Людмила Макарова – Назад в космос (страница 32)

На лице у мужчины заиграли желваки, но голос был ровен и спокоен:

– Я семнадцатый в девятьсот шестьдесят девятой очереди выведения. А Илоном, по слухам, звали одного из основателей Корпорации. Того, кто был оригиналом.

Иванна на миг задумалась и пожала плечами:

– Значит, Илон. Согласен на Илона?

Охранник покосился на нее:

– А у меня есть выбор?

Госпожа Йейтс пожала плечами:

– Выбор есть всегда. Доберемся до Хабблграда, там есть хороший знакомый врач – меня пару раз по частям после аварии собирал. Ну, знаешь, как старинные головоломки: «сюда мы положим глазик, сюда пришьем ухо, а здесь у нас будет находиться мозжечок… Ой, а вот этот пальчик распался на молекулярную слизь – его размозжило при столкновении двух ховеркаров, восстановить мы его не сможем, поставим сюда платиновый протез. Ой, нет, платина у меня закончилась, будет титан, но его раз в полгода надо проверять на отторжение…» Врач, конечно, работает подпольно, но это уже не столь важно. Так вот. Доберемся до Хабблграда, зайдем к нему, он выковыряет у тебя из головы эту дрянь, которая память стирает, и свободен, можешь идти на все четыре стороны. В качестве отдельного спасибо за то, что вытащил меня из этой передряги, могу дополнительно обеспечить перелет, ну, например, к Глизе 783 в созвездии Стрельца – там вообще масккомовская сетка еще не развернута – и дать немного денег на первое время. Не хочешь на Глизе, выбирай другую планету.

Илон смерил ее долгим взглядом:

– А вы… Чем ты собираешься заняться?

Ассанжистка сладко потянулась:

– О, у меня еще огромное поле деятельности. Связаться с родственниками погибших девочек… Разобраться с записью, которую мне скинула Глоли… Пообещать родителям, что буду вести себя очень хорошо и перестану угонять масккомовские ховеркары… Найти Ниту… В общем, на ближайшие несколько недель я задержусь на Плутоне…

– А потом?

Госпожа Йейтс миг задумалась и пожала плечами:

– Попробую захватить мир!

– Что?!

Иванна рассмеялась:

– Ну или хотя бы заставить Маскком свободно распространять информацию…

А в ушах все звенел удивленный голос Глоли, так и не вышедшей из своего последнего трипа: «А почему мы не боремся за права клонов?»

– Прекрасный план действий… – медленно кивнул Илон. Задумался… И улыбнулся. Впервые с момента знакомства: – Я, наверно, тоже на ближайшее время задержусь на Плутоне.

По затянутому сеткой силового поля небу мчались нарисованные облака. Ховеркар набирал скорость.

Сергей Сизарев. Гость издалека

Вода уходила из криокапсулы под надсадный вой насоса – трудно откачать воду в невесомости, а досуха – и вовсе невозможно. Евдоким чувствовал себя куском мороженого мяса, по-быстрому разогретым в микроволновке. Собственно, так и было.

Еще час назад он был заключен в сплошную глыбу льда, а потом разом случились три вещи: по обогревательным спиралям, вживленным в его тело, потекло электричество, разогревая плоть изнутри; капсула перешла в режим СВЧ‑печи, подтапливая ледяную глыбу снаружи; и, наконец, сработали встроенные в капсулу ультразвуковые динамики – мощные звуковые волны стали гулять сквозь Евдокима. Все это – для того, чтобы не дать аморфному водяному льду внутри человеческих клеток превратиться в лед кристаллический, способный разорвать их на клочки. Спирали, микроволновка и ультразвук трудились целый час, а потом введенные в сердце и легкие электроды запустили дыхание и сердцебиение – как двигатель у старого шаттла. Кровь двинулась по сосудам, кислород насытил ткани, но мозг безмолвствовал. Мозг оживить сложней всего. Но и его тоже можно завести небольшой электрической встряской. Криокапсула шарахнула Евдокима прямо в мозжечок – мужчина задергался всем телом, ударяясь в стенки.

Паника. Боль. Привкус смерти во рту. Восставший из мертвых. В который уж раз – он не помнил. Обычное дело. Но как и раньше в подобных случаях, на повестке дня были одни и те же вопросы: «Кто я?», «Где я?» и «Какое сегодня число?».

«Вроде всего на месяц отправился в лед, – промелькнуло в его сознании, – но тогда почему мне так плохо? Раньше же всегда был огурцом после разморозки…»

Не дождавшись, пока воду высосет из капсулы, он открыл прозрачную крышку, выпустив грозди капель в жилое пространство корабля. В отсеке было темно – едва тлели лампы аварийного освещения. Светилась только криокапсула, и ее сияние вырывало из мрака другие капсулы, пустые и обесточенные.

Тело ломило, особенно задницу. Почему? Еще одна загадка. Евдоким сунул руку под себя и нащупал что-то твердое и угловатое. Схватил и вытащил на свет – это был помповый дробовик. Грубый и примитивный, распечатанный из металла и пластика. В прозрачной трубке подствольного магазина виднелись патроны с картечью.

