Людмила Ляшова – Исповедь сумасшедшего бога (страница 7)

– Элоиза!..

– Болад!..

Тревоги остались в прошлом. Птицы пели им о любви, ветер расчесывал их волосы, а впереди уже виднелись башни Ларосфорта, и их ожидала долгая жизнь, исполненная счастьем, удачей и любовью…»

Глава 10

Я с раздражением отбросила ручку и выпрямила затекшую от долгого сидения спину.

Ахинея какая-то. Ну да Бог с ними. Я имею ввиду настоящего, а не тех, что они себе навоображали. Все равно сей опус никогда не увидит ни один редактор. Так что, пусть голубки наслаждаются чувствами, а я попробую насладиться чувством выполненного долга.

На душе стало тоскливо. Болад, должно быть уже держит голову возлюбленной на своем плече и не может насмотреться на нее и надышаться. А значит, я никогда больше его не увижу. Ружье, висевшее на стене в первом акте пьесы, выстрелило. В нем больше нет надобности и, потерявший свое значение реквизит, снесли в бутафорскую… Боги нужны, когда людям плохо. Когда же хорошо их, в лучшем случае, небрежно благодарят, а зачастую даже не вспоминают…

Прощай, Болад, желаю тебе счастья в личной жизни. И прощай мое сумасшествие. Опять впереди дом, работа, новые рассказы и повести. И полные одиночества вечера… Пока снова кому-то из героев, выдуманных мною миров, срочно не понадобится помощь Госпожи-прародительницы до такой степени, что грань между их выдуманностью и моей реальностью сотрется, как стираются от легкого ветерка линии, проведенные на песке.

Пора спать. Не хватало еще сырость развести: это же нонсенс, рыдающая от ревности богиня!..

Первый луч солнца проник в комнату. Косо упал на пол рядом с табуретом, на котором недавно сидел Болад. Что-то блеснуло. Я наклонилась и подняла кованую пряжку, как говорят следователи, «желтого металла». Моя выдержка со звоном лопнула. Слезы брызнули из глаз, я крепко сжала зубы и заломила руки. Черт!!! Ну почему я такая невезучая?! Я ведь не самая уродливая в этом мире и, тем не менее я реву, как побитая корова, на кухне. А он в это время, возможно, продолжает осыпать поцелуями эту дуру, Элоизу, у которой не хватило ума даже самостоятельно сбежать!

Из-за слез, ничего не замечая вокруг и натыкаясь на все выступающие углы, я проскакала в комнату. Упала на диван и принялась себя утешать: «Верочка, ты хорошая, симпатичная, молодая женщина. Если бы ты не шарахалась от всех мужиков, как черт от ладана, у тебя бы была куча поклонников. А Болада забудь. Единственная причина, почему ты страдаешь, это отнюдь не несчастная любовь, а то, что он не может тебе принадлежать. Да и зачем это? Только подумай: вы люди разного круга. Кто ты, а кто он? Даже если бы он не любил Элоизу, что бы изменилось? Ты же АВТОР, ты же таких боладов при желании навыдумываешь, пруд запрудить можно. А он – даже не человек, он даже не второстепенный герой твоей далеко не первосортной повести. Влюбляться, так в королей. Страдала хотя бы по Арну Монтрею…»

Уговоры не помогали. Я продолжала скулить, как полоумная: «Он никогда не был моим, а я еще и умудрилась его потерять. Ведь я заслуживаю его больше, чем Элоиза. Она палец об палец, если судить строго, не ударила, а я, черт побери, создала Брисполь! Болад на свет появился только благодаря мне!»

– Хва-тит!!! – Проорала я в пространство, проделала чартерный рейс на кухню, где заглотнула сразу две таблетки снотворного и вернулась на диван.

Там, слегка успокоившись, я смогла рассуждать относительно здраво: я для Болада – ГОСПОЖА-ПРАРОДИТЕЛЬНИЦА! Ему и в голову не придет, что я сошла с ума и вздыхаю о нем, как кошка в предчувствии марта. Будем считать, что он никогда не попадался на мои глаза, что все это было лишь сном, галлюцинацией, как выразился умник-психоаналитик. А если мы, наконец-то, вспомнили, что являемся все-таки женщиной, давайте обратим свои взоры, к примеру, на Николая Николаевича. Он уже давно неровно на нас дышит, разведен, не плохо зарабатывает, к тому же не обременен алиментами. В общем, жених хоть куда… Чего-чего мы проскулили? А… «Никого не хочу, окромя Болада»? Ну, дело хозяйское. Будем, значит, продолжать монастырский образ жизни.

Снотворное, совместно с усталостью бессонной ночи, наконец, подействовало, и я благополучно отключилась.

Глава 11

Проснулась я с ощущениями Помпеи сразу после извержения Везувия. Платье безбожно измято – в пылу истерики я забыла его снять. Физиономия опухла от слез, а голова раскалывалась от снотворного. Из-за полного отсутствия аппетита, я позавтракала двумя таблетками анальгина и принялась в темпе парализованной черепахи ползать по квартире, убивая время имитацией уборки.

