макарова – Назад в космос (страница 35)

– Ты не думай, я не преступник, – встрепенулся Евдоким.

– Я и не думаю. Ты же не думаешь, как прожила та корова, котлету из которой ты ешь. Так и я не думаю о тебе. Я ценю в тебе только потенциальные вкусовые качества, а они у тебя явно ниже среднего – с учетом двадцати лет в заморозке.

– Ты просто не понимаешь… – начал было Евдоким, но Ахава его перебила:

– Это я-то не понимаю? Я, знаешь ли, биологически бессмертна и за свою долгую жизнь успела повидать столько дерьма, сколько тебе и не снилось. Перенаселенная Земля с умирающей биосферой. Перенаселенный Марс, попавший в ловушку бесконечного терраформирования. Пятьдесят миллиардов разумных живут за чертой бедности и даже не могут себе позволить возрождение во плоти в случае случайной гибели. Концентрационные лагеря для тунеядцев на Плутоне, где ведется добыча метанового льда ручным способом – плазменным кайлом и лазерным заступом. Сталеплавильные комплексы на Меркурии – опасные настолько, что для того, чтобы расплавить сталь, достаточно высунуть ковш с рудой в открытое окошко. Сотни тысяч водорослевых ферм на орбитах вокруг Солнца, где люди поколениями живут в нулевой гравитации, чтобы обеспечить сотни миллионов тонн растительной биомассы ежегодно. Мириады кочующих колоний технобродяг в поясе Оорта, собирающих ценные ископаемые по самым отдаленным и негостеприимным каменюкам нашей Солнечной системы, чтобы продавать на черных рынках развивающихся планет. Я прошвырнулась по самым мрачным закоулкам Системы в компании настоящих постчеловеческих уродов – поэтов, художников, артистов и убийц. Кавалькада разномастных кораблей, растянувшаяся на целую астрономическую единицу. Знаешь, как они себя называли? Блядский цирк. Я не шучу. Я долетела с ними до гелиопаузы – до самой границы великой ударной волны, где кончается солнечный ветер и наступает по-настоящему межзвездная среда. Меня пытались убить бессчетное количество раз – просто из любви к искусству, и я убивала сама. Я возрождалась с помощью горячей репликации из собственных цифровых копий, и все начиналось по-новому, пока, наконец, не осталось ничего – ни собственного корабля, ни тайных убежищ, ни даже чертова скафандра. Но все же я выжила и вернулась назад. И ты говоришь – я не понимаю. Но я понимаю – я была там, в бесконечном мраке и пустоте, среди летающих льдов, я сама спала сном, что крепче смерти, в таком же ледяном гробу, как у тебя… Однако мне глубоко наплевать на эти ваши базовые человеческие дрязги – кто там кому деверь, сноха или золовка. Я сверхчеловек. Первооткрыватель и исследователь, а не вот это вот все. Ты уяснил, какая честь тебе вообще выпала оказаться в моем обществе? Ты хоть понимаешь, какое великое существо тебя в итоге съест?

– Уяснил, – буркнул Евдоким, но он не выглядел особо впечатленным.

– Что вы делали в космосе – до того, как ты всех порешил, мститель? – спросила Ахава.

– Ну, мы должны были подлететь к Картохе, пристыковаться к ней, включить двигатели на несколько дней, чтобы ее затормозить, а потом отстыковаться и улететь восвояси.

– Что такое Картоха? И зачем вам было нужно ее тормозить?

– Ну, это типа кометы, километра полтора длиной. Летает вокруг Солнца по очень вытянутой орбите. Капитан, то есть Топор, знал все детали. Кто-то богатый дал такое задание. Деньги будут переводить на каждом этапе. Следующий транш – в момент пристыковки. Это очень хорошие деньги! – На секунду Евдоким радостно оживился, но тут же его скулы свело досадливой гримасой. – Но двадцать лет прошло. Наверняка задание просрочено.

– Задание не просрочено, – покачала головой дракон. – Если я правильно понимаю, заказчик все еще может быть заинтересован.

– Это ведь дракон? – предположил мужчина. – Драконы бессмертны, и у них полно денег, так что они могут себе позволить разные причуды.

– Это точно не дракон, – покачала головой женщина, – но определенное сходство прослеживается, знаешь ли.

– В смысле?

– К твоему сведению, некоторые драконы уже отправились к Альфе Центавра и звезде Бернара. Они проведут в полете сотни лет, но рано или поздно окажутся там. Когда базовое человечество достигнет звезд – там вас уже будем ждать мы, драконы. И мы будем очень голодными. – Ахава хищно оскалилась. – Правда, если не перебьем друг друга к вашему появлению. Ты знаешь – мы плохо уживаемся друг с другом… Так получилось, что мне тоже нужна Картоха. Именно из-за нее я оказалась на борту «Капернаума». Иди на компаратор и ищи Картоху. Ты спал двадцать лет, но «Ромашка»-то работала. Она запоминает эволюцию орбиты любого небесного тела. Если Топор поставил метку на Картоху, то метка до сих пор отслеживается.

– Я же говорил, что оканчивал реакторное училище…

– Да хоть тракторное! – перебила дракон. – Я повышаю тебя до первого пилота, юнга.

