Людмила Макарова – Назад в космос (страница 26)

Ю Джексон, бестелесное сознание…

Как я по нему скучал.

У меня появилась дурная привычка. Время от времени я постукивал пальцами по собственному черепу, как будто Ю мог это услышать. Он был так близко, ближе некуда, черт подери, и я не мог до него докричаться.

Время шло.

Каждый час тянулся бесконечно долго, но неделя пролетела как один миг.

– Если через неделю Ю не вернется, – сказал Хейс, – мы прыгаем обратно к Земле.

– И пожертвуете им? – Я сжал голову руками.

– Другого выхода нет. Космонавты иногда гибнут. Земляне тоже это знают. И Ю знал.

– Не говори о нем в прошедшем времени.

– У нас есть обязательства, – продолжал Хейс. – Перед землянами и перед кри. Мы должны обо всем рассказать. Мы должны предупредить, что это – произошедшее – возможно. В следующий раз мы должны быть готовы и к такому тоже.

– Да, – сказал я. – Да. Обязательства. Но еще у нас есть неделя.

Я бродил по жилым отсекам как неприкаянный. Я искал способ помочь и не мог думать ни о чем больше. В конце концов, какую-то часть моего мозга Ю занимал физически. Человеческий мозг пластичен. Он может восстанавливаться после некоторых травм. Что, если… На этом моя мысль останавливалась.

– Тяжко? – сочувственно спросил Редж. Против обыкновения он не спал.

– Я схожу с ума.

– Ты же русский, – резонно заметил Редж.

– И что?

– Выпей водки.

– Где я ее возьму?!

– Ты не взял с собой водку? – изумился Редж.

Я угрюмо на него покосился. Оклахома-матушка…

И остановился.

Идея ударила меня веником по голове. Осколки сложились в целое. Есть вечно спящий Редж, которому настолько безразлично его тело, что он может без сопротивления уступить его Элю. И есть алкоголь, которым можно ужраться до беспамятства – до того, что тело тоже станет тебе безразлично.

Ю постоянно имеет дело с неким минимальным сопротивлением с моей стороны. Оно сохраняется, даже когда я сплю. Я испытываю к нему самые добрые чувства, но я органически не могу передать ему контроль над телом. Инстинкты мешают. Если я полностью избавлюсь от контроля над собой, если давление исчезнет, Ю может это почувствовать. Ему станет легче. Или он хотя бы просто ощутит изменения вовне, за пределами крохотной ментальной капсулы. Ю вспомнит, что он не один. Ю очнется…

Я обязан был попробовать.

Но водки у меня не было.

Выслушав мои бессвязные объяснения, Ави молча ушел в свою каюту и принес фляжку.

– Водка, – сказал он и продолжил по-русски: – Можешь ржать надо мной всю оставшуюся жизнь, и я даже не буду тебя бить. Только бы получилось.

Я нервно заржал.

– Прости, – сказал я, отдышавшись. – Во-первых, этого слишком мало, чтобы ужраться. Во-вторых, я вообще не собирался ужираться. Это просто отправная точка. Идея в другом. Мне нужно войти в транс и выйти из тела.

Ави подозрительно на меня покосился.

– Ты в это веришь?!

– Что значит «верю»? Это субъективные ощущения. Как ощущения они вполне реальны. Но… – Я потер лоб. – Чтобы добиться этих ощущений, нужна тренировка. Много тренировок. А у нас… сколько у нас времени?

– Несколько суток, не больше. У тебя не получится. Вещи, которые требуют тренировок, не берутся с налету. Даже если очень надо. – Ави подумал и предложил: – Может, тебе в ухо дать? Вырублю на раз. Серьезной травмы не будет.

– Спасибо за предложение, – буркнул я. – Нет. Должен быть другой выход. Есть другой выход. Редж ведь не медитирует. Как он это делает?

Ави кивнул.

– Придется пытать Реджа.

Редж проснулся, сел и испуганно заморгал. Наш с Ави разговор он проспал и не понимал, почему мы теперь стоим над ним с таким решительным видом. Он переводил взгляд с меня на Ави и обратно, потом зачем-то посмотрел в потолок и сказал:

– Я так и знал, Матвей, что ты агент Кей-Джи-Би. А он что, тоже?

Ави хрюкнул.

– Нет, – сказал я. – Никто не агент. Редж, нам надо поговорить.

– С Элем?

– Нет. С тобой. Не спи, пожалуйста.

– Не буду, – послушно ответил Редж. Судя по его виду, он по-прежнему подозревал в нас агентов.

Я пододвинул стул и сел.

– Редж. Это очень важно. Постарайся рассказать, что именно ты делаешь, чтобы позволить Элю управлять твоим телом.

Редж глубоко вздохнул. Мне показалось, что он опять засыпает, и я напрягся. Но он размышлял.

– Ничего не делаю, – сказал он. – Вообще ничего. Тотально. Абсолютно.

Я сосредоточился, подбирая слова.

– Редж, постарайся вспомнить. Вот, скажем, ты ничего не делаешь, но не пускаешь Эля управлять собой. Как в тот раз, когда ты разволновался. И вот ты ничего не делаешь, но Эль…

– Я понял, понял, – Редж отмахнулся. – Я ленюсь.

– В каком смысле? В чем разница?

– Как в детстве, – сказал Редж. – Когда мама пыталась меня разбудить, а я не хотел вставать. Я лежал и ленился. Под конец она начинала меня одевать. Я не сопротивлялся, просто ленился и лежал как мертвый. Она ничего не могла сделать и оставляла меня в покое. А если бы я сопротивлялся, разговаривал, хоть что-нибудь делал – она бы меня подняла!

– М‑да, – сказал я после паузы.

– Тебе нужна всеобъемлющая лень, – сказал мне Ави, – и такой же пофигизм. Что-то мне подсказывает, что если у тебя этого нет от рождения – добиться этого не проще, чем выйти в астрал.

– Я могу попытаться, – возразил я. – Лечь в постель… расслабиться… забить на все…

…Расслабиться. На борту межгалактического звездолета. В нескольких световых часах от планеты, населенной свихнувшимися агрессивными ублюдками. Зная, что внутри моей головы – раненый друг, которому нужна помощь. Расслабиться. Расслабиться.

Кажется, Ави был прав.

Свет в моих глазах внезапно померк.

– Знаешь, на что это похоже? – Ю неудержимо хихикал. – На одно твое детское воспоминание. Когда старый телевизор плохо работал, а твой дед бил по нему кулаком.

– Не смешно! – простонал я.

Голова раскалывалась. Она болела вся. От виска до виска, от темечка до нижней челюсти. Я зажмурился – стало еще больнее. Я открыл глаза – стало вообще нестерпимо.

Ави!

Ю Джексон!

Я подскочил. Меня чуть не стошнило, из глаз посыпались искры, но это уже не имело значения. Что сказал мерзавец Ави, «серьезной травмы не будет»? Да и черт с ней, пусть будет! Человеческий мозг пластичен. Он восстанавливается после травм.

– Ю!