Приведя комнаты в приличный вид, занялась собственной персоной: погладила и снова нацепила платье, нанесла на «портрет» боевую раскраску, включила телевизор и, с видом королевы, ожидающей, когда клюнет жареный петух, уставилась на экран пустым взглядом.

Просидела я так довольно долго. Тоска мною овладела всеподавляющая. Но она тут же сменилась бешеным ликованием, когда у моих ног возник бьющий поклоны Болад. Я действительно больше не чаяла его увидеть и теперь ничего не могла поделать со своими губами, которые сложились в идиотскую улыбку, угрожающих здоровью размеров.

– Болад… – Прокудахтала я, словно курица, снесшая свое первое яйцо.

– Госпожа?! – Он с изумлением на меня уставился.

– А кого ты хотел увидеть, уж не бога ли Солнце?

– Помилуй меня! Нет, конечно. Я возносил молитву тебе, но я ее даже не успел прочитать до конца, как оказался в твоем мире…

– Ну рассказывай, встретил свою Элоизу? – Прежде чем я закончила произносить этот вопрос, улыбка успела слинять с моего лица. Но Болад тоже не залучился счастьем, и мое настроение имело подлость слегка повыситься.

– Нет, Госпожа. Я ждал семь дней, но ничего не произошло, и я имел дерзость снова воззвать к твоей милости.

Значит, время у нас идет по-разному… Собственно говоря, а чего я хотела? Если с момента написания повести в моем мире прошло менее года, а у них триста девятнадцать лет?

– Болад, когда прошлый раз ты был у меня, ты вернулся в Брисполь через сколько дней?

– В тот же вечер, Госпожа.

– Встань, ради бога, с пола!

– Ради какого? У Госпожи тоже есть Бог? Это, наверное, Бог всех богов?

– Прекрати. Начнем с того, что мы себя богами не считаем, и не все из нас имели сомнительное счастье заварить кашу с собственными вселенными. Но, если я не ошибаюсь, у нас сейчас есть проблемы поважнее, чем определение моего статуса.

Я умолкла, пытаясь в уме просчитать возможные варианты моего вмешательства. Итак, время у них идет по-другому, не считая моментов, когда наши миры связывает собою Болад. Что это дает? Кажется, ничего полезного…

Я сделала все возможное, и Элоиза должна была встретиться с женихом на следующее утро. Почему этого не произошло? Самый элементарный ответ: пытаясь похозяйничать в уже существующем мире, я создала альтернативный Брисполь, где другой Болад отыскал свою невесту Элоизу и вполне счастлив. Отчего, впрочем, этому Боладу ни тепло, ни холодно. Вот дура-то! Могла с самого начала догадаться, что так произойдет, а не тешить человека пустыми надеждами.

Болад внимательно следил за выражением моего лица. Во всем виде этого сильного, целеустремленного мужчины (еще бы, самого АВТОРА достать!) было столько доверия, что я от чистого сердца захотела ему помочь.

Как же! Теперь можно благодушничать и хотеть от всего сердца, поскольку стало ясно, что это невозможно. Я рассердилась на себя. Неужели я до такой степени лицемерка? Думай, думай, иначе уважать себя перестанешь!

Если ничего нельзя изменить в Брисполе действуя отсюда, вполне возможно, что это удалось бы изнутри. К сожалению, это тоже не реально, из области фантастики… Стоп! Собственно говоря, почему не реально? Разве не фантастика, что книжный герой вовсю шастает по Земле? Или, что позволено Быку, не позволено Юпитеру? Остается лишь разработать механизм перехода. А в Брисполе, уж будьте спокойны, Госпожа-прародительница сумеет показать чудеса!

– Болад, еще раз, как ты здесь оказался?

– За семь дней ничего не случилось, и я решил снова обратиться к твоей милости. Прежде мне приходилось поститься и молиться со смирением по несколько дней, и то не всегда молитвы достигали твоих ушей. А сегодня я едва прочитал половину молитвы с просьбой, позволить мне не вкушать пищи земной и дать пищу духовную, как ты, о Госпожа, меня позвала.

Думай, Вера, думай! Почему обычно ему требовалось несколько дней, а сейчас несколько минут? Насколько я помню, я всячески гнала мысли о нем, не желая повторения вчерашних глупостей. То есть, помочь ему выбраться сюда я не могла…

Пряжка! Ну конечно, оброненная им пряжка сыграла роль моста, переброшенного между мирами! Она неодухотворенная, поэтому не смогла сбалансировать течение времени, но она из Брисполя и вполне оказалась способна удерживать в полуоткрытом состоянии канал со мною… А значит, стоит попытаться передать с Боладом в его мир что-то из моих вещей и тогда…

У меня даже дух перехватило от самой возможности таких приключений. Я им докажу, что богини не лыком шиты! Для начала собственноножно надаю пинков сволочи Дрозмуну. Каким бы ненастоящим мой мир не был, заповедь «Не укради» касается и его, особенно если собираются умыкнуть живого человека. А потом… Я заткнула свою мысленную глотку, пока она не начала изгаляться насчет того, как мое второе «я» собственноручно проредит прическу Элоизе. Это был всего лишь ревнивый бред, и я наверняка знала, если моя авантюра удастся, я буду сдувать с Элоизы пылинки, лишь бы не сделать больно Боладу.