Картоха оказалась в сорока миллионах километров позади «Капернаума».

– Быть того не может. За месяц полета «Капернаум» должен был пристроиться Картохе прямо в хвост, а потом капсула бы меня оживила. Даже если я спал двадцать лет, Картоха не могла сменить траекторию. Мы все еще в поясе Койпера. Здесь нет солнечного ветра, чтобы влиять на орбиту кометы.

– Похоже, у кого-то сдали нервы, – промурлыкала дракон. – Скажи, что ты сделал с убитыми членами экипажа?

– Выкинул за борт. Они летят по старой траектории «Капернаума».

– Ну вот видишь. Представь себе, что ты заказал… такси. Я не знаю, у вас – ледяных – есть такси? Да не важно. Ты заказал такси, и вот ты видишь, как оно к тебе едет, но тут водитель начинает выкидывать из машины трупы пассажиров. Тебе такое понравится?

– Ты хочешь сказать, на Картохе кто-то есть? – поднял бровь Евдоким. – Но контракт запрещает высаживаться на Картохе. Прямой запрет. Мы только цепляем Картоху и тормозим ее. Все. Если на ней кто-то есть, почему бы им просто не подняться на борт? Мы бы отвезли их в любую точку Системы. Я тебе так скажу – Картоха безжизненна. У нее период обращения – две тысячи лет. Там никого нет. Я, конечно, слышал про кометные кланы ледяных. Например, князья Герасименко-Чурюмовы, но это, скорее, исключение. К тому же Картоха – это не корабль, это комета. Я хорошо разглядел ее поверхность в телескоп. У нее нет двигателя, чтобы затормозить. Это какая-то навигационная ошибка.

– Не все так просто, мой ледяной друг, – покачала пальцем дракон. – Мы должны долететь до Картохи. Давай вводи в полетный компьютер программу смены курса.

– У нас проблемы с двигателем, – заявил Евдоким. – Похоже, все двадцать лет благодаря теплу реактора метан испарялся с ледяных глыб, прикрепленных к соединительной мачте, и оседал в виде льда на дюзах. Обычно мы запускали двигатель время от времени, так что лед стаивал, а теперь датчики показывают, что выхлопные решетки заросли льдом.

– И что? Ты ж реакторный эксперт. Давай отправляйся туда. Чисти дюзы. – Дракон взяла его за плечи и толкнула в сторону грузового отсека.

– Я не пойду. Хоть жри меня. Нет, – неожиданно заартачился мужчина.

– Это еще почему? – Дракон сунула руку за спину и вытащила нож. Лезвие было прозрачным – что-то кристаллическое. Евдоким вздрогнул. У нее еще и нож есть!

– Там радиация. Это же реактор типа БРЕСТ. Между ним и нами десять метров активной биозащиты, но все равно фонит. А со стороны дюз радиация такая, будто сунулся прямо в активную зону. Даже в тяжелом скафандре я не проживу там и пяти минут.

– Ах, уран-ториевый реактор. Какое старье, – поморщилась дракон. – Где ж ты, мой кораблик с ТОКАМАКом и пузырем Алькубьере?

– А кстати, где он?

– Не твое дело, ледяной! Или ты идешь и чистишь дюзы, или я чикаю тебя ножиком.

– Погоди, есть еще вариант.

– Какой?

– Ты пойдешь.

– Я?

– Ты ж дракон. Дам тебе плазменную горелку. Отогреешь дюзы. Там работы максимум на час. Тебе-то радиация не страшна. У тебя нанороботы в крови – они чинят тебя в реальном времени.

– Только не вешай мне лапшу на уши, что не предусмотрен безопасный способ очистить дюзы ото льда. Вы, ледяные, можете годами лететь по баллистической орбите, не включая двигатель, – зарастание льдом обычная ситуация.

– Ты права, безопасный способ есть, – кивнул Евдоким. – Надо отправить к дюзам ремонтные дроны. Обычно посылают дронов.

– Но на этом корабле нет ремонтных дронов. Я нашла крепежные станции под шесть дронов, но самих дронов не было. Где они?

– Мы их… потратили, – нехотя признался Евдоким.

– Как можно потратить дроны? – не поверила Ахава.

– Когда вскрываешь чужие корабли, на них может быть система безопасности. Она может попытаться уничтожить вторгшиеся объекты, понимаешь?

– Не понимаю.

– Раньше у нас было три корабля – «Капернаум», «Капериван» и «Каперартем». Дальше объяснять или ты уже все поняла из названий?

– Не поняла. Продолжай.

– Большинство кораблей в поясе Койпера – беспилотные грузовики или максимум с двумя членами экипажа, которые к тому же весь полет лежат во льду. Они летят по орбитам с очень слабой и легко предсказуемой эволюцией. Обычно это или эллиптические орбиты, или орбиты ухода. Их задача – просто перелететь с одного планетоида на другой с минимальной тратой топлива. Корабль с хорошим двигателем может легко догонять такие грузовозы и стыковаться с ними.

– Вы пираты, что ли? – не поверила дракон. – Но это ведь глупо. Грабить в космосе – все равно что побираться на кладбище. Много награбленного вы увезете с таких грузовозов? И как долго вы будете лететь назад на базу, чтобы сбыть краденое?