Какой дурак кладет с собой оружие, отправляясь в лед? Евдоким знал какой – похоже, это был он сам. Но зачем? Человек во льду беззащитен. Если кто-то захочет ему навредить, то просто обесточит капсулу, и человек медленно, но верно протухнет, ведь заморозка – это фактически смерть. Смерть, из которой можно вернуться, только если ты ледяной и если разморозка и реанимация прошли успешно.

Евдоким выплыл из капсулы, следуя за шариками воды. Те уносило в сторону вентиляции. Голый мужчина поплыл в зону действия датчиков движения – они должны были включить освещение. И действительно – лампы, встроенные в стенки отсека, вспыхнули ярко, осветив капсулы и белую поверхность длинного цилиндрического помещения, на одном конце которого пульт управления кораблем и кресло пилота, а на другом – люк в грузовой отсек.

Внимание Евдокима привлекла та самая капсула, из которой он вылез, а точнее – ее пульт управления. Крышка была оторвана с мясом. Изнутри торчали пучки проводов – к ним на скрутках была прикреплена явно самодельная электронная плата. Он помнил, что не делал со своей капсулой ничего такого перед тем, как лечь в лед, и он точно был на корабле один и точно запер входной люк перед сном, хоть в космосе и не бывает гостей.

Перехватив дробовик, он осмотрелся. Вроде все как раньше, но тут его внимание привлекло что-то черное у люка в грузовой отсек – нечто, сплетенное в клубок, вздрогнуло и стало расплетаться, а потом свет погас. Кромешная тьма окутала Евдокима. Даже аварийные лампы погасли. Стало тихо, как в могиле, – вентиляторы остановились.

Евдоким схватился за один из страховочных ремешков, которыми были усеяны стены отсека. Дрожа от напряжения, он притянул себя к мягкой поверхности и сгруппировался, пальцы впились в дробовик. Что это было? Померещилось? Глюки после разморозки? Всегда оставался мизерный шанс, что некоторые обогревательные спирали порвались – например, в голове, так что часть его мозга все еще ледышка, и происходящее – не более чем…

В темноте раздался скребущий звук – словно когтями провели по тканевой обшивке отсека, а потом прозвучал смешок – зловещий, издевательский… нечеловеческий. Что-то задвигалось – там, во мраке. Евдоким выстрелил на звук. Шар огня, вырвавшийся из дула, успел высветить долговязую тощую фигуру, распластавшуюся по стене, как паук. Рубинами вспыхнули демонические глаза, блеснули острые зубы. А затем яркие искры пороха догорели, и тьма вернулась.

Отдача оружия послала Евдокима в полет – законы реактивного движения делали свое дело. Огнестрельное оружие было непригодно для боя в невесомости, оно годилось только для гравитационных колодцев – вроде планет и крупных спутников, где сила тяжести давала стрелку опору.

Передернув цевье, Евдоким пальнул снова – туда, где видел черную фигуру. Миниатюрное солнце озарило отсек. Фигура была не там, где раньше, но гораздо ближе. Туловище хищника было плотно прижато к стене отсека – вверх торчали только локти и колени неестественно вывернутых конечностей. Тварь распахнула пасть еще шире – брызги слюны взвились лентой – и прыгнула.

Врезавшись в дальний конец отсека, Евдоким орал от ужаса и стрелял перед собой – окончательно ослепший и оглохший, – пока ружье не опустело, и боек раз за разом ударял в пустой патронник. Хлесткий удар вырвал бесполезное оружие из рук. Горячее дыхание обожгло лицо. Длинный шершавый язык облизал щеку Евдокима, сдирая кожу. Прижав жертву к пульту управления, монстр шумно втянул воздух и мелодичным женским голосом спросил:

– Обделался, да?

Свет в отсеке снова вспыхнул – в полную силу разгорелись светильники. Нападавший отодвинулся от Евдокима, и теперь тот смог его разглядеть. Перед ним в воздухе висела женщина – высокая и худощавая, затянутая по горло в облегающий костюм из мелких переливчатых чешуек, делавший ее похожей на змею, но ничего пугающего в ней сейчас не было – по сравнению с тем монстром, что он видел во вспышках выстрелов. Гостья улыбалась, брезгливо поджимая губы и картинно зажав нос пальцами. В воздухе действительно пованивало.

– Первое доброе дело в моей жизни, – сказала незнакомка. – Я ведь помогла тебе, ледяной, разве нет?

– Что? – пробормотал едва живой от страха мужчина.

– Вы, ледяные, после разморозки обычно еще неделю по-большому сходить не можете, потому что микрофлора кишечника погибает от длительной заморозки… Но благодаря мне ты сразу опростался. Правда я молодец?

– Ты вообще кто? – уставился на женщину Евдоким.

– А на кого похожа? – Гостья подвинула свое лицо ближе. Она была красива, как сама смерть – холодной и чистой красотой своего зловещего племени. С такого расстояния Евдоким разглядел ее глаза – с вертикальными зрачками и радужкой, покрытой сусальным золотом и инкрустированной бриллиантами. Перед ним был дракон – сверхчеловек, сознательно и полностью отринувший человечность ради благ генной инженерии – биологического бессмертия, а также умственного и физического превосходства над людьми.